Посчитай до десяти

*** Мраморная лестница, памятные портреты, красные ковровые дорожки, Олег сдал свою кожанку в гардероб, оставшись в чёрных брюках со стрелками и выглаженной рубашке. *** Олег не часто посещает подобные места, лишь по "острому зову сердца". Живая классическая музыка помогает думать, а за последнее время у него столько всего накопилось, что посещение стен филармонии было просто жизненно необходимо. Признаться, мало кто знал (никто, до определенного момента), что кроме излюбленной Олегом «Арии», он предпочитал произведения Шопена, Вагнера и Вивальди. Обстоятельства сложились крайне удачно, и сразу после утренней смены – тот впахивал поваром в одном ресторанчике на Рубинштейна – Олег смог быстро добраться до дома и доспать упущенные часы. В ту ночь он очень плохо спал. Призраки прошлого, страхи будущего, и бессмысленность настоящего травили Волкова, не покидая его мыслей ни на минуту. Олег – сирота, детдомовец. В детстве у него лучше всего получалось две вещи – драться и готовить. Второе наносило меньший урон, потому упор был сделан именно на это занятие. Поварихи детдома любили Олежу, такого интереса и уважения к их делу ещё никто ранее не проявлял. Он часто пропадал на дежурствах в столовой, большие перемены проводил на кухне за разговорами с Тëть Ниной – главной поварихой столовой – они могли обсуждать с Олегом всë, от его успеваемости в школе, до технологии приготовления торта Эстерхайзе. В средней школе она заменяла ему мать, и была наставником Олега. В последствии, он решил идти учиться в кулинарный. Конечно, его пугали отсутствием перспектив в выбранной сфере, уговаривали идти "на юриста, экономиста, да кого угодно, только не на "кашевара". Естественно, он никого не собирался слушать, и после 11 класса подал документы в Петродворцовый колледж на специальность «повар, кондитер». Спустя годы, пройдя некоторые метаморфозы, Олег нашëл себя работающим в хорошем ресторане на Рубинштейна, чем жутко гордился. Работа была хорошая: коллектив дружный, место престижное, зарплата покрывает все расходы на жизнь – даже съемную евро-студию в центре Петербурга – оставляя достаточную сумму на развлечения и гулянки. Казалось бы, это лучший расклад из всех возможных, он вошëл в состав тех детдомовцев, которые смогли выбиться «в люди», живи да радуйся, забудь прошлое и начни наконец жить спокойно... Но есть кое-что, что гложет Олега с самого детства. Одиночество. Олег был душой компании, легко мог расположить к себе почти любого человека, но из-за не самого приятного контингента в детдоме, ребята не переходили дальше черты «приятелей». Да, был у него, однажды, друг, но в далëком-далëком детстве. Как-то раз, его дважды упоминали в своëм разговоре две воспитательницы – конечно, он подслушивал, – говорили, что они были не разлей вода. Волкова это искренне удивляло, но он его уже и не помнил, так что, это не считается. На деле, Олег всегда был один. Избирательность в людях помогала и добивала его одновременно. И вот, до 19 лет, он так и прожил, с ворохом приятелей и приятельниц, да пустым сердцем. Только на втором курсе колледжа, он познакомился с девушкой, которая училась на факультете гостиничного дела. Лера Макарова – на два года младше Олега, но тоже второкурсница. Столкнулись они случайно, на факультативе по психологии. Пройдя огонь, воду, курсовые и диплом, они оба поняли, что ничего более дружбы, между ними не будет. Характеры скверные. Сейчас, Лера работала администратором в знаменитом ресторанчике «Палкинъ», к слову, благодаря самому Олегу, замолвившему словечко за Лерочку одному важному человечку. Макарова была единственным близким человеком, с которым Олег мог поговорить по душам. Она была первым человеком, который за маской улыбчивого и жизнерадостного паренька, увидела абсолютно потерянного и разбитого душевно, маленького ребëнка. Он мог рассказать Лере обо всëм, что только помнил. Из-за очень травматичного опыта, его психика начала защищаться и блокировать воспоминания. Он не помнил своë раннее детство, как потерял родителей, как оказался в детдоме, что было в первое время... Только размытые лица родителей и воспитателей. Ничего больше. Он пытался выцепить хоть какую-то информацию о своëм прошлом от воспиталок, но те упрямо молчали. Олег смирился, и посчитал, что так даже лучше... Что было, того