Пять дней

      Солнце давно поднялось над городом и люди в Ли Юэ принялись за работу. Казалось, что работали все, начиная от детей, помогавших родителям, и заканчивая пожилыми дамами, предлагающими людям свой товар. Все, кроме двух людей. Они стояли на пристани, глядя на плывущие вдалеке корабли. — Так, зачем ты меня позвал, Чайльд? — Чжун Ли немного удивился, увидев Тарталью утром на пороге похоронного бюро: впервые Предвестник решил прийти к нему на работу. Обычно, когда Чайльд хотел поболтать, он заявлялся к нему домой вечером или находил бывшего Архонта на одной из многочисленных улочек города, но ни разу не приходил к нему на работу. — А, да, прости, я задумался, — парень усмехнулся, но было заметно, как он нервничает, — Мне нужен твой совет. — Какой совет тебе нужен? — Чжун Ли сложил руки на груди. — Ну… — протянул Тарталья, смутившись ещё больше, — Как ухаживать за девушкой.?       Чжун Ли удивлённо распахнул глаза и с недоверием посмотрел на собеседника. Он ожидал чего угодно, но не такого вопроса. С каких это пор юного Предвестника начало интересовать что-то, кроме его семьи и драк? Люди и впрямь полны сюрпризов. — Почему с таким вопросом ты обратился ко мне? — для Моракса это правда было удивительно. Он, может, и живёт уже очень много лет, но большую часть времени он был занят войнами и защитой Ли Юэ, так что едва ли мог помочь с делами любовными. Тарталье стоило обратиться к его старому другу-алкоголику из Мондштадта, он точно в этом разбирается, — Я едва ли смогу помочь. — Мне больше не к кому обратиться! Не у Синьоры же спрашивать, в самом деле. Да и с подчинёнными я на такую тему общаться не решусь… И вообще, в Снежной мне говорили, что все романтические отношения — глупости и не стоят внимания настоящего воина. Можешь считать это контрактом, если хочешь, я заплачу. — Ну хорошо. Только я сразу должен сказать, что все люди разные и к каждому нужен свой подход, поэтому я прошу тебя назвать мне имя этой девушки. Будет хорошо, если я её знаю. — Хмф… — кончики ушей Тартальи покраснели. Он уже начал жалеть, что пришёл к бывшему Архонту за помощью, — Люмин… — Я понял… — протянул Чжун Ли, осмысливая информацию, — То есть тебе нравятся девушки, которые могут тебя избить… Что ж, я не осуждаю твои пристрастия, Чайльд. — смущение дерзкого Предвестника его позабавило, так что он просто не мог не пошутить над ним. — Нет! Не в этом дело! — вспыхнул он. В руке тут же появился водный клинок. Ещё немного и он попытается напасть на него прямо здесь. — Хорошо, я тебя понял. Надо подумать… Так началась неделя, наполненная неловкостью Чайльда, непониманием Люмин и головной болью Чжун Ли.

День 1. Комплименты.

      Начать Чжун Ли предложил с малого — с комплиментов. Всем людям, независимо от пола и возраста, нравится слышать комплименты, особенно если эти слова идут из самых глубин сердца и пропитаны искренностью. Казалось, найти подходящие слова кому-то вроде Чайльда — сущая мелочь, но не тут то было. Сколько бы Предвестник не страдал, он никак не мог придумать комплимент, достойный путешественницы. Пришлось с головой окунуться в книги, но даже это особо не помогло: его попытки подражать литературному стилю авторов больше походили на бред сумасшедшего и заканчивались разбрасыванием этих самых книг по комнате. Тарталья исписал не один лист бумаги, пытаясь выдумать что-то заумное, удивить её, но в итоге сам не мог понять смысл написанного. Сжалившись над бедолагой, Моракс решил ему немного помочь. Встав в позу поэта, читающего своё произведение перед публикой и закрыв глаза, он заговорил: — Не могу подобрать слов, которые помогли бы мне выразить восхищение твоей красотой. Твои волосы, цвета пшеничного поля, с первой нашей встречи заворожили меня своей красотой, а твои глаза, словно самый сильный магнит, не позволяют отвести взгляд. — слова были сказаны таким тоном, что, кажется, на любого могли произвести неизгладимое впечатление. Тарталья с усердием всё записывал и, закончив, удовлетворённо вздохнул, осматривая свою писанину.       Тарталье казалось, что самое сложное уже позади, но как же он ошибался. Он заметил путешественницу и Паймон, когда те стояли у Гильдии искателей приключений. Хоть они по-прежнему устраивали еженедельные спарринги, сейчас, осознавая, что ему предстоит сказать, парень не на шутку разволновался. Со страху Чайльд совсем позабыл ту пафосную речь, которую учил заранее. Ляпнув что-то про то, как красиво Люмин дерётся, Тарталья поспешил удалиться, чтобы не опозориться ещё больше. Сейчас он чувствовал себя самым большим идиотом, каких ещё свет не видывал, а ехидное замечание Паймон только ухудшило ситуацию. Как он, человек, которого боится добрая половина Ли Юэ, может так глупо ошибаться? Что может быть проще, чем сказать пару красивых слов? Он столько раз лгал и втирался в доверие людям, льстил, если без этого было не обойтись, а сейчас едва ли слова может собрать в предложение.       Люмин же восприняла комплимент, как просто похвалу её боевым способностям. Так было проще. Они часто дерутся, так что в этом нет ничего удивительного, верно. Однако, несмотря на попытки самовнушения, в груди что-то дрогнуло, робкое, незрелое, будто маленький огонёк, который вскоре мог превратиться во всепоглощающее пламя. Она не понимала, что это такое и не очень хотела. У неё есть цель, остальное не так важно.

