Кошачьи краски

      Существует несколько разных вариантов пробуждения ото сна. Если вы просыпаетесь самостоятельно, выспавшись, а идти никуда не надо, ибо выходной, то это хорошо. Если вы просыпаетесь от звона будильника и вам хочется послать всех и вся далеко и надолго, но у вас есть дела на день, и вы встаёте, аки ходячий труп и по подсознательно выученному алгоритму собираетесь в школу или на работу, то это нормально. А вот если вы проснулись не выспавшись, от того, что наглый родственник толкает вас в бок изо всех сил, крича в ухо, что вы опаздываете и вам приходится кое-как воскресать на ходу… Это, так-то, тоже норма, но тут для кого как. Для меня последнее нормой не было, но тут уж ничего не поделать. Пришлось и мне восставать из мёртвых.       Ещё не открыв глаза, я уже видел очертания знакомой до чёртиков бирюзовой ауры Миши, а также нескольких птиц на крыше дома. Мой младший брат со всей своей неуёмной и малой мочи толкал меня в бок и лицо, кричал в ухо, стараясь разбудить. Таки разлепив будто склеенные веки, я уставился в потолок. А точнее, в дно второго яруса нашей с Мишей кровати. По ощущениям, в глаза будто кто-то опилок насыпал, а во рту стояла такая ужасная сухость, будто кто-то нарочно откачал оттуда всю влагу. Пить хотелось неимоверно. А тут ещё этот шпингалет прямо в душу орёт…       — Гэб, встава-а-ай! — вещает эта мелочь. — Ты щас опоздаешь!       Пробубнив нечто невнятное, но отдалённо звучавшее как «и тебе доброго утра», я отпихнул младшего брата от себя, начав подниматься. «Гравитация, бессердечная ты сука», как иногда говорил дедушка, всячески препятствовала моему подъёму, но с непрошенной помощью от Миши я таки принял вертикальное положение. Ну, частично сел, короче.       — Миш, который там час? — Спросил я тоном умирающего лебедя.       — Семь тридцать, — ответило это торнадо в лице ребёнка.       Посмотрев на него самым недовольным взглядом, каким только мог, я выразил лицом немой вопрос «Зачем так рано?». Брательник, к счастью, телепатией не владел и по лицам мысли читал плохо, так что пришлось переспрашивать устно.       — А какого шай-хулуда ты тогда меня так трясёшь, будто Фауна со своей ордой вернулась?       Моё недовольство сейчас, наверное, можно было вёдрами черпать и по бутылкам разливать.       — Мама говорит, что спать столько, сколько спишь ты, просто нельзя! — И ещё и лыбится ехидно при этом, сволочь шебутная!       — Скажи маме, что сон — это единственное время в сутках, когда моё зрение не напрягается и я могу по-настоящему расслабить глаза, — процедил я сквозь зубы, схватив его щёки и начав растягивать их в стороны. — А также то, что она прекрасно это знает!       — Ай! Хва’ит! — Миша схватил мои руки и попытаелся их убрать, но у него не вышло.       Подержав его ещё несколько секунд, я таки отпустил его. Как только его лицо оказалось на свободе, это белокурое чудо не в перьях обиженно посмотрело на меня своими бирюзовыми глазами, после чего, также обиженно топая, отправилось прочь из комнаты, по пути создавая маленькие воздушные завихрения, сверкающие бирюзой.       — Никакого ветра в доме! — Крикнул я ему в спину. — Ты сам знаешь, что нам потом мама с батей сделают, если ты опять порушишь что-нибудь.       В ответ до меня донеслись какие-то нечленораздельные рычащие звуки злости, а затем дверь в комнату захлопнулась, подталкиваемая сверкающими потоками воздуха. Устало выдохнув, я улёгся обратно и попытался доспать то, что пропустил, но сон всё никак не хотел возвращаться. Теперь разъярённо рычал уже я, вставая с кровати. Бормоча себе под нос проклятья, я направился в ванную. Та оказалась занята. Судя по ауре, это был Миша. Чёрт.       