уже не вернуть. И однажды, Лера таки узнала, что Олег никогда ранее не любил и даже не влюблялся. Нет, и хоть ты тресни. Даже симпатии не было никогда. Валера сначала не верила ему, мол, рисуется, но по прошествии некоторого времени, сомнений у неё не осталось. Волков утверждал, что ему просто предначертано одиночество, поэтому, окончательно забросив все попытки знакомств с новыми людьми, он ушëл с головой в работу. * * * Как я уже упоминала ранее, в тот день ему пришлось досыпать, дабы к 20:00 донести своë тело на концерт в филармонию в более сносном состоянии, нежели чем тогда, после работы. Ночью он устроил себе очередной мозговой штурм, ещё больше укрепив на подкорке свою гипотезу, по поводу своего вечного одиночества. Ах да, в ту ночь он ещё задумался над тем, чтобы исполнить наконец свою давнюю мечту, и завести собаку. На горизонте, как раз, виднелся долгожданный отпуск и можно было заняться поиском приюта для животных, подготовки квартиры, чтением литературы на тему кинологии. На дворе стоял июнь. * * * «Мраморная лестница, памятные портреты, красные ковровые дорожки, Олег сдал свою кожанку в гардероб, оставшись в чёрных брюках со стрелками и выглаженной рубашке.» Олег знал, что самые лучшие места – первые ряды партера и ложи, которые были ближе всего к оркестру. В первом случае, ты полностью погружался в музыкальную бурю, во втором – было видно всех музыкантов, и можно было легко наблюдать за тем, как обычные люди, имея лишь один музыкальный инструмент в руках, могли соединяться в единый живой организм и проживать отдельную, короткую, но до невозможности яркую жизнь. В этот раз, у Олега было много своих дум и без «жизни оркестрового организма», потому и выбрал первый вариант. Подумать. Получить эмоции. Отпустить. Ну, или хотя бы попытаться... Заняв место в первом ряду, прямо напротив пюпитра дирижёра, Олег выключил телефон и постепенно начал погружаться в свои мысли, в ожидании начала концерта. Третий звонок не заставил себя долго ждать. Слушатели расселись, в зале повисла тишина. Волков залип на узор паркета. Всë же, четыре часа дневного сна, не прошли даром. Не успел он опомниться, как оркестровый состав появился на сцене. Музыканты выходили один за одним, рассаживаясь по своим местам. Всë как обычно, дирижёр пожал руку главной скрипке, открылись ноты, и началась магия. Только, заметил Волков недавнее пополнение в местном оркестре... Нет, не то чтобы он был завсегдатаем филармонии и знал всех музыкантов в лицо, просто, был один молодой человек, выбивавшийся из общей массы музыкантов. Среди тëмных макушек альтов и скрипачей, виднелась огненно-рыжая голова, которая забавно выделялась на этом чёрно-белом фоне. Волков тихо хмыкнул в губы и снова пустился в свои размышления, уже до конца самого концерта, иногда поглядывая на главную скрипку, дирижёра и рыжую макушку, обладатель которой, как подметил Олежа, выкладывался на все 110%. * * * Концерт отыгран, музыканты встали на поклон. Сейчас он почему-то смотрел на обладателя рыжей шевелюры, и хлопал, будто бы, ему одному. * * * Серёжа отыграл свой седьмой концерт в филармонии. Красивая цифра, его любимая, счастливая. Разумовский долго шëл к этому, и вот, наконец он тут, стоит и слушает овации зала, мурашки бегут по коже, покруживающаяся голова в лëгком дурмане от нахлынувшего адреналина. Он быстро оббегает глазами партер, пытаясь разглядеть получше их слушателя, уловить каждую эмоцию и подписать ею душу... Но тут он сталкивается взглядом с молодым человеком из первого ряда. Тот смотрел прямо на него, с лëгкой улыбкой на лице и теплотой во взгляде, просто хлопал. Сергей сам невольно расплылся в улыбке, глядя в глаза этому незнакомцу. Какие-то до боли знакомые глаза. Глядя в них, он на мгновение забыл обо всëм: что вообще происходит, где он и кто он. Серëжа будто их уже видел, но не помнит где и при каких обстоятельствах, вот хоть убей... Ладно, может, просто показалось. * * * Наступил новый день, суббота, у Олега выходной. Вчерашний концерт оставил приятное послевкусие. Всë же, музыка действительно лечит. Да и думается теперь легче. Будто навëл порядок у себя в голове. На всю квартиру играла джазовая версия "Thrift Shop", а Олег делал себе завтрак, варя уже привычную овсянку и параллельно колдуя над кофе. Он окунается в воспоминания о вчерашнем вечере: после филармонии Олежа решил проветриться вдоль Фонтанки, дыша влажным Петербургским воздухом. Белые ночи на дворе, грех упускать такую редкую возможность прогуляться по ночному городу. А то всë работа, да работа. Замотался, признаëт. Внезапно, в голове появляется образ того скрипача, который улыбнулся вчера Олегу. В груди разлилось необъяснимое тепло. Волкова вырвал из мыслей кофе, выкипающий из турки. -Чëрт!.. - тихо ругнулся Олег, понимая, что после завтрака ему придëтся оттирать плиту от последствий своей неудачной попытки сварить кофе не в кофемашине. * День проходит спокойно, Олег выбирается из дома под вечер и покорно идëт туда, куда ноги несут. Впервые за долгое время, на душе легче, солнце ярче, трава зеленее, а небо голубее. В голове Волкова мелькает мысль, что нужно почаще заглядывать на подобные мероприятия. /прошëл месяц/ Сегодня Сережа сияет как начищенный чайник, он должен играть сидя прямо за главной скрипкой, а не "на тридцать третьей грядке, восьмым гладиолусом справа", как это было ранее. Весь день он ходит натянутый как струна, предвкушая концерт. По счастливому стечению обстоятельств, у Олега куплен билет именно на этот концерт. Обещал же он себе, в конце концов, почаще выбираться в свет. Да ещё и отпуск начался, времени свободного вагон, а делать нечего. Разучился нормально отдыхать. К слову, собаку ему не разрешили завести. Точнее, ту, которую он хотел – не разрешили. Хозяйка квартиры подумала, что Олежа собирается покупать миниатюрную квартирную собачонку, но никак не помесь немецкой овчарки с "дворянской" породой. Вот и остался Олег без собаки, но с кипой книг по кинологии. Лера посоветовала Олегу не забрасывать идею, и пробовать подыскивать варианты квартир, где будет возможно содержание такого «маленького милого пса». Она знала, как это было важно для Олега. Тот, в свою очередь, действительно задумался, но так как аренда была оплачена ещё на три месяца, он отложил поиск новой квартиры в долгий ящик, хоть и со скрипом в сердце. Сам не знает почему, но прикипел душой к тому щенку. Либо его, либо никого. * * * Итак, вернёмся к концерту. Сегодня играют Вивальди. Олег решил не выряжаться: чëрные джинсы, неизменная чёрная рубашка, из аксессуаров только очки в тонкой оправе, для зрения. Зрение не очень плохое, минус единица, но даль плывëт достаточно, чтобы вызывать дискомфорт. Решив, что в прошлый раз нашëл идеальное место для прослушивания, он взял билет на то же место и ряд. А если быть точнее, первый ряд, второе место от прохода, левая сторона зала. Прекрасно. Найдя и заняв своë кресло, Олег мысленно поинтересовался, будет ли на сегодняшнем концерте играть тот молодой человек. Уж очень он ему запомнился. От скрипача веяло чем-то платонически родным, необъяснимое ощущение. Посчитав подобные мысли крайне странными, Волков погнал их взашей, однако, мандраж из-за желания ещё раз увидеть ту рыжую макушку, всë же, присутствовал, но Олег себе в этом не признавался, списав всë на предвкушение концерта. Он напряжëнно смотрел на занавес, который разделял сцену и кулисы. К горлу подступил ком, внутри что-то сжималось. Говорят, счёт до 10 помогает восстановить дыхание и немного прийти в себя. Дабы успокоить расшатанные нервишки, он решился опробовать данную технику, и принялся перебирать цифры. -Один... *вдох* Два... *выдох* Три... Так, вроде, помогает... – подумал он про себя, и заметил, как злосчастная штора начинает двигаться. -Четыре... Пять...– музыканты быстрым шагом направлялись из-за кулис к своим местам. Сердцебиение участилось, ладони вспотели, кресло резко стало неудобным. Вот уже вышло человек пятнадцать, а той рыжей макушки всë нет и нет. -Шесть, се... –дыхание резко спëрло. Вышел тот, кого он так долго ждал. И казалось бы, радуйся. Но в тот момент, ему хотелось соскочить с кресла, убежать как можно дальше и спрятаться. От себя, от своих чувств и обладателя рыжей макушки. Олег абсолютно забыл про счëт, когда понял, что музыкант идëт прямо в его сторону, смотря куда-то в пол – видимо, под ноги, дабы не распластаться посреди сцены филармонии, ухватив за собой стулья альтов, стоящие рядом с ним – садится в полутора метрах от него и немного нервно поправляет съезжающие ноты. Рядом с ним села невысокая девушка, и устроившись поудобнее, легонько кивнула рыжему. Скрипки коснулись подбородка, смычки