День 2. Цветы.

      На второй день Чжун Ли заявил, что если Тарталья так плох в комплиментах, ему могут помочь цветы. Издавна они служили способом передачи чувств и порой правильно собранный букет говорит больше, чем любые слова. Букет состоял из цветов, собранных по чуть ли не по всему Тайвату: красные цветы — символ страсти и любви, белые — чистоты и невинности, розовые — надежды на совместное светлое будущее. Цветы, на какой не взгляни, были идеальны и пахли просто волшебно, хотя чего-то меньшего за такую цену ждать не стоило, однако Тарталья долго отнекивался, говорил, что не сможет просто так подойти и подарить их.       Найдя путешественницу около алхимического станка, он просто сунул ей букет в руки, буркнув что-то про то, что собрал их по пути и решил подарить. Только не уточнил, по какому такому пути он их сорвал, учитывая то, что растения эти были весьма редкими. Люмин с подозрением уставилась на него: Предвестнику явно что-то от неё нужно. — В чём подвох? — спросила она недоверчиво. — Никакого подвоха нет, — Чайльд замотал головой, — Это просто подарок. — Как-то подозрительно это всё… — начала было Люмин, но Тартальи уже и след простыл.       Пока Паймон пыталась узнать, можно ли приготовить из этих цветов что-нибудь съедобное, Люмин лишь вдыхала приятный цветочный аромат, чуть касаясь носом нежных розовых лепестков. Она знала, что когда людям дарят цветы, они их ставят в красивые и чаще всего тяжёлые вазы, размещая где-нибудь на видном месте, чтобы заходя в комнату видеть их и помнить, что их кто-то любит. Однако вазы у Люмин не было и вскоре эти цветы завянут, исчезнет прекрасный аромат, отпадут некогда красивые лепестки. Всему однажды приходит конец и цветы тому доказательство. Когда-нибудь и её путешествие подойдёт к концу, забудутся города и бескрайние зелёные луга, горы и реки, лица и имена. Однако почему-то в голове вертелась мысль, что одного человека она не забудет никогда.

День 3. Подарок.

