Книжки и пластыри

Луз не отличалась привередливостью или педантичностью по отношению к своему внешнему виду. Она, конечно, вовсе не была лентяйкой или неряхой, но довольствовалась невзрачной одеждой и неизменной шапкой для сокрытия своего истинного происхождения. Размашистые движения при заклинаниях и долгосрочные марафоны за различными тварями оставляли на руках постоянные мелкие царапины, ссадины, синяки и очень быстро приводили одежду в неподобающий вид. От сильных ушибов конечно помогало припасенное за пазухой зелье, но не более того. И по первости ей этого вполне хватало. В отличие от девчонок в новой школе, Луз редко смотрела на свой маникюр или подвороты штанов. Такие вещи в бою имели свойство в самый неподходящий момент цепляться за сторонние предметы, и это, по ее мнению, совершенно того не стоило. И ещё бы столько же времени она не обращала на все это внимания, если бы не ворох ироничных случайностей, забросивший ее в уютную кофейню на краю города. Дождь нещадно разрыдался в самый неподходящий момент. В противном случае она бы никогда не зашла сюда. Жизнь здесь текла совсем другим чередом, не свойственным для бойких остроухих ведьм. Заведение было тихим, спокойным, словно даже мягким на ощупь, с зыбким долгим временем в своих стенах. Людям, как часто подмечала Луз, вообще было свойственно жить так, словно у них как у кошек — девять жизней в запасе. Они всегда так ленивы, нерасторопны и спокойны, что временами хватаешься за голову от всей этой бесполезной траты времени. Но у судьбы были планы основательно изменить такие приоритеты. — Ну и погода, хах? — усмехнулась она голосом девушки, что сидела за ближним столиком, и захлопнула ловушку над головой Носеды. Луз никогда не встречала таких. В этом надо отдать пройдохе судьбе должное. Как выяснилось — Эмити училась с ней в одной школе, любила крепкий зеленый чай, читала фантастику залпом, была отличницей и при том умудрялась быть одной из самых симпатичных девчонок на курсе. Она была спокойной, как море в штиль, и все же таила в себе неведомые подводные камни, тянущие любопытный нрав за собой на самое дно. Мерно звучит колокольчик открываемой дверцы кафе. Теперь вопреки своим взглядам, Луз ходила сюда часто, сама не отдавая себе отчет зачем. Наверно боялась, что если попытается — рискует увязнуть в бесконечном потоке внезапно осенивших мыслей. Или в янтарных глазах Блайт, тут уж как пойдёт. В сущности разница была несущественная. — Прочитала? — спросила Эмити, забирая книгу из подтянутой руки Луз. Носеда, ерзая, уселась. Все не могла привыкнуть к мягким диванам этого кафе, которые словно хотели утопить ее в своей  обивке. — Ага, — кивнула Луз, — никак не могу поверить, что Азура решила отправиться за Гекатой, несмотря на то, что она ее предала… Эмити усмехнулась. — О, Геката ещё проявит себя в следующей части, вот увидишь. — Э, да. Наверно. На удивление книги про добрую ведьму ей даже понравились, хотя и вызывали временами снисходительный смех, от неправдоподобности происходящего. Луз прячет взгляд, когда их руки как бы случайно соприкасаются, но Эмити как будто этого не замечает. Ладони у нее едва ли не белые, мягкие с телесным розоватым лаком на пальцах — в тон коротко стриженым волосам. Такие же изящные, как и она сама. —  У тебя красивые руки, — ляпает Луз прежде, чем осознает как глупо это звучит. Эмити же только улыбается чуть прищурясь и кокетливо (разве?) склоняет голову набок. — У тебя тоже, — мягко говорит она, чем вызывает удивление и легкий скачек стыда в груди. Луз рефлекторно прячет новый порез на ладони и в упор смотрит на Эмити, ожидая подвоха. Но та похоже не собиралась ее поддеть или что-то вроде этого. Напротив, она подалась на встречу к Луз, жестом показывая дать ей посмотреть. Ничего не оставалось, кроме как в ее протянутые ладони вложить свои. Прикосновения Эмити выбивали воздух из легких, заполняя их едким предвкушением. Она заботливо поглаживает мелкие шрамики и ссадины на смуглых руках, подробно изучает. Делает она это так обстоятельно и внимательно, что кажется — явственно понимает причину их появления. Как и насквозь видит саму Луз. — И откуда у тебя их столько?  — лишь произносит Эмити задумчиво, на что та облегченно выдыхает, пожимая плечами. Блайт пододвигается ближе, от нее ощущается аромат чайного листа и чего-то горьковато-терпкого, приятного. Пока она роется в сумке, Носеда успевает стряхнуть с себя так не вовремя появившееся смущение. Та тем временем достает какую-то бутылочку и пачку пластырей, что вызывает легкое непонимание на лице Луз. — Не бойся, — отвечает на это Эмити тихо, — это не больно, — и слегка усмехается, начиная обрабатывать ранки одну за другой на ее руках. Ей же напротив — не больно совсем. Даже немного приятно. Движения у девушки нежные, плавные, завораживающие. За это недолгое время они успели неплохо поладить, что в целом не вызывало у Луз опасений, до тех пор пока они не начали ладить уж слишком хорошо. В их общении она старалась ходить по тонкой грани, пока в один прекрасный момент не поняла, что давным давно уже ее перешагнула и сейчас летела в бездонную пропасть. Но Луз не могла себя долго винить за подобную безрассудность — речь шла об Эмити. Когда она рядом, дурацкие диваны начинают казаться удобными, а кафе даже как будто уютным, и хочется чтобы порезы на ладонях не кончались никогда. — Ну вот и все, — разрывает тишину бархатный голос и отрывает Луз от размышлений. Едва Блайт хочет убрать руки, она поддавшись порыву, сжимает ее ладонь в своей. — Спасибо, — лишь отвечает она на чуть удивлённый взгляд Эмити и переплетает их пальцы вместо каких-то слов. Дышать становится окончательно нечем, а в ушах нарастает гул собственного сердца. Но ей не хочется раздумывать, ждать и метаться — пусть этим занимаются нерасторопные люди. Луз лишь хочет думать о том, что волосы у Эмити цвета сладкой жвачки, а глаза янтарные, светлые, с игривыми лисьими уголками со стрелками. Для нее человеческий мир — это кладезь тайн, психологических и социальных ловушек. Лабиринт, полный неразрешимых загадок, что будут покруче темных лесов и старинных заброшенных замков с рунами дикой магии на стенах. А когда она чувствует вкус зеленого чая на губах Эмити, ей думается, что сегодня, возможно, осталось на одну неразрешенную загадку меньше.