коснулись скрипок. Олега вжало в кресло. Времена года. Зима. К слову, зима и лето – любимые части времëн года Вивальди для Олега. Сидя максимально близко к скрипачу, и благодаря очкам – за них он позже сам себя благодарил – он мог легко разглядеть черты его лица. Прямой нос, тонкие губы, светлые брови, рыжие ресницы и россыпь веснушек по фарфоровой коже. Длинные огненно-рыжие волосы были аккуратно собраны в хвост и лишь передние прядки немного выбивались спадая ему на лицо. Дитя Солнца, не сказать иначе... Глаза его были закрыты – с головой погрузился в музыку. Молодой человек полностью отдавался мелодии, в тот момент его тело существовало лишь в компании со скрипкой. Его, откровенно говоря, несло. Завораживает. Благодаря этому зрелищу, Олежа забыл и про зиму, про Вивальди, и про то, что он откровенно пялится на скрипача на протяжении всей "зимы". В зале повисла тишина, а после – вполне ожидаемо – овации. Рыжеволосое чудо наконец открыло глаза. «-...Синие.» – пронеслось у Олега в голове. * * * Смычок отстранился от струн скрипки. Резко стало тихо. Сережу накрыло волной спокойствия. Он мог «жить» только благодаря музыке. На концертах он погибал и воскресал бесчисленное количество раз. Каждая нота отражалась от стенок души, отзываясь каждый раз новой эмоцией. Открыв глаза, он смог сделать глубокий вдох, и тихо выдохнув, обратил свой вгляд в зал, где заметил те самые глаза, которые не давали Серëже покоя весь июнь. Тот же молодой человек, смотрел прямо ему в глаза. Нет, я бы даже сказала, в душу. Это пугало и успокаивало одновременно. * * * Три секунды между зимой и весной, растянулись для этих двоих в целую вечность. Из омута карих глаз, скрипача вытащил взмах рук дирижёра и взвизгнувшие скрипки. Весна. * * * Из-за того, что Олег сидел довольно близко к сцене, и "тому самому", ему было легко различать звуки скрипок. Весь концерт, он вслушивался только в игру синеглазего скрипача. После весны, последовали очередные овации, и весь оркестр должен был отправиться на антракт. Музыканты поднялись с своих мест, и последовали к выходу со сцены. Серëжа медленно встал, и пока его партнëрша по нотам разбиралась с длинным подолом платья, ему удалось развернуться, дабы снова заглянуть в лицо тому незнакомцу. Но к его удивлению, того уже не было на месте. Разумовский заметно поник, и немного неровным шагом покинул сцену. * * * В тот момент, Олег хотел только две вещи: курить, и смотреть на таинственного скрипача всю свою оставшуюся жизнь. Подумав пару секунд, он понял, что первое желание – более осуществимо. Нервы на пределе, хочется кричать, смеяться, плакать, и всë это – одновременно. Его выворачивало от собственных эмоций. Они были очень непривычны и новы для Олега. Не дождавшись окончания «весны», он подорвался с места и быстро зашагал в сторону выхода из зала. Музыка утихла уже тогда, когда он преодолел четверть мраморной лестницы. Предупредив охранника, он смог покинуть здание филармонии, на ватных ногах дойдя до ближайшей урны. Пошарив в карманах джинс руками, он смог нащупать пачку сигарет. Вытащив одну зубами, он чиркнул зажигалкой, после чего затянулся, закрыл глаза и выдохнул белый едкий дым. Вспомнив про тактику со счётом, он принялся перебирать цифры, тихо бормоча их себе под нос. -Раз... Два... Три... Четыре...–сделав недолгую паузу для затяжки, и на выдохе – Пять... Шесть... Но тут его спокойствие прервал чей-то тихий бархатный голос. -Семь... Восемь... Кхм... Олег, распахнув ресницы, сквозь облако дыма от сигарет, увидел того самого скрипача, курящего в полуметре от него. Тот затягивался тонкой сигаретой, смотрел куда-то вдаль и явно был чем-то взволнован. Олег мог предположить, что виноваты муки творчества. Волков первым решился нарушить тишину. -Счет... Говорят... От нервов помогает... -Действительно помогает? - тихо, но искренне, немного по-детски, спросил рыжий. -Честно? Сомнительно... *усмешка* Может, считаю как-то неправильно... - в тот момент его лицо обрело настолько живое, умилительно забавное выражение, что на лице Сергея появилась улыбка. Олег, заметив это, сам начал улыбаться, потупив взгляд куда-то в пол. –А я ведь редко курю... Так, тоже когда нервишки шалят... – немного неуверенно бросил скрипач, оценивающе смотря на сигарету, зажатую между средним и указательным. -Понимаю, ой как