tell us more about it

Ночная прохлада обволакивала улицы, наполняя их уже привычной атмосферой страха. В такое время люди на улицу не выходят, они сидят в своих уютных домах и мирно спят в своих кроватках. Так делают именно нормальные люди. Обратной стороной медали же является весь порок общества, что выползает на улицу с наступлением тьмы, чтобы вершить свои дела. Выползают на улицу, чтобы подчищать все то, что было днем в невозможности осуществления. Парнишка сильнее укутывается в капюшон, с ногами забираясь на подоконник заброшенного здания. Размещает на коленях записную книжку и с интересом всматривается в тьму. Точнее сквозь неё. Нужно именно сквозь неё смотреть, чтобы увидеть группу людей, скопившуюся в порту у торгового судна. Мин записывает лишь действия. Именно действия и их манеру поведения - именно то, что ему нужно. Те, кто что-то говорят - спокойны и сдержаны. Таких всего трое. Они стоят в стороне, наблюдая за остальными людьми, и говоря им, что делать. От них исходит самая пугающая аура - сила. Именно сила и желание подчинять. Повиновение со стороны других, не иначе. Им люди точно покоряются и боятся даже посмотреть в их сторону. Вторые же - просто исполнители. Они молчаливы и не размышляя делают все то, что им говорят. Лишь выполняют приказы и ничего более. Эти люди менее интересны. Их характер в этом деле не проявляется. Они себя не показывают. Они вообще ничего не показывают. Один из тех троих, что судя по всему занимал более высокую должность, пожимает двум другим руки, и, разворачиваясь, неторопливым шагом сливается с тьмой. Именно что сливается, потому что взгляд перестаёт улавливать даже силуэт. Вообще ничего. Он словно и впрямь растворился в ночи. Это зрелище завораживало. Эти люди увлекали. Они живут по-особенному. Не так, как остальные. У них своё поведение, свои правила, и сейчас, находясь в их среде, это видно особенно сильно. Это только слепой не заметит. А Юнги не слепой. Он даже в темноте продолжает писать все на листах книжки, боясь упустить хоть что-то. Каждая деталь важна. Каждое, даже самое незначительное движение, может хорошо указывать на характер человека. — Не двигайся, — слишком громко для царившей длительное время тишины раздаётся строгий голос над ухом, заставляя парня вздрогнуть и замереть. Он шумно сглатывает, ощущая холодный металл, что соприкасался с виском. — Подними руки над головой, что бы я видел, что в них ничего нет, — ещё одно указание, и юнги медленно вкладывает ручку между страниц, закрывая записную книжку и поднимая руки над головой. Парень за его спиной так и держит пистолет возле головы младшего, неторопливо наклонившись и подняв книжку с его колен, выпрямляется, рассматривая её. — На кого ты работаешь? Для чего следишь? Поднимайся, — добавляет более строго, несильно дёргает за плечо, заставляя подняться на ноги. Мин морщится, но сползает на пол, немного пошатнувшись, из-за того, что ноги затекли от длительного пребывания в одном и том же положении. Теперь он лицом к тому находился, но обзор продолжал закрывать капюшон на голове, от которого его избавляют практически сразу же. Перед ним стоит тот же человек, что минутой ранее пропал из поля зрения. Как он вообще мог его заметить с такого расстояния, ещё и в темноте? Поразительно. — Я жду ответы на свои вопросы. И Юнги только сейчас вспоминает о том, что его о чем-то спрашивали. Сама ситуация не то что напрягала, она пугала. Холодок по позвонкам пускала. Всё же, не каждый день тебе оружие к голове приставляют. И вероятность того, что его отпустят после того, что он видел — ничтожно мала. — Я ни на кого не работаю. Просто делаю записи. Возьмите, прочтите, там нет никаких сведений по типу внешности, время, даты, каких-либо важных разговоров, что могут послужить против вас. Просто действия, привычки и поведение, - проговаривает чересчур быстро, но чётко. В голосе все же