      Не менее верный способ заявить о своих чувствах — подарок. Почему-то даже здесь Тарталья повёл себя как уникум. Он решил выбрать что-нибудь более дорогое и красивое, то, что понравилось бы девушке, и на упрёк Чжун Ли типа «деньгами настоящие чувства не купишь» лишь отмахнулся. Даже из своего скудного опыта в плане романтики Чайльд знал, что многим девушкам нравятся украшения, но Чжун Ли заметил, что Люмин не носила украшения и вряд ли стала бы, к тому же, они могли помешать в пылу битвы. Всякая мелкие безделушки едва ли ей нужны. Что же тогда? Тарталья думал об этом несколько часов, совсем позабыв о работе и время от времени отгоняя от себя озадаченных поведением начальника подчинённых. Ответ нашёлся сам собой — в глаза ему бросилась одиноко стоящая кузница. Что может быть лучше для воина, чем оружие? Тем более качественное оружие. К тому же, в этой теме Чайльд разбирался явно лучше, чем в сумочках, платьях и украшениях. Он приобрёл самый качественный, а вместе с тем самый дорогой одноручный меч и хотел было идти искать путешественницу, но Чжун Ли его остановил. — Ты серьёзно думаешь, что она примет от тебя подарок? — спросил Моракс со вздохом. Прошло всего 3 дня, а он уже устал следить за Тартальей, чтобы тот не наломал дров. Хотя он с самого начала знал, что если люди вроде Чайльда влюбляются, то отдаются чувствам без остатка и готовы идти на любые, даже самые безбашенные поступки ради своего предмета воздыхания. Чжун Ли давно бы отказался от этой затеи, бросив Предвестника на произвол судьбы, но контракт есть контракт. — Ты думаешь, не примет? — парень с сомнением взглянул на меч. — Не примет. Когда ты принёс ей цветы, она уже подумала, что ты что-то хочешь от неё. Меч только укрепит её сомнения. Раз ты её уже обманул, второго раза она не допустит. Здесь надо действовать более деликатно.       Выждав момент, когда путешественница и Паймон уйдут по делам, оставив занимаемую ими комнату на постоялом дворе «Ваншу», Чжун Ли предложил пробраться в комнату и оставить меч с запиской, на которой написано лишь одно слово — «поклонник». Учитывая связи Аякса можно было бы раздобыть ключи и войти через дверь, как все нормальные люди, но романтичная душа Тартальи требовала приключений. Он забрался через окно и сделал всё так, как ему сказал «наставник». Пока Чайльд возился в комнате, Чжун Ли изо всех сил пытался притвориться скалой. В последний раз так стыдно ему было, когда бард-алкоголик Барбатос, напившись до полусмерти, пошёл искать приключения, потащив за собой своего менее напившегося товарища.

День 4. Обед.

      Следующей остановкой в их, казалось бы, бесконечном пути, было приглашение пообедать. Не свидание, а именно дружеский обед, чтобы посмотреть, как путешественница относится к его компании. — Только пожалуйста, скажи, что просто хочешь пообедать, не изобретай колесо. Ты же можешь с ней общаться нормально, так почему именно в эти дни даже слова сказать не можешь? — Чжун Ли устало потёр переносицу. Он бы не удивился, если бы путешественница, после всех потуг Чайльда в романтику, начала бы обходить его за километр. Со стороны могло показать, что Предвестник просто умом тронулся. Наверняка так и думали его подчинённые. — Я могу общаться нормально только когда понимаю, что в моих словах нет никакого романтического подтекста! — сказал так, будто это была давно известная истина. — Ну так забудь про романтический подтекст, если тебе так проще, — устало выдохнул Чжун Ли. Ещё немного и он утопит это чудо природы в ближайшей луже. — Как я могу это забыть? — Ладно, оставим эту болтовню. Сейчас твоя задача — подойти к путешественнице и предложить пообедать. Ничего больше. — А чем я объясню такое внезапное предложение? — протянул Тарталья, задумавшись. — Тем, что есть хочешь. Скажи, что тебе одиноко и ты хотел бы разделить трапезу с кем-нибудь знакомым, а её случайно встретил, — Чжун Ли скрестил руки на груди. День обещал быть долгим.