понимаю... – голос сорвался на хрипотцу, Олег надеялся, что нервничают они по одному и тому же поводу. Дальше они просто стояли, курили и красноречиво молчали. Но тут рыжик опомнился: -Не подскажите, а сколько сейчас времени?.. -Так... – Немного замешкавшись, Олег достал свой телефон, дабы проверить время. – 20:22 -Чёрт. Антракт. Простите. – Быстро потушив и выкинув сигарету в урну, тот рванул к чëрному выходу, однако притормозил, у самой двери. -Извините... Мы... Сможем ещё встретиться? -На этом месте, сразу после концерта... Я буду ждать. Последние слова вызвали у рыжика легкий румянец на щеках. Он одарил Олега лёгкой и немного смущеной – ещё одной – улыбкой, скрывшись за дверями черного выхода. Ещё минуты две, Олег просто стоял с тлеющей между пальцев сигаретой и просто смотрел в пол. В голове было очень много вопросов, причем, не только к себе. Хотя, в основном они были сродне: "- Че происходит, Волков?!" Когда сигарета догорела до фильтра, он выкинул её в мусорку, дабы вернуться в здание Филармонии. Всë бы так, да вот на входе уже стоял другой охранник. –Молодой человек, вы куда? Там идëт концерт, вам туда нельзя. –Я выходил подышать во время антракта, предупреждал вашего коллегу, где он? –Молодой человек, без билета я пустить вас не могу. –Но.. –Без билета прохода нет. Предъявите билет, или уходите. Иначе, я вызову полицию. –Позовите вашего сменщика. –Молодой человек, билет предъявите. Пошарив руками в кармане, Олег понял, что билет остался на кресле в зале. Тихо выругнувшись, он понял, что его уже не пустят. На самом деле, ему уже было всë равно на триклятого Вивальди, концерт, он хотел увидеть... Черт, и ведь даже не спросил как зовут. Теперь, главное не прозевать его у входа. Немного постояв около филармонии, он поплëлся к скамеечкам напротив памятника Пушкину. Сев на одну из них, он окунулся в свои мысли: Как его угораздило? Кажется... Влюбиться в скрипача, даже ни разу нормально не пообщавшись и видевшись всего дважды. С друзьями мы, значит, такие избирательные, а как выбор пассии, так сразу первый-встречный-поперечный. Ещё и новость, что его интересует мужской пол... Раньше, Олег не замечал за собой подобного. Никогда не расценивал кого-то мужского пола в качестве своего партнëра. Хотя, он вообще никого не рассматривал в качестве партнëра... Одинокий волк, все дела... По-настоящему большой новостью для него стало как раз то, что он вообще влюбляться умеет. Умеет чувствовать что-то к другому человеку. И осознание этого, перекрывает абсолютно все вопросы, имеющие негативную окраску. * * * Сергей вбежал в закулисье, все спокойно готовились ко второму акту. Сердце было готово выскочить, руки немного дрожали, лицо залилось краской. «КАКОГО. ЧЕРТА. СЕЙЧАС. ПРОИЗОШЛО.» В голове была каша из собственных мыслей и тот загадочный молодой человек с первого ряда. И... Сергею показалось, или ему ответили взаимностью? * * * Серëжа был из детского дома. На удивление воспитателей, он был очень творческим мальчиком: любил рисовать, петь, выступать на сцене с другими, немногочисленными, ребятами. Руководство понимало, что нельзя закапывать способности мальчика, и было решено перевести его в другой детский дом, где действовала детско-молодëжная программа, для таких творческих детей как он. В восемь лет его перевели из «Радуги» в интернат «Новый Свет», чему сам Серëжа был не рад. Скорее, он был категорически против. В радуге у него были любимые воспитатели и учителя, беседка во дворе, где он любил сидеть и рисовать птичек в своëм альбоме, в конце концов, у него был друг, единственный родной человек, с которым они проводили всë время вместе и бросать нажитое – он совершенно не хотел. Но мы прекрасно понимаем, что его никто и не спрашивал. Попытавшись рассказать маленькому ребенку о «больших перспективах», они получили лишь истерику и ничего более. «Новый Свет» – был проектом одной благотворительной организации, туда принимали только «перспективных детей». Там Сергей и проучился и прожил до своего восемнадцатилетия. Он ходил в музыкальные классы, освоил фортепиано и скрипку. Был лучшим на своëм курсе. После чего, получил красный диплом об окончании музыкальной школы, и решил поступать в консерваторию. Ну а дальше, лучший ученик потока, успешно выигранные конкурсы, хорошие рекомендации от всех педагогов, и вот он уже играет