слышна дрожь от волнения, которое мальчишка усердно старался скрыть. От такого ответа старший удивлённо вскидывает бровь, после одной рукой открывая записную книжку на тех страницах, где была вложена ручка. Бегло скользит взглядом по строкам, убеждаясь, что все именно так, как тот и сказал. — Для чего ты это делаешь? — теперь уже прямо в глаза вглядывается, делая ещё шаг вперёд, вынуждая Мина вновь отстраниться, прислоняясь бёдрами к подоконнику и отклоняясь назад, все же пытаясь выдерживать расстояние между своей головой и дулом пистолета. Взгляд у Чона прожигающий, он лишь сильнее обстановку накаляет. — Я писатель. Пишу криминальный триллер. Для этого мне нужно узнать манеру поведения людей замешанных в этой деятельности, чтобы было максимально точно, — и вновь говорит открыто, прямо в лоб, уже начиная переваливаться назад, головой и плечами перевешиваясь через окно. Он лишь крепче цепляется ладонями за местами раскрошившийся бетонный подоконник, боясь рухнуть вниз с высоты шести этажей. Он выбрал именно шестой потому что тут все ещё есть обзор и голоса разборчиво слышны, но при этом он достаточно высоко, что бы оставаться незамеченным. У Чона губы в оскале расплываются. Он лишь ближе наклоняется, вжимая оружие в висок и смотря прямо в глаза. Заставляет уже всем телом выше поясницы перевалиться через окно, свисая и стараясь удержать хотя бы горизонтальное положение. Упивается паникой и страхом, что уже не скрыты в чужих глазах. Записная книжка просто лежит рядом, а старший продолжает склоняться ниже. — Ты же понимаешь, что я прямо сейчас могу прикончить тебя малейшим движением руки, учитывая все то, что видел? — уже всем весом наваливается, заставляя Мина вскрикнуть, окончательно теряя равновесие и почти что сорваться вниз, жмурясь. — Такой смертью ты буквально спасен будешь, потому что боли в ней не так много. Умрёшь быстро. Я убивал. Много раз убивал. И смерти их были взяты словно из самых изощренных кошмаров, — рука крепко сжимает ткань кофты, а ноги зажаты чужими бёдрами, что помогало удерживать мальчишку навесу. Юнги дышит тяжело, продолжая жмуриться и уже самостоятельно цепляясь за руку старшего, боясь, что тот отпустит. Все же открывает глаза, смотря ровно в те, что были напротив. И сейчас непонятно, что страшнее - высота, с которой он может полететь вниз в любую секунду, или же непроглядная тьма глаз, которая кажется пугает ещё сильнее. — Можешь рассказать об этом подробнее?

***

— А если человек начинает давать отпор? Оказывается куда сильнее, чем вы думали и тот человек, что был отправлен на расправу с ним не справится, и по итогу устранят его? Что делаете в таких случаях? — младший немного взволнованно сжимает пальцами ручку, которой записывал большинство слов парня в записную книжку. Смотрит прямо в глаза, а в них блеск, огоньки пляшут. С таким восторгом смотрит, словно ему сейчас рассказывают лучшие моменты из жизни. — Ну же, ты нас недооцениваешь. Для начала — парни у нас лучшие для таких заданий. Мы же не кого попало отправляем. Их физические данные и боевые способности на высоте. Да и к тому же, по одиночке они не работают. Отправляется по два - три человека. Один с ними не справится точно. А про то, что он позовёт кого то.. Мы все рассчитываем с самого начала. День, время, где он будет, с кем он будет. Все до мелочей. К этому нужно подходить серьёзно не только потому, что нужно достигнуть цели, но и нужно беречь людей. На задание идут опытные, а они, все же, не бесконечные. Так что людей терять не хочется, — брюнет смотрит на парнишку внимательно. Говорит он спокойно, непринуждённо, но продолжает с интересом разглядывать того. Его поведение завораживает. Чонгук все это время рассказывает о расправе над людьми, убийствах, а мальчишка слушает это словно детскую сказку. Всё записывает. Парень следит за тем, что он пишет, чтобы никаких наводящих сведений не