Марахси

      — Славьтесь, повелитель!       Самое стандартное приветствие на планетоиде им. Д. Марахси вызвало у гостя гримасу отвращения.       — Ради всего святого, избавьте меня от марахсийского диалекта! — поморщился он, усаживаясь в кресло и кладя ногу на ногу.       Ромул промямлил что-то невнятное и умолк, глядя, как приезжий в дорогом костюме постукивает ногтями по ручке кресла: метроном, отсчитывающий секунды.       — Я здесь по поводу вашей задолженности Веге, — начал гость, но Ромул его перебил.       — Вопрос с вежским контрактом мы урегулировали своими силами.       — Не совсем так, — отозвался его собеседник, глядя в темное стекло с белесыми нитями войлоканита. — Вы получили сверку их бухгалтерии?       — Да, но там какая-то ошибка, — с бараньим упрямством покачал головой Ромул, его отражение тоже покачало головой между двумя столбами войлока. — Мы погасили все штрафы и пени, как положено. Я ее не подписал, ждал вас.       — Я ее видел. — Сигарета осветила лицо гостя с полуприкрытыми то ли от дыма, то ли для сокрытия истинных мыслей веками. — Она, к сожалению, верна. В порядке досудебного урегулирования должен вам напомнить некоторые пункты вашего контракта, чтобы не быть голословным. По договору вы должны были внести предоплату в размере восьмидесяти процентов от суммы заказа в установленные сроки — которые вы пропустили.       — Совсем не на много!       — Сорок девять вежских суток, или шестьдесят два марахсийских дня, — бесстрастно напомнил гость, выпуская дым в каменный потолок. — Согласно пункту восемь три ноль пять из любого поступившего платежа в первую очередь погашаются штрафные санкции, во вторую — просроченные проценты, в третью — срочные проценты, и только потом остаток идет на оплату товара. К производству сырья завод приступает при оплате не менее чем семидесяти процентов от суммы заказа. За сорок девять суток просрочки ставка пеней составляла в первые тридцать дней один процент в сутки, а в последующие девятнадцать ставка повышалась до пятнадцати процентов за каждый день, причем в сумму задолженности включалась и сумма неуплаченного штрафа. Штраф, если вы помните, составлял двадцать процентов от неуплаченной в срок суммы.       — Что? — мертвым голосом спросил Ромул.       — Войдите в их положение, — пожал плечами гость, глядя на него водянистыми глазами. — Гормональные препараты продукт капризный, с небольшим сроком годности и с особенностями хранения, плюс по истечении этого самого срока требуются расходы на нормативную утилизацию, которую оплачивает виновная сторона, то есть вы. В общей сложности сумма вашей задолженности на текущий момент составляет…       — Восемьдесят процентов от суммы контракта, — вдруг гаркнул Ромул, грохнув кулаком по столу. — Мы им, сукам, восемьдесят процентов отстегнули, и опять должны по самые гланды? А они даже к производству не приступали?       — Мистер Ромул… — Гость приподнялся, но хозяин толкнул его назад в кресло пятерней, совсем не дружески толкнул, хотя постарался скрыть это тем, что положил обе руки ему на плечи и с отчаянием заглянул в глаза.       — Мистер Хиотис, — проникновенно сказал в эти самые глаза Ромул, чувствуя, как начинает набухать и пульсировать височная вена, — я помню, что вы просто посредник, но передайте им, что они больше ни гроша у меня не получат, пока не начнут производство и поставки. Ни единого сраного ломаного виртуального кредита, чтоб я сдох! Двадцать процентов от неуплаченной суммы? Даже если я весь планетоид на торги выставлю вместе с этим живьем, которое тут обитает, я столько не наберу.       Он сделал над собой усилие, чтобы отступить на шаг и выглядеть спокойным.       — Я понимаю ваше негодование. — Хиотис сделал сигаретой движение в воздухе, огненная точка описала круг и замерла, ее огонь, как ни странно, успокоил Ромула, который словно зачарованный следил за этим светлячком. — В какой-то мере даже я нахожу условия контракта жесткими, и поэтому готов выступить от вашего имени по вопросам реструктуризации задолженности. Два процента от суммы долга. Если у вас есть встречные предложения, я слушаю.       — У меня нет никаких предложений. — Ромул тоже достал сигареты трясущимися руками, затянулся, закашлялся и выдохнул дым себе под ноги, точно хотел исчезнуть в нем, как неуклюжий джинн. — Разве что засунуть этот контракт им в глотку и протолкнуть в кишки ломом.       — Вы сами его подписывали, — напомнил ему Хиотис. — Было бы неплохо вашим юристам и экономистам читать то, что подсовывают вежцы, и если имеются сомнения, обращаться к консультантам. Буду всегда рад вам помочь.       — Помогите сейчас, — вдруг горячо и страстно сказал Ромул, развернувшись к нему и неловко гася сигарету в пепельнице. — Я в долгу не останусь.       Хиотис взглядом оценил степень отчаяния в его глазах.       — Мне нужны все обстоятельства вашей сделки, — медленно сказал он. — Включая и те, которые вы находите нужным держать при себе. Посредники, размеры взяток и откатов и так далее. И зачем вам понадобились гормоны — тоже.       Ромул кивнул. В дверь вломилось странное создание, будто собранное на живую нитку из обломков андроидов, не подлежащих ремонту. В руках уродца был поднос с выпивкой. Один из стаканов с янтарным содержимым оказался перед Хиотисом, но тот только повертел его в руках и поставил обратно. Ромул выпил свой залпом, и сдавившая череп невидимая веревка на время ослабла. Он распустил узел галстука и уселся боком на край стола.       — Я могу рассчитывать на ваше молчание? — не хмуро, а как-то иначе, но не менее веско спросил он, разом перестав быть разъяренной деревенщиной.       — Можете, — благосклонно кивнул Хиотис. — Я всегда на стороне клиента.       — Знаю, — коротко отозвался Ромул.       Хиотису пришлось проглотить своё «откуда», он не был уверен, что действительно хочет слышать ответ. В конце концов, меньше знаешь — крепче спишь.       Ромул тем временем вытолкал перештопанную жестянку за дверь и прижался спиной к косяку — его немного вело.       — У меня есть еще кое-какие обязательства, — негромко сказал он. — Марахси в силу своего космографического положения имеет неоспоримые преимущества в некоторых сферах бизнеса, если вы понимаете, о чем я говорю.       — Эллиптическая орбита и транзитный ход, — кивнул Хиотис.       — Да, — неохотно выдавил Ромул. — В течение одного нашего оборота вокруг светила, равного двенадцати стандартным земным годам, Марахси находится в системе Мумбаев всего шесть лет: три в одну сторону, три в другую. Оставшееся время мы движемся по территории Новой Виктории и нейтральной полосе.       — На пару недель вы пересекаете границу Урсулы, — напомнил Хиотис.       — Они нас не трогают, — отмахнулся Ромул. — Что такое две недели из ста сорока четырех месяцев? Три года назад во время прохождения викторианской территории мною лично был получен грант на некоторые исследования в области… области…       Он запнулся, не зная, какое слово лучше употребить, и Хиотис предупредительно поднял руку.       — Опустим подробности, — предложил он. — Придумайте какое-нибудь нейтральное слово для обозначения проекта. Или оно у вас уже есть?       — Ромульяне, — быстро и с некоторой гордостью сказал Ромул. — Если проект не будет завершен, санкции вежского завода покажутся мне рождественской сказкой. Вот для этого мне и нужны проклятые гормоны. И еще немного времени и удачи.       Хиотис слушал рассеянно и почти без интереса, пока Ромул говорил, говорил и говорил, но два процента в невидимом счетчике неуклонно прирастали нулями.