Решив пока повременить с душем, я направился вниз, следуя за вкусными запахами на первый этаж, где у нас располагалась кухня. Там же я увидел ауры ещё двух членов семьи. Авось, пожую чего, прежде чем ванная освободится.       На кухне я нашёл мать, а также Рафа. Мама колдовала, не в прямом смысле, над плитой, а Раф уткнулся в телефон, держа в руке надкушенный сэндвич и сидел за столом. Старший брат первым заметил моё появление.       — Утречка, Гэб, — сказал он удивлённо, — чего это ты так рано сегодня?       — А ты не слышал? — Спросил его, — Как меня Миша будил?       — Нет, а чего это он? — поинтересовался Раф, откладывая мобилу.       Я хотел было ответить, но вмешалась мама, уменьшив огонь на плите и повернувшись к нам. Она подошла ко мне и обняла.       — Доброго тебе утра, Габи, — сказала она, — сегодня такой хороший день, что я решила, что спать так долго сегодня нельзя. И поэтому попросила Мишку его разбудить.       У меня аж глаз дёрнулся.       — Ма-а-ам, — сказал я раздражённо, — ты прекрасно знаешь, почему мне надо спать именно столько!       — Так, давай не начинай, — ответила она, возвращаясь к плите, — ты, тем более, всё равно уже проснулся.       Внутренне зарычав, я подсел к брату и взял сэндвич с тарелки перед нами. Медленно и недовольно жуя его, я скосил взгляд на экран телефона Рафа. Там без звука шло какое-то видео, где постоянно мелькали костюмированные силуэты, что-то сверкало, взрывалось и постоянно двигалось. Бои масок что ли? Или он смотрит охоту на химер? Брат заметил мой интерес и подвинул экран смартфона ко мне.       — Отец вчера ночью на патруле огроменную химеру завалил, — сказал он.       На экране шла запись с высоты птичьего полёта. На ней действительно огромное существо, похожее на черепаху, только с тремя головами и хвостом-рукой, выдыхало струи чего-то белого, что при столкновении с чем-то, что не было воздухом, замораживало это что-то, покрывая льдом. А напротив неё вдалеке стояла гуманоидная фигура, которую издалека можно было бы принять за робота, но это было не так. Механические конечности фигуры постоянно трансформировались и меняли свою форму, но голова и торс оставались неизменными: рогатая «башня» и шипастый «корпус» меняли только степень своего свечения, что вырывалось из пустот в них и было то рыжим, то инфернально-синим.       Парачеловек стоял посреди улицы, аки ковбой с дикого запада на дуэли, в то время как химера медленно шла вперёд, замораживая своими выдохами улицу на своём пути.       Заголовок видео гласил: «Топ битв с химерами недели!». А на экране был подзаголовок: «№7: Механический Дьявол против новомутировавшей химеры!»       — Новомутировавшей? — спросил я, — Дождь же был уже сколько, две недели назад? Как она всё это время пряталась?       — Без понятия, — ответил Раф, — но уложил её батя эпично. Смотри, щас будет!       Мы уставились на экран устройства, ибо смотреть было на что. Маска-мехаморф трансформировал свои ноги особым образом, после чего из икр и стоп вырвались трубы, из которых повалило пламя, быстро превратившееся в синие огненные хвосты, как у ракет и истребителей. На них он быстро взлетел в воздух, где-то на уровень третьего этажа стоявшего рядом дома, уклоняясь от замораживающего дыхания химеры. И уже находясь в воздухе, он трансформировал свои руки в нечто, напоминающее базуки или даже бочки, из которых непрерывным потоком полетели огненные шары. Каждый раз, когда пылающие снаряды настигали цель, они взрывались так, что от панциря монстра откалывались огромные куски.       