***

— Товарищ! — парень весело махал рукой стоящей рядом с Катериной девушке. Сегодня Тарталья держался молодцом и даже почти не смутился, стоило ему подойти к путешественнице. Люмин непонимающе на него взглянула. Ей казалось подозрительным, что Чайльд почти каждый день мелькает у неё перед глазами, будто специально просит внимания. Не то, чтобы она была против, но его появление заставляло её чувствовать себя странно. — Опять ты! — ахнула Паймон. — Ли Юэ не такой большой, каким кажется. Так что в наших встречах нет ничего удивительного, — пожал плечами Чайльд, очаровательно улыбнувшись маленькому компаньону, — И вообще, я тут мимо проходил. — внезапно Чайльд стушевался и, мысленно ругая себя за слабость, вновь заговорил, но уже без прежней уверенности в голосе — Решил пригласить вас пообедать. — Ну уж нет! Люмин и Паймон тебе больше не доверяют! А вдруг ты нас отравишь? — Паймон надула щёки. Говорила она не всерьёз, скорее ей просто надо было возмутиться. — Я предпочитаю убивать противников в честном бою, а не травить, как крыса, — Тарталья сказал это так обыденно, будто обсуждал погоду, а не убийство. Катерина косо посмотрела на него, но в разговор вмешиваться не решилась.       Паймон снова начала что-то возмущённо говорить, а пока Чайльд умело уворачивался от обвинений малышки, Люмин с интересом изучала его лицо. Ещё с первой встречи она признала, что парень очень даже хорош собой, но тогда он вёл себя наигранно и это отталкивало, а сейчас казалось, что Тарталья постепенно начал открываться. Люмин, как бы не старалась, не могла разглядеть фальшь в его эмоциях, по крайней мере, она была не так очевидна. Что-то он всё ещё скрывал, но его улыбка была искренней и это не могло не радовать. Сердце приятно дрогнуло от мысли, что он доверяет ей, что так искренне смеётся и с радостью проводит время с ней. Он всё ещё был чудаком, каких ещё поискать, но в этом и была его изюминка. За собой Люмин уже давно заметила, что переняла его страсть к битвам. Она с нетерпением ждала новой недели, чтобы вновь скрестить клинки, услышать лязг метала, чувствовать, что одно неверное движение — и ей придёт конец. Кажется, сумасшествие заразно. Из раздумья её вывел Чайльд и Паймон, которые с удивление смотрели на неё. — Извините, я задумалась — виновато улыбнулась Люмин. — Так что? Куда пойдём? — спросила Паймон, предчувствуя плотный, вкусный, а главное — бесплатные обед. — Может в «Народный выбор»? Нас Сян Лин недавно приглашала — предложила Люмин первое, что пришло в голову — Отлично! Вперёд, к вкусной еде! — радостно воскликнула Паймон

***

      До ресторана они добирались бы в тишине, если бы не бесконечная болтовня Паймон. Какая-то неловкость повисла между Тарталья и Люмин, которую, кажется, не замечала Паймон. Сейчас они идут совсем рядом, не как враги, но и не как друзья. Странно.       Дойдя до ресторана, небольшая компания сделала заказ и расположилась за столиком. Люмин села с Паймон, напротив расположился Чайльд. Возможно повлияла спокойная атмосфера и запах вкусной еды, но разговор пошёл легче. Истории потекли одна за другой: Люмин рассказывала о их с братом приключениях, а Тарталья о своей заснеженной родине. Оба собеседника слушали друг друга с замиранием сердца, разгадывали личности друг друга по этим маленьким кусочкам историй, словно собирали пазл из миллиона деталей.       Скоро всем принесли Тонкоцу рамен, рецепт которого привезла путешественница из Инадзумы. Еда пахла просто волшебно и не было причины сомневаться во вкусе блюда, но проблема заключалась в другом — палочки. То, чем Тарталья не умел пользоваться от слова совсем. Парень тяжело вздохнул. Увлёкшись разговором, он совсем забыл, что большую часть блюд здесь едят этими самыми палочками. А так всё хорошо начиналось… Люмин без труда орудовала палочками, Паймон не отставала, а Чайльд… Ну, он пытался. Он пристально смотрел на то, как путешественница держит палочки, но упорно не понимал. Как бы он не тужился, лапша соскальзывала, падала, создавая маленькие брызги из бульона, но поесть так и не получалось. — Помочь? — сдерживая смешок спросила Люмин, видя его старания. — Ну да. — смущённо выпалил Тарталья. Вот так позор.       Путешественница встала со своего места и подошла к парню. Она осторожна взяла его руку в свои, медленно двигала его пальцы, пытаясь правильно положить палочки. Чайльд сидел, затаив дыхание. Пальцы Люмин были чуть грубые от обращения с оружием, но такие маленькие, что Тарталья подивился, как она вообще может ими держать меч. Однако даже с помощью Люмин он так и не смог нормально удерживать палочки, хотя очень старался. Тут Чайльд почувствовал, будто что-то маленькое и твёрдое ударилось ему в затылок. Он обернулся и увидел Чжун Ли, который стоял за углом ресторана и с грозным видом поманил его пальцем. — Я отойду ненадолго, — Чайльд встал и быстрым шагом пошёл к Архонту. Люмин и Паймон даже не заметили его присутствия. — Что такое? — недоумевал парень — Раз есть палочками не умеешь, то хоть не позорься, дурень, — Чжун Ли сунул ему в руку вилку. Чайльд просиял — теперь он хотя бы сможет нормально поесть. — Спасибо, — улыбнулся он и пошёл обратно к столу. Оставалось только гадать, откуда Чжун Ли достал вилку и зачем следил за ними. Через некоторое время обед, протекавший под бурю разных историй и плавно перешедший в ужин, закончился.

