"Legacy of Heaven"

      Бесконечный бег по коридорам…       Крик ребёнка, которого, кажется, разрывает на части боль. Это мой дом, я знаю его, как свои пять пальцев, но каждый раз распахиваю не ту дверь, возвращаясь в собственную спальню. Не туда, где плачет младенец. Снова бег по обжигающе холодным полам, распахивая дверь за дверью, натыкаясь на окровавленную, пропитанную потом постель, чадящие свечи в канделябрах по всем поверхностям, с задёрнутыми занавесками. Там стоят тазы с тёплой водой, которая уже не розоватая, а такая же багряная, как простыни. Крик младенца не прекращается, уже срывается на хрип… Найти бы комнату… только найти, и всё закончится. Я молюсь тем, кого в этом мире уже нет, моей волей и моим решением они лишились поклонения, заперты каждый в своей толще… Молиться больше некому, ведь судорожный шёпот никто не слышит.       Двери… двери… двери…       Бесконечный коридор, где их сотни, но за каждой из них — кровать, кровь, свечи… Дурная бесконечность и собственные бессильные слёзы раз за разом. Я не знаю, когда это закончится. Не знаю, как выбраться из этого мрака с ароматом удушливого воска, от которого все стены в копоти, и запах гари переполняет лёгкие. Падаю на колени, поднимаюсь, снова бегу, распахивая одну за другой, надеясь всё же отыскать нужную, помочь. Ему больно… Или ей… Просторная хлопковая рубашка пропиталась кровью от паха до щиколоток, липнет к ногам, и мешает бежать. Коридор становится ещё длиннее…       Раскрываю крылья, на последних крохах сил рванувшись вперёд, сбивая свечи с тумбочек, на равном расстоянии стоящие по всему коридору, и пальцы наконец касаются дверной ручки последней преграды, надавливая без промедления. Комната открыта, и в ней невыносимо холодно, но антураж изменился: серые стены, покачивающаяся колыбель, распахнутое настежь окно, в которое долетают мокрые снежинки мерзкой столичной погоды. Стоит подбежать к колыбели, и плач сразу же обрывается…       Детская кроватка пуста…              — …Вики…       — Хватит… Я… Я не могу больше… — шепчу, силясь отмахнуться.       — Вики!.. — встряхивают за плечи, почти отрывая спиной от постели.       Я дёрнулась, выпадая из кошмара, который преследует уже третий год. В комнате темно, не считая лунного света, бьющего в окно супружеской спальни. Во рту пересохло, зато лицо горит от слёз. Опять же не в первый раз. Дурнота, головокружение, попытка разобраться, где сон, а где всё-таки реальность. Впрочем, если задуматься, то каждая из частей моей жизни последние годы — кошмар.       По лбу, стирая испарину, бегут тёплые, чуть жёсткие пальцы, знакомый шёпот успокаивает:       — Всё хорошо… Просто кошмар…       «Просто…» — усмехается что-то внутри, захлёбываясь в отголосках истерики.       — Воды… — едва удаётся сглотнуть.       Шум наполняющегося кубка, холодный металл после короткой возни, с попыткой хотя бы не заливать питьё лёжа, прижимается к губам. Даже вода отдаётся привкусом меди и железа, но всё же в голове немного проясняется, и удаётся куда более осмысленно оглядеться по сторонам, наконец соображая, что действительно — кошмар. Успокаивающе поглаживает знакомая энергия с оттенками сирени. Руки бережно опускают обратно на подушки. Короткая возня, постель проседает сбоку, и объятия старательно разгоняют панический озноб, скользят ладони по волосам и лопаткам.       Вздох, чуть обжигающий лоб:       — Кажется, тебе стоит снова начать принимать настой, — шепчет Дино. — С ним кошмары были реже.       — Я не могла работать. После него просто сон. Пустой… — тихо отвечаю я, словно в доме есть шанс ещё кого-то разбудить, — Не хочу. Если не высыпаешься, давай попробуем, как раньше, спать отдельно…       — Не говори глупости, — отрезает ангел, крепче обнимая и скользя губами по наметившимся морщинкам на моём лбу. — Это наша общая беда. Я тебя не оставлю, особенно после всего…       Сирень становится мягкой и успокаивающей. Прикрываю глаза с благодарной улыбкой, упираясь лбом в тёплую шею, пытаясь надышаться, кажется. Кошмар стирается, уходит куда-то на второй план. Только всё ещё поминутно прижимающиеся ко лбу тёплые губы, надёжно обнимающие руки. Сказка, хоть и с горькими последствиями. Чуть поддевает моё лицо пальцами, осторожно касаясь поцелуем губ. Жизнеутверждающе, заботливо и мягко. Хочется большего, но совершенно нет сил. Поцелуй долгий, чувственный, окончательно выводит из ужасов.       Ангел отстранился, выше подтянув одеяло, продолжая поглаживать меня по щеке пальцами:       — Поспи. До твоего подъёма ещё около трёх часов.       — А ты?.. — сонно спрашиваю я.       — Нужно быть на работе чуть раньше. Закончить отчёт… — вздыхает Дино, — Спи, Вики…       Киваю, погружаясь в спокойный сон, пытаясь избавиться от лишних мыслей, дать себе хоть короткую передышку и возможность отдохнуть. Не выходит, как и всегда. В голове прокручиваются кадры воспоминаний о том, что произошло с тех пор, как я оказалась здесь. О том, как всё стало именно таким, как это выглядит сейчас — напускная картинка счастливой семьи, отлаженный быт, насколько это возможно в столице. Счастливица – глазами прочих женщин. Жена серафима Дино, Несущая Равновесие, соправительница Мальбонте, хранительница части сил первого полукровки…       Дом, статус, блага и почести. Уважительные кивки и вежливые улыбки, покуда смотришь на тех, кто ещё способен испытывать страх, и злые шепотки, стоит повернуться спиной. Власть всегда манит, она сладка. Я осознала это не так давно, вкусив и её последствия, и её регалии. «Казнить или миловать?..» — с привычной звериной усмешкой спрашивает облачённый в воронённые латы мой «предок», за креслом которого я обретаюсь, стоя, будто ангел, за правым плечом, и пытаясь взывать к благоразумию. Жаль, что выходит далеко не всегда… Совсем нечасто…       Прислушивается, но всегда находит тысячи обоснованных обвинений, которым мне нечем апеллировать. Он видит души насквозь — каждую язву, каждую червоточинку, пересказывая мне мысли трусливых ангелов, лживых демонов, и бессознательно подводит к тому, что я… мы ничем не лучше них. Такие же низменные, такие же бесполезные, подгнившие. Вот только в наших руках поводья, которые тащит в неизвестность тщедушная кобыла бессмертия. Не разбирая дороги, сбиваясь с пути, плутая, но всё равно упрямо тащит…       Но у меня есть «якорь»…       Дино… Мой ласковый незапятнанный ангел. Такой же сирота, как и я, прошедший со мной весь путь от предательств и до взлётов. Оба осиротели окончательно. Оба потеряли родителей… Возможно, это нас и сплотило, позволило сделать необходимый шаг навстречу друг другу, чтобы хоть в какой-то из частей жизни не быть одиночками. Жестокость моей покойной матери, предательство его покойного отца: всё это сделало нас… Взрослее? Мудрее? Умнее? Едва ли… Просто позволило найти точки соприкосновения, которые мы бы не нашли в ком-то другом.       Дважды мы пытались дать продолжение. Первый — выкидыш на раннем сроке. Второй… наша дочь родилась, но прожила всего три часа. Мальбонте, сохраняя серьёзное лицо, пояснял, что это «нестабильность». Та самая непонятная субстанция, довлеющая над мирами, которую ему довелось пережить. Попытки прекратились, когда я поняла, что третью беременность, если она завершится так же, пережить не захочу. Дино принял выбор, поняв, что утрат нам хватает с избытком… Лучше вдвоём, чем каждый раз испытывать эту уничтожающую боль, когда, сделав единственный вздох, если удалось появиться на свет, твой ребёнок умирал в муках.       