было. И если его этот человек завораживает, одной своей реакцией заставляет говорить дальше, то мужчина, сидящий рядом с ними, кажется даже беднее стал. Мужчину, что множество смертей видел и сам убивал не меньше, сейчас вгоняла в ужас реакция блондина на все рассказы о их деле. Он не понимает, почему босс в принципе это рассказывает какому-то пацану, которого видел лишь пару раз до этого. Обычно даже у своих подобные рассказы холодок по коже пускали, заставляли ужаснуться. Чон парой минутами ранее рассказывал о том, что ему нравится сносить людям голову с плеч катаной, а этот лишь с нарастающим интересом слушал. Такое нормальным поведением не назовёшь. И сейчас мужчину пугало именно это. Пацан на вид совсем мелкий, наверняка несовершеннолетний ещё. Так какого черта он вообще сейчас сидит с ними за одним столиком в клубе? Какого черта босс продолжает возиться с ним, рассказывает то, что тому в принципе знать нельзя, хотя стоило бы просто прикончить его. — А бывали случаи, что те, кто шли на подобное дело сами оказывались предателями и по итогу занимали сторону того, кого должны были устранить? — Мин сидит на кожаном диванчике рядом с Чонгуком, расположившись полубоком, что бы было удобно и записывать все и смотреть тому прямо в глаза, стараясь не упускать ещё и те эмоции, которые мелькают во время рассказа. Ему не мешает ни неоновый цвет, от которого уже глаза болят, ни музыка, бьющая по ушам со всех сторон. Плевать на обстановку, он полностью сосредоточен на своей работе. — По итогу все были скормлены собакам. У нас людей все равно больше и с ними они в любом случае не справятся. Так что решаются на такое только сумасшедшие и самоубийцы. Ну, от них по итогу хоть какая то польза - отличный корм выходит, — и вновь ухмыляется, залпом опустошая стакан, что находился в руке. — Ты так интересуешься.... Может хочешь посмотреть? — А можно?

***

Теперь Чонгук брал мальчишку на большинство несерьёзных дел, давая тому сидеть в стороне, где его видно не было. И его и впрямь не увидеть, потому что в этот раз место выбирал не Юнги. Теперь где тот будет находиться решал именно Чон, стараясь обеспечить максимальную безопасность младшему. Этот пацан слишком завораживает, заставляет смотреть лишь на себя, на горящие глаза. На руки, в которых чаще всего книжка и ручка находились. На вечно приоткрытые, от переизбытка эмоций, губы. То, с каким интересом и восхищением он на него смотрит и слушает, у старшего приятной волной мурашек отзывалось. Такого он давно не ощущал. Такого он давно не получал. — Иди туда же, где был в прошлый раз. Обзор тебя там вроде устраивал и видно тебя не было даже мне, хотя смотрел я ровно туда. Давай быстрее, скоро люди соберутся, — парень кивает в сторону входа в одно из заброшенных зданий, а сам разворачивается, направляясь в противоположную сторону. Юнги не отвечает, сразу быстрым шагом идёт в сторону дверного проёма. Он не совсем помнит, как именно нужно дойти до необходимого ему места, потому приходится двигаться наугад. Глазам просто нужно время, чтобы привыкнуть к темноте, а пока мальчишка просто идёт наощупь, уцепившись рукой за стену. Взгляд цепляется за неоново-зеленый рисунок на стене, который даже в темноте отлично видно было. Значит он уже близко к нужному месту. Та комната первая слева. Мин старается идти как можно тише, чтобы в случае чего и посторонние звуки слышно было. И их слышно. На улице уже раздаются голоса, оповещающие о том, что нужно торопиться. Он не может опоздать и пропустить что-то. Парнишка забегает в комнату, тут же бросая взгляд на стену. На ней рисунок обнаженной девушки, а значит, он пришел в нужное место. Звуки отсюда ещё лучше слышны были. Тот вновь забирается с ногами на подоконник, доставая из рюкзака записную книжку, открывает её, вытягивая ручку из резинки. — Наши условия останутся неизменными в любом случае. Вы вполне можете