И так бы он и продолжил её расстреливать, если бы одна из голов черепахи не поднялась вверх и с бешеным рёвом не дала ещё один залп своим морозным дыханием по маске. Тот ответил незамедлительно, трансформировав свою голову, которая стала похожа на драконью морду. Из её пасти на встречу обжигающему морозу вылетела струя не менее обжигающего пламени. Противостояние лучей продлилось недолго и в какой-то момент парачеловек резко сместился в сторону, пропуская луч холода мимо себя. Затем из его плеча выдвинулся сегмент, который выстрелил в химеру ракетой, что попала монстру прямо в одну из пастей, огненным взрывом превращая её в фарш. Остальные две головы издали полный боли рёв.       А пока чудище ревело, маска вновь изменил свои руки. В этот раз, правая стала инфернальной версией цепной пилы, со звеньями-шипами, а левая стала подобием винтовки с круглым щитом в основании. Выдав несколько залпов огненными снарядами, что временно контузили монстра, охотник спикировал прямо на тварь, впиваясь ревущей демонической пилой в одну шею, а другую зажимая вновь изменившейся конечностью, ставшей инфернальным подобием клешни краба. Спустя пять секунд, химера была полностью обезглавлена, а Механический Дьявол вновь вернул своим конечностям и голове более человеческий облик. Видео закончилось.       — Во-о-о-оу! — отреагировали мы с Рафом одновременно.       — Мальчики, вы чего там так воздыхаете? — поинтересовалась мать.       — Смотрим, как батя химер крошит! — воодушевлённо ответил Раф.       — Лучше кушайте, чем эти страсти смотреть, — сказала она, ставя перед нами тарелки с едой.       В этот раз мама сделала на завтрак курицу в кисло-сладком соусе с рисом. Вкуснятина. Пока мы наслаждались завтраком, к нам присоединился Миша. А после домой вернулся отец.       Я первым заметил его рыжую с металлически-серыми пятнами ауру, затем Миша почувствовал его своим ветром, после чего мы все втроём помчались встречать батю. Он выглядел сильно уставшим, но был рад видеть нас также, как и мы его. Одетый в свою гражданскую одежду и немного пахнущий костром, он обнял нас всех и, не завтракая, отправился в родительскую комнату отдыхать после ночного патруля. Никто из нас не посмел его более тревожить или останавливать, так что мы вернулись к завтраку. После него, я наконец-то попал в ванную, где принял душ. После этого, я аж почувствовал себя снова человеком.       Затем последовали сборы, а после долгое ожидание до выхода, потому что по приказу матери я был пробуждён слишком рано. Я коротал это время рисованием в блокноте. Первым дом покинул Раф, затем в школу отправился Миша, а последней дом покинула мама, отправившись на работу. А я сидел дома, пока часы не показали время [9:00], после чего я тоже пошёл в школу.       На улице была осень. Пожалуй, самое унылое время года, какое только может быть в нашем крае. Я ещё ни разу не видел, чтобы осень у нас была похожа на те фотографии из соц. сетей, где люди фотографируются на фоне листопада или просто красиво опавших листьев на фоне солнца. Нет, для нас осень — это постоянные холод, сырость, и ливни, которые иногда сложно отличить от Дождей, поскольку эти два явления могут тупо накладываться друг на друга, происходя одновременно.       Стараясь обходить вездесущие лужи, я потихоньку добирался до школы. И добрался бы спокойно, но в один момент осенний понедельник стал ещё более противным. Хотя казалось бы, куда уж дальше-то…       Сзади меня раздалось булькающее рычание. У меня тут же всё внутри похолодело. От страха я замер, сжимая лямку сумки в руках. Чёртова химера! Сзади меня определённо стоял и подбирался всё ближе грёбаный паразверь! Я медленно обернулся. И честно, лучше бы я этого не делал. Чудище позади меня было отвратительным. Похоже, оно было собакой до мутации, но тут хрен знает. У него