в филармонии. Всë бы хорошо, только вот завести новую компанию Серëжа так и не смог. Все были какие-то... Слишком. Слишком умные, слишком забитые и слишком "не его". Требования к детям были огромными, потому как о счастливом и беззаботном детстве стоило забыть. Разумовский всегда с облегчением вспоминал, что он учится на гуманитарном отделении. По крайней мере, лучше делать доклады по литературе, чем решать десятки задач по физике. Образование, статус, это хорошо, но всегда нехватало его. Единственного родного человека. * * * «Сергей вбежал в закулисье, все спокойно готовились ко второму акту. Сердце было готово выскочить, руки немного дрожали, лицо залилось краской. «КАКОГО. ЧЕРТА. СЕЙЧАС. ПРОИЗОШЛО.» В голове была каша из собственных мыслей и тот загадочный молодой человек с первого ряда. И... Сергею показалось, или ему ответили взаимностью?» Впервые за всю жизнь, Сережа так сильно хотел на сцену. Но, и повода такого не было. Такого до боли знакомо-незнакомого повода, который сидел бы прямо напротив него и просто улыбался смотря в глаза с таким теплом во взгляде, что хотелось по-глупому расплывался в улыбке и таять как пломбир под жарким июльским солнцем. Звучит третий звонок, Сергей делает глубокий вдох, и выходит на сцену вместе со всеми остальными. Подходя к своему стулу, он понимает, что то самое кресло пустует. В голове пронеслось множество мыслей, но закрепилась у него только одна: Сбежал. Понял, что совершил ошибку и сбежал. Весь спектр негативных эмоций смешался во едино, и ударил в голову Сергею. Когда они доигрывали Осень, у Сергея внутри была настоящая буря эмоций. В основном, обида. На самого себя. «Идиот. Он же совершенно незнакомый человек, что ты себе напридумывал, романтик херов.» Под конец осени, он почувствовал, как глаза постепенно наполняются слезами. «Да, давай, поплачь ещё на сцене. Почему бы и нет, коне-е-е-чно.» Сергей был на пределе. Овации для него были почти бесшумными, он настолько ушëл в себя, что просто не слышал ничего вокруг себя. Уйдя за кулисы, он молча сложил скрипку в футляр, и направился к выходу. Желание было одно: напиться. Хотя... Вру, не одно... Но второе кануло в лету, когда он увидел пустое кресло в первом ряду. Впрочем, уже не важно. * * * Олег погрузился в свои мысли, и очнулся лишь тогда, когда увидел толпу, выходящую из главного выхода филармонии. Выпалив «Чëрт!», он ринулся к чёрному выходу, дабы ни в коем случае не разминуться с «тем самым». * Сергей был безумно зол на себя. Ускоряя шаг, он распахивает дверь, вылетая из неё, оступаясь и случайно впечатываясь в кого-то из прохожих. -Успел.– шумно выдыхая, немного взволнованно говорит Олег, держа это чудо за плечи. До обоих доходит осознание, что они слишком близко друг к другу спустя секунды три-четыре. Всë это время они подмечают некоторые знакомые черты лица, но пазл только-только начал складываться, хотя они сами этого ещё не поняли. В это же время, Олег замечает, как красиво контрастирует румянец с веснушками на белоснежной коже. -А... Я д-думал вы ушли... –немного отстраняясь от молодого человека, выпаливает от неожиданности растрëпанный скрипач, чуть не уронивший футляр с дорогущей скрипкой. –Спасибо.. Что п-поймали... -Ой-нет-что-вы, случилось недоразумение, там билет остался в зале, потом охранник...– эмоции брали верх, но взяв себя в руки, втянув свежий воздух – Я Олег, кстати... После этой маленькой сценки театра одного актëра, лицо рыжего начало вытягиваться, румянец прошëл, и это выглядело так, будто он призрака увидел. Он понял. -Волче... – дар речи пропал, дыхание почти сошло на нет, он тихо втянул воздух через рот. Серëжа надеялся, что ему не померещелось и это действительно его, тот самый, Олежа, который сможет его вспомнить. Секунда недоумения на лице Олега, как вдруг его вспышками накрывают новые-старые воспоминания. //flashback// Детдом «Радуга», прогулки за ручку, белая беседка, рассказы о Венере, об очередном первом месте на конкурсе, рисунки птичек в альбоме с рябиной и... Прощание с обещанием, что они ещё обязательно встретятся... Маленькая комнатка с двумя кроватями, из которой со слезами и вещами уводят маленького Серëжу. Олег же пообещал Серому не плакать, сказал, что смысла плакать нет, увидятся ещё, чего сырость лишний раз наводить... Он не заплакал. Не заплакал при Серëже. Долго