отказаться, но советую хорошо подумать. Поставка по воде уже вся в наших руках и отказавшись сейчас с водными путями можете попрощаться, — привычный стальной тон парнишка узнает уже из тысячи. Чонгук стоит к нему спиной, отбрасывая тень под светом фонарей. Юнги прикусывает губу, внимательно всматриваясь в присутствующих. Помимо Чона там находилось трое его людей и ещё четверо неизвестных младшему. Мужчина скалится, сверля парня напротив себя взглядом и мальчишка тут же записывает это между строчками листов. — Я тоже советую вам хорошо подумать. Вы уверены, что собираетесь лишиться такого спонсирования? — Знаете, думаю мы и без него отлично справимся. А вот за тем, что будет с вами, я с удовольствием понаблюдаю, — в голосе уже явная усмешка слышится. Чонгука что-то веселит. Что-то недоброе. От этого лишь интереснее. Место и впрямь хорошее. Отсюда видно не только площадку улицы, где сейчас происходила встреча, но и большую часть дома. Видно тёмные, где-то освещенные фонарями окна. Видно потрескавшиеся стены здания. И видно какое-то движение в темноте одного из окон. Юнги чуть не подскакивает от этого. Садится на корточки, держась рукой за раму окна и внимательно всматриваясь в то окно. Вот опять. Ему точно не показалось. Там кто-то есть. И этот кто-то явно не из людей Чона. Старший делится с парнишкой происходящим и Мин знает, что конкретно в этом здании находится только он. Ещё двое парней находятся на третьем этаже здания, что находилось левее, и трое в доме стоящем перед тем. Парнишка шумно сглатывает, скидывая книжку в рюкзак и ставя его на пол, проверяет наличие мобильного в кармане и быстрым шагом покидает комнату. Идёт прямо по коридору, после сбегая вниз по лестнице на третий этаж, где находится проход, соединяющий в себе переходы из разных корпусов внутри здания. Движение он заметил во втором корпусе, в то время как сам находился в пятом. Четвертый и третий корпус можно пробежать, так как слышно его быть не должно с такого расстояния. Он знает. В этом же здании Чонгук решался проверить его способности действовать в опасных ситуациях, проигнорировал то, как Юнги вёл себя в их первую встречу. Физические данные старшего полностью превосходили его собственные и в плане выносливости и физической силы. Чон тогда больше на хищника смахивал, что беззвучно рыскал по коридорам здания в поисках своей жертвы. Младший лишь раз замечал его через окно в соседнем корпусе. Он бежал и слышно его не было. Самому парнишке до хищника далеко ещё, а вот с ролью жертвы, что по итогу была прижата к стене вновь с пистолетом у виска, он справился на отлично. Где то по коридору раздаются щелчки и шорохи, что заставляет Мина совсем медленно, беззвучно передвигаться по коридору, зажимая себе рот ладонью, чтобы сбитое от длительного бега дыхание не выдавало его присутствие. Стекло под ногами задачу лишь усложняет, приходится его обходить, лишь бы хруста слышно не было. Особо крупный осколок все же не остаётся незамеченным и мальчишка цепляется ладонью за стену, наклоняясь и вытягивая руку вперёд, стараясь дотянуться до него, не рухнув на пол и не издавая лишних звуков. Расстояние слишком большое - тот еле дотягивается до куска стекла кончиками пальцев. надавливает, совсем медленно двигая на себя, и, все же подхватив осколок, выпрямляется, зажимая его между пальцами максимально крепко. Из комнаты, за стеной дверного проёма которой находился Мин, вновь слышится щелчок и парнишка делает шаг в сторону, выглядывая из-за стены. Возле подоконника на коленях сидел мужчина, держащийся руками за винтовку, и всматривающийся в происходящее на улице. Младший вновь скрывается за стеной, достав мобильный и, накрыв его дисплей ладонью, моментально уменьшает яркость, что бы света видно не было со стороны. "В здании стрелок." - единственное, что тот быстро печатает Чонгуку, моментально отправляя и вновь убирая мобильный