было разорвано брюхо, из которого во все стороны расползлись отвратительные щупальца крайне гнилого вида. Остальные части тела у твари были не более приятными: всюду струпья, гниющие раны и мерзкие нарывы. В единственном целом глазе твари был виден голод, что для химер вовсе не удивительно — они все были помешанными на еде монстрами-людоедами. Аура у этого чудища была не менее отвратительной: болотные и, простите, говнистые цвета ещё больше заставляли меня захотеть опорожнить своё брюхо. А уж когда я учуял запах этого существа…       Я обернулся назад и побежал, крича во всё горло. В любое время, в городе дежурят группы масок, как из дружины местного лорда, так и вольные суперы. По рассказам отца, одним из негласных правил «цивилизованных» масок было уничтожение химер — любые здравомыслящие паралюди обязаны убивать химер, если встречают их. Эти чудовищные порождения Дождей вредили всем, а потому их устранение считалось хорошим тоном в среде сверхлюдей. Мне осталось лишь бежать и привлекать как можно больше внимания, надеясь привлечь внимание патрульных, что спасут меня. Потому я бежал и орал, слыша за своей спиной звуки когтей химеры, царапающей тротуар при беге, а также её отвратительное булькающее порыкивание и не менее отвратительный запах. К несчастью или сожалению, улица была пуста.       — Помоги-и-и-и-ите-е-е-е, химера гонится-а-а-а-а-а-а!.. — я кричал во всё горло, убегая от своей смерти.       Так я пробежал ещё где-то два квартала, прежде чем помощь наконец-то пришла. Внезапно, звуки химеры начали отдаляться, а затем я услышал гул пламени, полный боли рык зверя и ещё более тошнотворный запах горелой плоти. Обернувшись, я заметил своего спасителя. Точнее, спасительницу.       Перед кучей горелого мяса, которая уже не источала никакой ауры и точно была мертва, стояла стройная, черноволосая девушка лет пятнадцати, моя ровесница. Точнее, там стояла проекция в виде девушки, потому что ауры она не имела, а следовательно, не была живой. Ещё на её нечеловеческую природу указывала красная, как кровь, кожа, маленькие рожки, хвост, как у демона с «сердечком» на конце, а также большие, перепончатые крылья за спиной. Отвернувшись от трупа химеры, проекция посмотрела на меня. В её золотых глазах было видно беспокойство.       — Ты как, живой там? — Её голос был таким же обеспокоенным, как и её личико.       — Да… Спасибо, — ответил я, переводя дух. Я только что чуть не помер. — Валя…       Лицо демонетки скривилось.       — Блин, Гэб, не произноси моё гражданское имя, я ж в маске! — Недовольно ответила проекция.       — Во-первых: не ты лично; во-вторых: мне плевать, я в аффекте; в третьих: «на тебе» не то, что маски, а в принципе ничего нет. Вообще. — И это было правдой — проекция была абсолютно голой.       — Душнила, — фыркнула демоница, даже не пытаясь прикрыться, — ну прости, что я не успел приодеть проекцию, ведь мне нужно было спасать твою душную задницу от грёбаной химеры!       — Ладно, ты прав, сорян. — Ответил я, почёсывая затылок. — Лучше скажи, где ты сейчас? Я смотрю по сторонам, но не вижу твоей ауры.       На мой вопрос марионетка Валентина только указала пальцем вверх. Проследив за направлением её указания, я увидел наверху в воздухе ещё двух идентичных демоноподобных девиц, уже одетых, держащих на руках самого Валю. Как только я заметил их, они начали снижение. Мягко опустившись на землю, марионетки отпустили моего друга, после чего разделись, сложили свою одежду, состоящую из леггинсов и спортивных бюстгальтеров, в рюкзак Вали, а затем все втроём исчезли, распавшись на алые частицы. Пожав руку другу, я задал новый вопрос, что интересовал меня.       — И это твоя маскировка? — недоумённо спросил я. — Ты ж говорил, что «в маске»? Ты даже в костюм не оделся!       — Мои девочки и есть моя маска, — довольным голосом ответил он.       — Не тогда, когда ты прилюдно катаешься на них, а также отзываешь их. Тем более в гражданке. — Мои слова не убрали расслабленной и довольной улыбки с его лица.       — Ой, да ладно тебе, вокруг нас всё равно ни души, сам же видишь! — Что самое обидное, он был прав — ауры всех людей, что я видел вокруг, принадлежали спящим людям.       Из бодрствующих существ вокруг были только птицы, жуки и деревья. Стоп, деревья же не спят? Так, не важно!       — К тому же, люди от природы не привыкли наверх смотреть, — продолжал он. — Вот ты, часто на небо смотришь?       — Ладно, не важно, пойдём уже, итак опоздать можем, — потерев переносицу сказал я. — И спасибо ещё раз, за спасение.       — Не бери в голову, — уже с серьёзным, хоть и спокойным видом ответил он, — это был мой долг, как маски, так что всё окей.       — Ладушки…       Дальнейший путь до школы прошёл незаметно. Во время него мы болтали о всяком, вроде последних нападений химер…       —… ты видел, кстати, как Механический Дьявол вчера ночью ту химеру-черепаху отделал? — спрашивал я.       — Ага, он настоящий про! — отвечал Валя, — Я бы смог не хуже, правда не так эффектно и быстро, всё же огневая мощь — это не самая сильная сторона моих девочек. — Он сделал паузу ровно в одну секунду. — Но всё равно смог бы!..       … или событий на «сцене масок».       —… говорят, лорд Гуд-Ра собирается Шелкопрядов под корень вырезать, — с воодушевлением рассказывает Валя.       — А что они ему такого сделали? — Эти ребята, вроде как, ничем особо незаконным не занимались или, по крайней мере, не палились на таком.       — А эти сволочи, оказывается, имели у себя в рядах Гипноманта, который частенько девок для них дурманил, — ответил он с отвращением. — И недавно они на Лордову дочь позарились, когда та по клубам шастала. Они её поимели, не зная, кто она такая, а сейчас, когда всё выяснилось и лорд прознал обо всём, то только бежать им и остаётся. Да вот только хрена с два Гуд-Ра им позволит.       — Ублюдки.       К Гипномантам всегда было предвзятое отношение и по большей части не зря. Силы этого класса пробуждаются у людей властных и манипулятивных, так что поведение их почти всегда соответствующее. Доверия к этим ребятам почти никакого нет, из-за случаев подобных этому. Многие из повелителей разума часто не могут сдерживать себя из-за перспектив, открывающихся перед ними и бросаются во все тяжкие, считая себя всемогущими и не думая о последствиях. В результате таких либо ловят и вербуют, надевая метафорический или реальный ошейник с бомбой или ядом. Либо, чаще всего, казнят на месте «за мозгоёбство». Чаще всего, заслуженно.       Так, за разговорами, мы и не заметили, как дошли до места назначения. Школа встретила нас своими серыми стенами и закрытыми, но не запертыми дверями. Внутри было видна просто орда аур всевозможных цветов и расцветок. Я поморщился от боли в глазах. Надо бы попросить у отца и мамы, чтобы меня на домашнее обучение перевели. Или хотя бы во вторую смену, ибо я уже так не могу. По ощущениям, я такими темпами из-за перегрузок скоро ослепну. Решение для этой проблемы у меня было, но это только полумера. Впрочем, иных вариантов у меня всё равно не было.       Достав из кармана чёрную маску для сна, я надел её. Из-за этого, я не видел ничего, вроме аур, что неплохо разгружало мои глаза и мозг, но полностью напряжение не снимало. Без слов, Валя тут же взял меня под руку и повёл к зданию школы. И как только он открыл дверь, началось нечто странное, ибо я мгновенно вырубился.