не мог оправиться от своей потери. Нехватало его присутствия рядом, его болтовни с перерывами лишь на сон и обед, разбросанных карандашей по столу, шерстяного фиолетового свитера, маячившего перед глазами... Нехватало его. Родного. //конец flashback// -Серый, ты... – фраза обрывается, он уже забыл, что хотел сказать. оказывается, любил. забыл. просто забыл. Рыжий не выдержив напора сегодняшних эмоциональных качелей, обнимает Олега, утыкаясь носом ему в плечо, тихо всхлипывает, будто и не было тех лет долгой разлуки. Немного оторопев от таких поворотов судьбы, Олег крепко обнимает Серёжу в ответ, и шепчет ему куда-то в шею: –Я же обещал, что мы ещё встретимся. Серëжу накрывают воспоминания о том дне, и он уже заходится слезами, вцепившись в его рубашку руками. Олег сильнее прижимает его к себе, осторожно целуя в висок. Они стоят так ещё минут пять. Мимо них проходили коллеги Сергея, косились на этих двоих, и проходили мимо. Сказать, что Сергею сейчас было параллельно, ничего не сказать. Теперь у него снова есть Олег. Большего он и желать не мог. Сергей наконец смог прийти в себя, и уже более спокойным голосом смог сказать: -А я ведь тогда не поверил тебе... Олег умолчит, что он и сам себе не верил. Больно было. До одури больно. Поэтому и забыл. * * * Десять вечера. Белые ночи. Олег и Серëжа идут плечо к плечу, иногда случайно касаясь кистей рук друг друга, немного смущаясь. Уморительно умилительное зрелище, я вам скажу.)) Им нужно столько всего нужно друг другу рассказать, но всë потом. Сейчас в их мире есть только они сами и ночной Петербург. Оба постоянно оглядываются друг на друга, неверя своим глазам. Будто всë это – мираж, который вот-вот рассеется и ничего от него не останется, кроме ноющей боли где-то внутри. Но нет, всë по-настоящему. Вот он, живой, искрящийся Серëжа и такой тëплый, спокойно-умиротворяющий Олежа. Они бредут вдоль Невы, по университетской заворачивая на мост лейтенанта Шмидта, переходя обратно на правый берег. Было решено ждать развода мостов, и нужно было куда-то на время "упасть". В качестве варианта, был выдвинут сквер рядом с Исаакиевским. Серëжа предложил свой пиджак в альтернативу пледу. Так они и поступили. Вывернув пиджак, они постелили его на траву. Так как Серëжа был в концертной белой рубашке, львиная доля пиджака досталась именно ему, замечу, по инициативе Волкова. Олег приобнял рыжика, и через рубашку почувствовал, как быстро бьëтся его сердце. «Дурашка» промелькнуло где-то в мыслях, тепло отзываясь в своëм сердце. Хотя, чего это он, у него самого сейчас сердце из груди выпрыгнет. До жути банально, но так приятно... Олег начал рассказывать про детдом, тëтю Нину, кулинарный, Леру – пообещав обязательно их познакомить – ресторан, и даже собаку. Серëжа, в свою очередь, завороженно слушал. Слушать – теперь его очередь. Конечно, позже и он начал свой монолог, состоящий из важных событий прошедших лет. Закончился он уже тогда, когда они перебрались с травы к набережной, сев на её край, Серëжа только-только заканчивал вещать. Олег всë это время внимательно его слушал, и понял минимум одно... Мимика Серëжи – это нечто. Такое количество эмоций, он ещё ни у кого не видел, да и не горел желанием видеть, если честно. Теперь ему с головой хватало его Серëжи. -...и получилось так, что пришлось проходить прослушивание трижды, даже корочки не помогли. Но, я не остановился, и в итоге всë сложилось так, как я даже не смел мечтать, и я играю в филармонии. – состроив по-кошачьи довольную мордашку, Сережа закончил основную историю. Дальше они обсуждали абсолютно всë: новых знакомых, работу, такую вот «судьбу» и как их угораздило так столкнуться. Они вспоминали детство, одноклассников, всякие смешные случаи, например: один раз, Олег пытался перелезть через забор территории приюта, чтобы добежать до ближайшего ларька, за апельсиновым чупачупсом для очень расстроенного серëжи, у которого никак не выходил один очень важный рисунок. Переоценив свои силы, Олег, зацепившись курткой, повис на торчащей из забора балке. Первым человеком, обнаружившим Олежу в таком состоянии – был Серëжа, который сам не смог ничего сделать и позвал взрослых на помощь. Влетело им тогда знатно. Но тогда, это было не важно. Когда Серëжа узнал, зачем Волков пытался заползти на забор, он очень захотел хоть как-то отблагодарить