обратно лишь крепче сжимая стекло в руках. Он беззвучно шагает в комнату, сверля силуэт взглядом и стремительно уменьшая расстояние. Под ногами раздаётся хруст стекла и парнишка срывается с места, мгновенно подлетая и обхватывая мужчину со спины, придавливая к горлу осколок, пока тот не успел отреагировать. Давит не так сильно, но ощутимо. Достаточно ощутимо, чтобы мужчина замер. — Дёрнешься — я тебе глотку вскрою, понял меня? — и совсем еле заметный кивок в ответ. — Отлично. Медленно опускай оружие на пол и поднимайся на ноги. Без глупостей. Помимо этого осколка у твоей глотки на тебя уже направлен прицел винтовки из здания справа. Ты попался, — чётко проговаривает, немного сильнее вдавливая осколок в чужое горло. Юнги не знает, что он чувствует в этот момент. Должно быть, сочетание адреналина и страха — единственное, что подходит на данный момент. Сейчас одно неверное движение будет может стоить ему жизни, потому что конечно же, никакого прицела, направленного на них нет. Чонгук наверняка сообщение не прочитал, учитывая то, с кем он сейчас находится, а данная часть здания была плохо видна с мест обзора стрелков, выставленных старшим в соседних домах для контроля территории. Старший не спорит. Лишь опускает винтовку на бетонный пол, после медленно выпрямляясь. Парнишка ногой подтягивает её в свою сторону после подцепляя носком ботинка, немного приподнимает, резко наклонившись и взяв в руки. Осколок летит в сторону, с вместо него на незнакомца сейчас направлено дуло оружия. — Ну а теперь пошли на выход.

***

— Да чем ты, блять, вообще думал, когда шёл туда?! Я позволял тебе присутствовать лишь в отдалённом, безопасном месте, так уж и быть, раз тебе это нужно и тебе это интересно, то хорошо, присутствуй, но нет же, тебе просто так не сидится, да?! Сука, у меня встреча, а я сначала получаю сообщение от стрелка, что наблюдал за твоим окном, где сказанно, что ты покинул точку, а после блять и твоё — "В здании стрелок."! Ахуенно! Никто из парней твоего передвижения отследить не смог, но зато я знаю, что ты пошёл к вооруженному человеку, — мужчина рычит обозленно, расхаживая по комнате, продолжая сверлить взглядом мальчишку. Тот молчит, просто спокойно наблюдая за старшим в ожидании того момента, когда он наконец-то закончит и он тоже сможет высказаться. — Как ты там сказал? Что перережешь ему горло осколком? У тебя был ебаный осколок, а у него винтовка! Нож против пистолета, черт бы тебя побрал, и то больше шансов даёт. Ты же в курсе, да, что не все стекло настолько острое, что им не сложно будет зарезать кого-то? Зависит от самого осколка и стороны, которой ты держал. Этому ублюдку могло в принципе не составит труда выбить его у тебя, надави ты немного не под тем углом! Я согласился брать тебя с собой под условием, что ты хоть в какой-то безопасности будешь, так какого хуя ты бегал!? Это был последний твой поход со мной, - последнее предложение Чон отчеканивает ледяным тоном, наконец-таки выдыхая и просто смотря Юнги прямо в глаза. А тому кажется, что у него в сердце что-то переклинило. Он не может лишиться такой возможности. Чонгук не может лишить его её. Такой шанс он упускать не может. Несмотря на то, что для написания сведений у него уже вполне достаточно, тому хочется больше. Ещё и ещё. Ему все происходящее слишком интересным стало. Хочется наблюдать и дальше. Хочется участвовать и дальше. Юнги моментально подскакивает на ноги, подлетая к Чону и хватаясь руками за ворот его пиджака. — Нет, Чонгук, прошу тебя! Я просто увидел человека, чёрт, да он мог пристрелить тебя! Что если я тебе жизнь спас? Прошу, просто позволь мне и дальше ходить с тобой. — Он мог пристрелить и тебя! — старший перехватывает запястья парня, одергивая от своей вещи. Не отпускает, лишь крепче держит, припечатывая к себе и смотря прямо в глаза с все той же злостью. — Ну тогда это бы было по моей