I swear to you.

      Казалось, что эта идея была немыслима для него.       Казалось, что если ему когда-нибудь скажут сделать это, один из его ножей познакомится с телом суицидника.       Казалось, что вся эта ситуация—вымысел, несбыточная мечта для юноши с израненным прошлым.       Но, когда голубые глаза заискрились, отражая в расширенных зрачках кольцо, когда безымянный палец правой руки рыжеволосого сковало серебро, когда Нил Джостен поцеловал Эндрю Миньярда, проронив перед этим "Да или нет?" и получив слабый кивок, он понял, что отныне всегда будет выбирать только его, всегда будет на его стороне, всегда будет звучать "Да" в его адрес.       Они показали друг другу свои шрамы. Они познакомили своих демонов друг с другом. Они понимают друг друга, как их не поймёт никто. Они смогли обрести покой друг в друге. Поэтому, даже если весь мир будет идти против них, они пойдут против него, крепко держа друг друга за руки, и никогда один не пойдёт против другого.       Эндрю понял это, когда согласился на предложение Нила о брачных клятвах. Конечно, он сказал, что эта идея абсолютно идиотская и соответствует этому "абсолютному идиоту", но и он не такой умник, каким себя считал, поэтому, смерив своего жениха раздражённым взглядом, он отвернул голову в другую сторону и сделал продолжительную затяжку—Да. Нил читал Эндрю как раскрытую книгу и ответ всегда был на заученных страницах.       Эндрю в тайне от Нила исписал целый блокнот, но не мог описать всё, что ему хотелось сказать этому наркоману, чтобы в очередной раз убедить остаться с ним, выбрать его. Когда остался последний лист, Миньярд смерил его как бы пустым взглядом, но сам понял, что этот последний лист—шанс сказать то, что он больше никогда не повторит вслух.       Семья не была против свадьбы "наедине". Они знали, что этот день должен принадлежать только им, ведь именно эти двое были друг для друга якорями, удерживающими во время даже самых сильных штормов.       Так, стоя под свадебной аркой в церкви, двое парней смотрели исключительно в любимые глаза: одни голубые, как лёд, другие цвета горького шоколада. Губы Нила были изогнуты в мягкой полуулыбке, а лицо Эндрю было непроницаемо для пастора, но только Джостен мог видеть хорошо скрытую любовь и искренность в нём. Карие глаза наигранно закатились, когда рыжеволосый быстро подмигнул ему, но в груди блондина снова родилось то чувство, которое он стал ощущать, находясь рядом со своим наркоманом.       Первый свою клятву начал произносить Нил, и Эндрю внимательно следил за мягким шевелением губ, вновь взглядом дотрагивался до шрамов на щеках будущего мужа.       —Эндрю Джозеф Миньярд. Эндрю. Дрю. Моя опора. Моя безопасность. Моя любовь. Тогда, семь лет назад, ты подарил мне возможность остаться, убедил меня жить, заставил перестать убегать. Ты подарил мне ключи. Ты доверил мне самое дорогое, что у тебя было. Ты помог мне не упасть, когда я уже был так близко к земле. Ты боролся за меня, оставался рядом, когда мне это было нужно больше всего. Ты прошёл все трудности вместе со мной.–Нил на секунду замолчал, смотря на то, как зрачки Эндрю обрамляла лишь тонкая полосочка радужки. Он сдержанно улыбнулся.–Я безмерно благодарен тебе, что позволил мне понять тебя. Я безмерно благодарен тебе, что подарил мне комфорт и любовь. Я безмерно благодарен тебе, что позволил мне быть рядом с тобой. Спасибо, что выбрал меня.–Нил снова замолкает, видя как родные бледно-алые губы разомкнулись. Эндрю ощущает, как его обволакивает это чувство, чувство привязанности и любви. Он больше никому не отдаст своего наркомана. Возможно, Миньярд тоже зависим. Зависим от Джостена.–Я клянусь, что всегда буду с тобой в твои тяжёлые времена. Я клянусь, что всегда буду бороться за тебя так же, как ты борешься за меня. Я клянусь, что всегда буду верен тебе. Я даю тебе обещание, которое сдержу. Я всегда буду любить тебя...       Эндрю почти не дышит, он смотрит в голубые глаза и видит только честность и доверие. Эндрю позволяет себе на секунду прикрыть глаза, чтобы снова вытатуировать на сердце и душе образ Нила. Он запоминает каждое произнесённое им слово. Он принимает его клятву.       —Нил Абрам Джостен. Нил. Идиот. Моя несбыточная мечта. Моя погибель. Моё спасение. Ты раздражал меня каждой секундой существования в моём мире. Ты заставлял меня хотеть с каждой секундой в моей жизни. Ты, став моим ничем, превратил это в моё всё.–Эндрю протянул обе руки. Нил, поняв, чего он хочет, вложил свои ладони в его. Джостен чувствовал, как спокойны руки Миньярда. Джостен чувствовал, что это неложь.–Я говорил тебе, что убью тебя, но если не станет тебя, я отправлюсь за тобой, куда бы мне ни пришлось идти. Я всегда говорил, что ненавижу тебя, но если меня начнёшь ненавидеть ты, я потеряю всё. Ты принял меня, когда другие называли монстром. Ты целовал меня, когда вёлся отсчёт до твоей смерти. Ты вернулся, потому что я был нужен тебе, когда другие были рады отделаться от меня. Все думали, как бы уберечь себя от меня, но только ты подумал, как уберечь меня от самого себя. Ты помог мне выбрать жизнь, а не существование.–Эндрю огладил шрамы на костяшка Нила большим пальцем, опуская на секунду взгляд, но быстро вернул его, запоминая уже заученные черты. Миньярд открыл Джостену себя, вручил ключи от своей жизни, секретов, пределов, сердца.–Ты был лжецом девятнадцать лет, но ты смог доверить мне свою жизнь. Ты был беглецом, пока я не остановил тебя. Ты был проблемой, пока я не стал твоим решением. Ты был никем, пока я не помог тебе оставить Нила Джостена.–Эндрю глубоко вдохнул, чувствуя, что сейчас захлебнёстся, но знает, что тонуть они будут вдвоём, и знает, что они будут друг для друга кислородом, не позволяя умереть. Крепче сжав ладони Джостена, Эндрю позволил себе слабо улыбнуться.–Я клянусь, что буду следовать за тобой, куда бы тебе не пришлось идти. Я клянусь, что смогу спасти, даже когда весь мир будет против тебя. Я клянусь, что выберу тебя столько раз, сколько то потребуется. Я обещаю, что всё, что принадлежит мне будет поделено с тобой. Я буду любить тебя, пока смерть не разлучит нас...       Кажется, у обоих сейчас взорвутся сердца.        Кажется, оба сейчас сойдут с ума от безмерных чувств.       Кажется, они давно пропали от любви друг к другу.       Даже пастор не смеет сказать ни слова.       Даже время на вечность остановилось.       Даже мир вокруг стал тише.