***

      Это было обычное тихое утро для Каспиана Дрозе, капитана дворцовой стражи. Резиденция правящей династии Колдрона всегда была тихим местом, по крайней мере, на первый взгляд. Если же заглянуть поглубже, то можно одновременно ужаснуться и восхититься тому, что регулярно происходит в его стенах. Впрочем, это уже другая история, да и не касались Каспиана все эти интриги знатных родов и монархов. Его делом было охранять дворец и членов королевской семьи, а также подчиняться их приказам. Большего он не хотел, большего ему было не нужно, спасибо большое.       Так бы это утро и было бы тихим и спокойным, если не одно событие, что в будущем перевернёт весь Форланд с ног на голову и обратно. Два события, на самом деле, но произошли они одномоментно. Во-первых, Песочные Часы древних эпох внезапно пришли в движение. Эти древние механизмы веками, если не тысячелетиями стояли недвижимо и использовались как угодно, но не по прямому назначению: их использовали для ритуалов Получения Класса, сброса Уровня или создания высших фамильяров, но никогда для истинного предназначения любых часов — измерения времени. И сейчас, спустя только боги, драконы и эльфы знают сколько времени, они перевернулись и начали исполнять своё предназначение — отмерять время.       Во-вторых же, где-то глубоко в дворцовом саду, ещё один древний механизм начал исполнять свою работу. Дворец был построен там, где стоит, исключительно из-за проходящих в этом месте лей-линий или же Мировых Жил, что были весьма близки к поверхности. Благодаря этому, правящая семья магов могла беспрепятственно черпать из земли практически дармовую магическую энергию, что было очень удобно. Но мало кто знает, что до дворца там стояла ещё одна структура.       Она представляла собой крупное каменное газебо, выполненное будто из белого мрамора в стиле, который пришельцы из иных миров назвали бы древнегреческим. «Будто из белого мрамора», потому что ни одна сканирующая магия не могла определить материал, из которого это маленькое святилище было создано, а повредить его, чтобы добыть кусочек материала для анализа было тем более невозможно. Под навесом, в его центре располагался вычерченный в полу круг, полный рунических вязей, что напоминали собой больше некое грандиозное уравнение, чем оккультный рисунок. Двенадцать колонн поддерживали массивную крышу, под которой уже много лет вьют гнёзда птицы.       Изначально на месте дворца стояло это небольшое святилище. Мало кому известно его предназначение, а те, кто знают, вряд ли расскажут.       Механизм этот стоит точнёхонько на пересечении Мировых Жил, и в своём спящем состоянии ничего с этими самыми жилами не делал. Однако теперь, когда древние Часы начали обратный отсчёт, механизм начал свою работу. Ответственный за наблюдение за лей-линиями дворца волшебник тут же встрепенулся, почувствовав массивный отток энергии из подземных потоков маны. Ни он сам, ни его предки с таким не сталкивались, поэтому он тут же поднял тревогу по сигнальному амулету, оповещая Каспиана о возможной опасности в дворцовом саду. А пока капитан стражей раздавал приказы и указания, загадочный механизм в саду всё продолжал свою работу.       Вытянув из подземных сосудов достаточно энергии, он запустил свой главный процесс. Руны на полу засветились ярким светом всех цветов радуги, после чего, свет постепенно перешёл на остальные части структуры, формируя новые витки рунических формул на всех поверхностях. Птицы, ощутившие нечто неладное ещё в самом начале грандиозного ритуала, давно покинули святилище, как и все звери в округе. Да что там звери, все маги и магглы столицы прочувствовали мощь, что накапливал древний механизм!       Свет энергий сконцентрировался на крыше газебо, после чего выстрелил в небо широким лучом бесцветной энергии. Достигнув приличной высоты, он будто уткнулся во что-то, после чего само пространство в точке столкновения пошло трещинами. Затем поток энергии наконец пробил дыру в пространстве, что вела куда-то не туда, но в другое место, что крайне далеко от Колдрона и Форланда вообще. Открытой она оставалась недолго, ибо скоро через неё в Форланд влетела искорка. Она была столь маленькой, что даже если бы не этот безумный поток силы, то вряд ли кто-то заметил бы её. То была душа.       И быть ей растворённой в этом безумном потоке энергий, если бы к ней не пришли на помощь. Белого цвета огонёк появился из ниоткуда, после чего влетел в столб энергии, будто не замечая его, а затем прикрепился к искорке души, защищая её от разрушения и связывая с собой. И закончив привязку, огонёк потянул душу к земле, в центр ритуального комплекса. Они быстро достигли газебо, а после того, как они прошли сквозь его крышу, то поток силы тут же иссяк, а дыра в реальности затянулась.       При достижении пола, всего исписанного рунами, Эссенция Механизма-Кардинала, которой и являлся огонёк, уже было хотела начать процесс формирования тела, спроектированного по желанию своего нового носителя, как тут случилось непредвиденное. Часть ритуального комплекса, отвечавшая за формирование нового тела, была изменена. Нет, не так: кто-то очень умный, сведущий в рунах на уровне древних драконов или даже богов, и довольно могучий, написал поверх стандартной рунической вязи новую, которая должна была сформировать конкретное тело для души носителя Механизма-Кардинала, в обход его воли. Что было неприемлемо. Эссенция уже было хотела избавиться от этого грубого вмешательства, как вдруг, формирование началось само по себе.       Испытывая то, что можно отдалённо назвать паникой, — но только лишь отдалённо, ибо мыслят орудия, если столь человеческий термин можно применить к ним, совершенно по-иному, — Эссенция тут же принялась в лихорадочном темпе стирать надстройку, но опоздала. Процесс формирования тела уже завершился, хоть и не успел изменить тело нового носителя полностью, ибо часть надстройки удалось стереть, что окончило формирование где-то чуть менее, чем на половине.       Тело было странным, немного неполноценным, но в целом пригодным для исполнения миссии. Эссенция углядела ещё один плюс в этой ситуации: если носителю не понравится его новая оболочка, то можно предложить ему её изменение в качестве награды за выполнение миссии. Если, конечно, он не догадается обратиться к другим разумным для решения этой проблемы. Но надежда была не чужда Эссенциям, так что она сделала то, что могла сделать и вселила душу носителя в новое тело, заодно самой перейдя в физическую форму. Затем, она отдала телу носителя команду на пробуждение.