вине! Какая вообще разница? Разве тебя это вообще должно волновать? Хён, ну пожалуйста! Я же это все делал, потому что охрана твоя не справлялась. Вообще, разве это моя вина, а? Чонгуку кажется, что он сейчас ударит этого мелкого идиота, что сегодня так рисковал своей жизнью. Но сам этого не допустит. Если ударит, то окончательно сломается, ведь прижмет этого мальчишку к себе и лишь будет шептать мольбы о прощении, которого уже не заслужил. Младшему повезло, он целый остался и менять что-то Чон не собирается. Он просто так и продолжит злиться. Злиться на пацана, что заставил его проглотить собственное сердце от страха, лишь одним сообщением. Одно чёртово сообщение вызвало к нем больше эмоций, чем кто-либо другой. Чем любой другой человек. Мин с самого своего появления только и делал, что пробуждал эмоции. Весь спектр, от разрушающей ярости до трепещущего умиления. — Блять, заткнись ты уже наконец, - плевать, что разговор начал именно он. Плевать, что и кричал сейчас больше всех именно он. И лишь одним своим предложением мальчишку в ужас ввёл именно он. Сейчас именно он это и закончит. Закончит тем, что потянет за запястья, что по-прежнему в ладонях находились, на себя, после выпуская из хватки, перемещает руки на талию и спину, крепче прижимая к себе. — Ты — первый человек, что вызывает у меня такие эмоции. Ты слишком раздражающий идиот, но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Потому ты либо больше не ходишь со мной на подобное, либо же будешь хорошим мальчиком и будешь сидеть там, где тебе сказано. Юнги, я не хочу, что бы ты пострадал, — старший замирает, утыкаясь носом в блондинистую макушку с уже отросшими корнями. А тот и не знает, что сказать. Лишь цепляется руками за ткань пиджака, обнимая в ответ и удивлённо хлопая глазами, уткнувшись носом в грудь Чона. — Что бы ты понимал, я никогда ни с кем не церемонюсь. Я бы должен был тебя убить ещё тогда, когда первый раз увидел в том заброшенном здании, но черт, даже повиснув над высотой в двадцать метров, ты лишь попросил рассказать подробнее о том, как я убивал. Черт побери, находясь на волоске от смерти ты пожелал слушать о смертях других. Ты точно ненормальный. И я не лучше, раз уж так сильно пекусь о тебе, — старший выдыхает, усиливая хватку. Ощущение, что на него только что вылили ведро холодной воды. Какого черта он так честен с этим мальчишкой. Какого черта говорит что-то о своём отношении к нему. Так нельзя. В голове мысль, что он лишь сам себя сейчас подставил. Отдал себя в руки этому пацану и неизвестно, вынесет ли вообще его реакцию на это. Он вынесет. Он не слабый школьник, которого может сломать какая то мелочь. Он не так прост. С ним так просто не справиться. Мнение какого то мальчишки не волнует. Вообще все рав.... — Чонгук... Могу я тебя поцеловать? Чонгуку кажется, что этот вопрос совсем глупый. Чонгуку кажется, что этот вопрос совсем детский и наивный. Совсем ненужный. Но он даёт согласие, самостоятельно подцепляя чужой подбородок пальцами, поднимая голову того и заставляя смотреть на себя, немного наклоняется, впиваясь в губы. Лишь первое соприкосновение губ, а тот уже захлебывается в собственных эмоциях. Старший чуть настойчиво сминает губы Мина, смотрит прямо в глаза, посасывая нижнюю губу того, после немного оттягивая и зализывая. Мальчишка начинает тоже проявлять хоть какие-то ответные действия. Он скользит ладонью в волосы того, немного сжимает и стягивает локоны, будто тем самым стараясь отомстить за все. Старается отыграться за все то, что выслушал ранее, несильно прикусывая губу Чона. Этот Чонгук все тот же, что и прежде, но сейчас он казался совсем другим. Более чувственным, нежным.. Заставляющим мальчишку болезненно промычать из-за того, что тот кусает его губу в ответ. — Хорошо, будешь ходить и дальше, но теперь с тобой будет ещё и мой человек, что бы ты опять не вляпался ни во что.