Пастор задаёт вопрос сначала Нилу.

      —С тобой всегда да.–мягко выдыхает Джостен, обращаясь к своему жениху.

Пастор задаёт вопрос Эндрю.

      —В этом случае с тобой тоже всегда да.–подтверждает Миньярд, смотря на жениха со всей своей нежностью, на какую он способен.

Им предоставляют кольца.

      Эндрю берёт одно и мягко надевает его на безымянный палец Джостена, после ласково касаясь губами самого страшного шрама на костяшках любимого—принимает его таким, какой он есть.       Нил берёт второе и, проронив "Да или нет?" на прикосновение и получив тихое "Да", берёт левую руку любимого и надевает кольцо—уважает его выбор.

Долгожданная фраза пастора.

      —Да или нет, мой муж?–спрашивает Эндрю, а у самого замирает сердце.       —Да, мой муж.–подтверждает Нил, чувствуя, что сейчас упадёт.       Миньярд не позволяет ему упасть, обхватывая талию крепко-крепко, собственнически. Миньярд мягко проводит ладонью по рыжему затылку, чуть сжимая пряди. Миньярд прижимается вплотную к мужу и дарит ему самый нежный, полный любви поцелуй.       С той минутой их судьбы плотно сплелись в одну, обрезая остальные нити, которые принадлежали другим. С той минутой они обрели свою вечность, принадлежащую только им. С той минутой их жизни зависели друг от друга на сто процентов, как когда-то вёл отсчёт до убийства Нила Эндрю.

У них всегда будут трудности, которые они пройдут бок о бок, не передавая свои клятвы. Им всегда будет за что бороться, держа свои обещания. Они всегда будут любить друг друга, не произнося этих слов.