Утраты…       Перед глазами вереница лиц…       Мама, Винчесто, Фенцио, Сэми, Ади, Эрагон, Люцифер, Мамон, Лой, Энди, Мисселина… Они пролетают, замыкаясь в хоровод, вспоминаются в самых разных настроениях, видах… Словно пролистываю фотоальбом с давно выцветшими фотографиями. Вроде бы прошло не так уж много времени. Вроде бы мы только недавно оплакали тех, кого потеряли, но вот эти самые «снимки», ещё год назад бывшие яркими, поблёкли, словно выгорели на солнце, которое я вижу, только покидая столицу, что бывает крайне редко.       Война унесла тех, кто нам дорог. И можно бы ненавидеть даже часть тех, кто всё ещё ржавой занозой сидит в моих мыслях за проступки и выборы, которые привели к этому дню… Но так ли я уверена, что стала бы что-то менять?.. Или всё же вековая распря должна была закончиться, оросив парящие острова таким количеством крови, что смертные видели знамение появления нового правителя небес в кровавом дожде над всем своим миром? Над всем… моим прежним миром, с которым стёрлись последние связи после смерти родного отца…       Теперь только вечность… Только бессмертие в иллюзорном благополучии Небес, которые унаследовали тираны, блаженные и покорные их причудам трусы…       Лица касался тёплый солнечный луч. Я недоверчиво приоткрыла глаза, глядя на удивительное и редкое зрелище: в небе над столицей сияло солнце. Пожалуй, оно разогнало больше теней в моей голове, создавая среди привычных тревог более сносное настроение и состояние. Из постели выбираться не хочется, но необходимо. До собрания совета цитадели около пары часов. Нужно привести себя в порядок, заставить себя перекусить. Тем более, что со стороны кухни заманчиво пахнет заботливо приготовленным Дино завтраком. Приходится всё же сделать над собой усилие.       Есть уйма заклинаний, но Несущая Равновесие, Серафим Совета, предпочитает выполнять большую часть бытовых задач, как смертная. Так проще чувствовать себя живой. Застелить постель, подготовить платье, чем-то похожее на то, что когда-то носила Ребекка Уокер. Я становлюсь её копией? Едва ли… Я всё ещё слишком… слишком… рохля, чтобы хотя бы отчасти быть похожей на собственную мать, пожертвовавшую собой, чтобы я продолжала зачем-то жить. Душ, завтрак, неторопливые сборы…       Взгляд в зеркало заставляет хмуриться и искать в отражении ту девушку, которую шесть лет тому назад насильно загнали в кабалу, из которой нет ни единого шанса выбраться. Лицо стало каким-то птичьим, слишком острые черты, круги под глазами, поджатые, чаще всего, в нить губы утратили полноту. Облачение серафима ушивали уже минимум трижды. Каждое из них… И праздничное и повседневные. Иссушили попытки беременности и её последствия. Обручальное кольцо тоже стоит отнести к ювелиру…       При последней мысли, единственное украшение соскочило с пальца, укатываясь под кровать. Не было нужды наклоняться и искать — стрёкот оповестил, что провалилось меж досками.       — Дурной знак… — нервно сглотнула я.       