***

      Ещё одно пробуждение вышло намного менее трудным, чем то, что было в самом начале этого дня. Но куда более бизарным. Судя по аурам, что я видел сквозь маску, я был в каком-то лесу. Причём в лесу без какой-либо живности, что уже как-то терялось на фоне того, что я, блин, в лесу, а был в школе, но всё равно было странно.       Сняв маску, я увидел, что нахожусь внутри какой-то каменной беседки с колоннами в древнегреческом стиле. Вокруг неё были только деревья, кусты цветов и тишина, лишь ветер немного шелестил кроны деревьев. Рассветало. Встав на ноги, я обнаружил кое-что в своей руке.       Этим кое-чем оказался странный блокнот. Его странность заключалась в прозрачной полусфере, что располагалась по середине его обложки, а также то, что он не отлипал от моей руки. Серьёзно, я пытался, но сколько бы не тряс рукой, блокнот не отделялся. У меня получилось лишь взять его в другую руку и тогда он отстал, но лишь для того, чтобы прилипнуть к другой руке. Странные дела.       Я начал нервничать, после чего почувствовал, как что-то касается моей ноги. Я тут же отпрянул и обернулся, чтобы увидеть, что ноги моей касался... Мой хвост. Да, хвост. Длинненький такой, где-то метр в нём точно есть, а также покрытый шерстью рыжего цвета, как мои волосы. Он брал своё начало где-то в районе копчика, после чего выходил наружу через специальное отверстие в штанах, непонятно откуда взявшееся. Он качал своим кончиком, видимо отражая мои эмоции.       — Что за хрень? Почему?... Откуда!?... — Ответов, естественно, не последовало. — Прямо как у кота… — внезапное осознание пронзило мою голову. — Так, стоп...       Уже ни не что не надеясь, я положил свою руку на макушку и нащупал там то, чего быть не должно. Ушко. Одно из двух, треугольных кошачьих ушей. Я тут же попытался нащупать свои человеческие, но ничего не нашёл. Видимо, они превратились в эти, кошачьи.       — Да что за день сегодня такой?! — пожаловался я в пустоту, после чего присел.       А присев, я понял, что ещё что-то не так. Спустя секунды, я понял, что именно. Я чувствовал что-то необычное. Точнее, я кое-чего не ощущал. Непривычное ощущение пустоты промеж ног заставило сердце пропустить удар, шерсть на хвосте встать дыбом, уши прижаться к голове, а кожу покрыться холодным потом. Меня пронзила ужасающая догадка.       Когда я опустил руку на промежность, то... Ничего. Моя рука нащупала только пустоту. Солдатик куда-то делся. Сунув руку уже под одежду, на месте, где у меня ещё час назад были причиндалы, было гладко и плоско. Я не нащупал там ничего, кроме одного маленького отверстия на том месте, где у девушек находится уретра. Видимо, это она и была. Высунув руку из-под одежды, я оторопело посмотрел на неё, после чего выдавил из себя одно единственное слово.       — Ч-чего?..