***

— Да я говорю я тебе, он переглядывался с твоим подчинённым всю вашу встречу, стоило тебе отвлечься за теми же документами! Как ты мог этого не заметить?! — Чонгук не может перестать думать о том, что мальчишка слишком эмоционален. Даже сейчас тот бегает за ним, на повышенном тоне повторяя одну и ту же вещь уже в третий раз, теперь ещё и дополняя рассказ эмоциональной жестикуляцией. У него брови сведены к переносице, а губы поджаты. Это чересчур серьёзное выражение лица веселит старшего. Веселит и умиляет. Умиляет абсолютно все в Юнги. Старший молчит. Взглядом скользит по лисьими глазкам, что устремляли взгляд в его собственные, на аккуратно вздернутый нос и гордо поднятый подбородок. Цепляется за каждую, уже хорошо изученную, деталь, все равно боясь упустить хоть что-то. Любую мелочь. Юноша выглядит максимально уверенным в своей правоте. Уверен в том, что лишь ему удалось заметить странное поведение со стороны его партнёра и подчинённого. Чон улыбается уголками губ, располагая руки на талии того, уже смотрит прямо в глаза, немного наклоняется, тем самым лишая расстояния между ними. — Кроха, ты продолжаешь огорчать меня тем, что недооцениваешь. Ну разве так можно, а? Этот парень и улицу покинуть не успел, как его взяли обратно. Сейчас им занимается Намджун, так что волноваться не о чем. Я все вижу и слышу. А ещё я видел, что ты меня не послушался и пошёл в другое место. Почему ты опять рискуешь, а? А вдруг бы тебя заметили? Зачем нам лишние глаза, а? Не заставляй меня давать тому парню, которого я отправляю с тобой, не выпускать тебя никуда с того места, пока все не закончится, — тот немного сжимает ладони, прижимая Мина ближе к себе, вплотную. С наслаждением наблюдает за сменяющимися на лице младшего эмоциями, невесомо касаясь губами уголка его губ. Мальчишка смотрит растерянно, после прикусывая внутреннюю сторону щеки и виновато опуская голову. — Почему ты мне не сказал сразу? Сказал бы и я бы не говорил об этом. И не недооценивать я тебя. Все мы люди, все мы можем ошибаться, потому и говорю... — Ещё пара часов и тот парень будет кормить червей за свое предательство, а тебе стоило хотя бы узнать у меня, знаю я или нет, — Юнги чувствует себя неловко сейчас. Ему действительно стыдно за столь поспешных выводы с его стороны. Это чувство неприятно. Оно поглощает с головой, заставляя сердце колотиться сильнее, а все тело дрожать от напряжения и желать сейчас просто оказаться в другом месте. Не здесь. Не рядом с Чонгуком. Хотя кого он обманывает, там, где его нет он долго не протянет. Рухнет осколками морально и врятли в одиночку соберёт себя вновь. Юнги без него и сможет наверное, но реальность без него кажется самой страшным. Но то, что он ощущает сейчас он старшему не покажет уж точно. Ему не нужно этого знать. Хотя он и без этого знает. — Хорошо. В следующий раз я сразу же спрошу об этом у тебя. Если следующий раз вообще будет. Ну же, не злись, — и ладони скользят на спину Чона, обнимая и прижимая сильнее к себе. Мин носом ведёт по плечу того, умиротворенно втягивая запах старшего. Им хочется заполнить лёгкие до предела и не выпускать вообще. Задохнуться с этим запахом внутри себя, лишь бы он до конца был с ним — А что за методы у Намджуна? Можешь рассказать об этом подробнее? — Мальчишка моментально поднимает голову, заглядывая Чону прямо в глаза, после чего до ушей доходит вымученный стон. — Твою мать, Юнги.