Олежу. Он не придумал ничего лучше, чем чмокнуть Олега в щеку в паре со своим фирменным протяжным "спасииибо". Тогда, Серëжа впервые увидел, что Олег тоже умеет краснеть. Оказалось, что у них огромное количество общих воспоминаний, которые просто провалились куда-то в глубины подсознания. Очень-очень жаль. –Знаешь... Наверное, хорошо, что всë сложилось именно так. Хоть и признавать это странно. В конце концов, если бы не всë то, что мы пережили, нас бы сейчас тут не было. Да и вообще неизвестно, что было бы... - сбавляя тон, договаривал он, явно собираясь что-то добавить, но почему-то не осмеливался. Рыжик придвинулся чуть ближе к Олегу, положил голову к нему на плечо и начал почти шепотом: –Может, прозвучит наивно, чересчур быстро, но прошу, отнесись серьëзно. Всë это время, я чувствовал, что чего-то в моей жизни нехватает. Большая частичка пазла отсутствует, картина никак не складывается, хотя, пф, казалось бы... – голос дрожит, но он продолжает – Я никогда не мог и подумать, что пара часов может так сильно перевернуть всю жизнь. Я наконец смог понять, чего же мне так отчаянно нехватало. Я... Олег, я очень хотел бы, чтобы ты был рядом. Со мной. Олег немного дернулся, чем заставил Сережу поднять голову и посмотреть на него, но по лицу считать эмоции было невозможно. В этот момент у Сережи пронеслись в голове все варианты того, что он мог сказать: начиная красноречивым молчанием и уходом в закат, заканчивая: "прости, что было, то прошло, не могу ответить тем же". Если бы вы видели выражение лица Серëжи в тот момент, подумали бы, что началась третья мировая и ему только что сообщили что у него погорела вся семья из восьми человек вместе с беременной кошкой. Он ожидал всего, кроме того, что действительно Олег сделал. Потупив взгляд куда-то в неву, он осторожно коснулся своим мизинцем мизинца Серëжи, "прощупывая лëд". Осторожно взяв его за руку, отвëл её в сторону, разворачивая Серëжу к себе лицом, он немного наклонился и оставил невесомый поцелуй в уголке губ рыжика. Тот, в свою очередь, оторопел от подобных жестов внимания. Серëжа уловил, что это более, чем самое чëткое – "Ты мне тоже очень нужен..." Ну а дальше, сыграло знаменитое "Сейчас или никогда". Мгновение, и Сережа хватает за воротник рубашки Олега, притягивая его к себе и накрывает своими губами губы – теперь точно – его Волче. Он чувствует, как рыжик улыбается прямо в поцелуй. К великому сожалению обоих, воздух кончается быстрее, чем хотелось бы, и им приходится отстраниться друг от друга. Дыхание сбилось, пульс бьëт в виски, лицо Разумовского можно сравнить только с самым ярким оттенком красного, но не смотря на всë, они чертовски счастливы. Не до конца переведя дыхание, Олег выдаëт: –Я спешу тебе напомнить, что ты обязан доиграть мне времена года... Оба заливаются смехом, а Серëжа опять чуть не роняет в Неву футляр со скрипкой. Было решено передать инструмент в руки Олега, дабы избежать столь больших финансовых потерь. –Так значит... Вместе? –Вместе. – Волче легонько сжимает ладонь скрипача, любуясь им и разведëнный мостом на его фоне. Чертовски красиво. Остаток вечера они проводят бродя по Невскому и закоулкам, в конце концов решив, что останутся на ночь у Волкова дома – ближе идти. Они настолько вымотались за этот день, что войдя в квартиру, разувшись, оставив на банкетке футляр от скрипки они сразу плюхнулись на диван, понимая, что это их последняя – на сегодня – точка на карте. Покрывшись пледом и устроившись в обнимку, постепенно начали проваливаться в сон, пока Олег не прервал тишину, решив спросить то, что его волновало уже несколько часов. -Серëж, кстати... Ну, вот чисто спортивный интерес. У тебя был кто-то? Не то, чтобы ему было важно знать, был ли у него кто-то до этого момента или нет, просто, вдруг он не один такой "однолюб". -Да, нет... Не случалось как-то... А у тебя? -Вот и у меня нет... Выходит, мы были созданы только друг для друга? – с иронией, вопрошает Олег. -Будем считать, что да. – улыбнувшись после этой фразы, Серëжа утыкается носом в грудь Олега, а тот, в свою очередь, осторожно целует рыжую макушку, обладателя которой он совсем недавно не мог даже рассмотреть из-за приличного расстояния между ними. Не прошло и десяти минут, как оба молодых человека мирно засопели в объятиях друг друга. Теперь всë точно будет хорошо.