День 5. Свидание.

— Я думаю, время пришло. — твёрдо сказал Чжун Ли на следующий день. — О чём ты? — честно не понял Тарталья. Он был в приподнятом настроении после вчерашнего обеда. Пока что это было лучшее, что случалось с ним за последние 5 дней. — Пришло время перейти к более активным действиям. Пригласи путешественницу на свидание, — Чжун Ли прикрыл глаза, предчувствуя следующую реакцию. — Что?! — удивлённо воскликнул Чайльд, — Да как я… — Слушай, — Чжун Ли устало вздохнул, — Мы пытались, честно пытались. Она далеко не глупа и наверняка догадалась о твоих намерениях. Сейчас уже нет разницы — пригласишь ты её сейчас или через неделю. Если она не испытывает к тебе симпатии, то в любом случае откажет.       Тарталья нахмурился: спорить было бессмысленно. Даже за самые большие деньги настоящую любовь не купить — это он прекрасно понимал. Но ведь ничего же не случится, даже если она отвергнет его? Они просто продолжат встречаться раз в неделю для дуэли. Но сердце подсказывало — это ложь. Скорее всего, неловко будет даже во время боя. Впрочем, неловкость — меньшее, чем он может поплатиться за неосторожность полюбить путешественницу.

***

      Встреча была назначена недалеко от постоялого двора «Ваншу». Чжун Ли предусмотрительно увёл за собой Паймон, что-то наговорив ей про вкусные лакомства, которые он недавно приготовил. Всё же то, что должно было случиться в этот день, должно было остаться только между двумя людьми. Чайльд всё то время, что ждал путешественницу, не находил себе места. Расхаживал из стороны в сторону, порой брался за лук, просто натягивал и отпускал тетиву, пытаясь хоть чем-то занять себя. — О чём ты хотел поговорить, Тарталья? — послышался недалеко голос и тихое постукивание каблучков. — Тут слишком много людей, пойдём, — попросил Чайльд и направился в сторону небольшого моста, который располагался неподалёку. Люмин без вопросов последовала за ним. Всю дорогу оба молчали: Аяксу надо было собраться с мыслями, а путешественница просто не знала, о чём говорить. Когда они дошли до моста, Чайльд с ловкостью кошки вскарабкался на перила. Не то чтобы в этом была какая-то практическая ценность, ему просто захотелось это сделать. — Если честно, ничего сверхважного я не хотел сказать. Просто хотел предложить провести завтрашний день вдвоём. Погулять, может поискать новых врагов, — Чайльд загадочно усмехнулся, продолжая идти по перилам. Люмин удивлённо взглянула на него. — Выражай свои мысли чётче, а то я могу неправильно тебя понять. — девушка нахмурилась. — Как, например? — Тарталья разволновался настолько, что живот начал слегка побаливать. — Например, подумала бы, что ты в меня влюблён и приглашаешь меня на свидание… — кончики ушей у Люмин порозовели. Высказав своё предположение в слух, девушка поняла, как глупо это звучит. — А если я скажу, что ты права? — Тарталья посмотрел на путешественницу, с неким удовлетворением подмечая, что её щёки залились краской — значит, он будоражит в ней хоть какие-то чувства. Но тут произошло непредвиденное: Чайльд отвлёкся и перестал смотреть себе под ноги и совсем не заметил, как споткнулся. Секунда и… Бах! Он сидит в холодной воде; его одежда быстро пропиталась влагой и теперь неприятно липла к телу. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что произошло. Тут раздался звонкий смех сверху — это была Люмин. Всё такая же красная от смущения, она звонко смеялась, беззлобно и так искренне. Впервые за всё время пребывания в Тейвате ей было так весело. Понимая, как вся эта ситуация выглядит со стороны, Чайльд и сам не смог сдержать смех. — Вылезай, Ромео, а то простудишься, — весело упрекнула его путешественница, вытирая подступившие к глазам от смеха слёзы, — И не с кем мне будет на свидание идти.