Помотав головой, снова зачем-то вознесла непонятно кому молитву, отступая от зеркала и покидая сначала спальню, затем, взглянув в конец коридора, на извечно запертую комнату с колыбелью, покинула и дом. В тысячный раз подумала о том, что стоит прекратить этот фарс. Силы мои не бесконечны. Чем дальше, тем чаще понимаю, что мой ресурс почти иссяк. Хочется когда-нибудь закрыть глаза ночью, а утром не открывать. Быть может, когда-то это можно будет реализовать, но… Не сегодня и не сейчас…       Солнце продолжало делиться теплом, словно убеждая в обратном. Всю дорогу от дома до мраморной лестницы цитадели, ласковые лучи поглаживали лицо и открытую шею. Вежливые поклоны обитателей города, натянутые улыбки, но их страх я чувствую кожей. Любой из них с удовольствием отмотал бы время назад, не позволив случиться появлению нового Господина Равновесия. До собрания десяток минут. Я не люблю опаздывать, потому стараюсь поторопиться, пробегая ступени, придерживая юбку. Торендо с кривой усмешкой одёргивает меня почти постоянно — негоже верховной носиться по лестницам, словно гарцевой игривой лошади.       И всё же на совет успеваю…       Распахиваются двери в зал Совета. Не оглядываясь прохожу к своему месту, только уже опустившись на стул, отмечаю, что Дино нет. Заработался и забыл? Бывало, но едва ли. Может, что-то срочное, придёт позже. Нет и Мальбонте. Только Кроули, Торендо, Сандес… Не та компания, в которой мне бы хотелось провести даже пару минут своего времени, но работа. Выбора нет.       Наконец, двери распахиваются, и Мальбонте широким шагом входит в зал. Застывшая маска жестокости на лице. Что-то не так. И тревога моя начинает нарастать. Он делает всего один жест, приглашая выйти на балкон, ведущий во внутренний двор цитадели. Торендо исполняя роль главного радетеля за мою безопасность услужливо отодвигает стул, помогая подняться. Тянет отшатнуться, памятуя детали, памятуя, что именно он когда-то убил Эрагона, с него, я была в этом уверена, и начался кошмар моего прошлого, но доказательства… Доказательств не было.       Во внутреннем дворе, словно в издевательство ярко светит солнце, пять плах и приговоренные с мешками на головах. Цветущий вечный сад оплота Рая выглядит контрастом рядом с эшафотом, который пропитан кровью. Я почти привыкла к этому, пробегая взглядом по крыльям связанных провинившихся: два демона, три ангела. У одного… золотые крылья… Сердце ударяется в горло, приходится помотать головой в нелепой надежде, что я ошиблась, не может быть, чтобы…       Мальбонте безучастно произнёс:       — Сегодня было покушение на мою жизнь. Эта пятёрка выкрала последний осколок Зеркала Небытия. Стража, да и я сам, среагировали достаточно быстро. Удалось схватить. Что ж… Перевороты никогда не бывают безнаказанными. — кривая усмешка, повелительный жест руки и стражи стянули мешки с голов попавшихся на попытке убийства правителя Бессмертных. — Даже безуспешные, следует отметить…       Дёрнулась, пытаясь раскрыть крылья, оборачиваясь, шипя в лицо Мальбонте, словно это как-то могло изменить ситуацию:       — Он не мог!..       Усмешка, следом обхваченный пальцами подбородок, удерживая зрительный канал — удар кадров в память, словно это не над ним, а надо мной склоняется с осколком… Дино, целясь в горло, чтобы решить «проблему» быстро и максимально безопасно. Не успевает. От удара силы улетает в сторону. Заговорщиков выводят из покоев правителя, отправляя в казематы, но ненадолго. Их кара одна — казнь. Не первая попытка, не первый заговор в попытке избавиться от тирании, которая прикрывается благочестивыми общениями справедливости.       Но перед глазами разворачиваются кадры, которые уже случились…       — Не мог?.. — с кривой усмешкой поинтересовался полукровка. — Так ли чист твой муж, Виктория?..       — Он… Он… — слёзы душат, сказать что-то ещё не в силах, картинка всё ещё крутится перед глазами. Проталкивая пересохшим второй раз за утро горлом: — Не… Мог…       — Нет разницы, каковы крылья предателя, если он предатель. — толчок в лопатки, взмах руки, и стражи подняли наточенные клинки, — Пощады не будет.       Я смотрела в глаза своего мужчины, проваливаясь в воспоминания о казни Адмирона, читая по шевельнувшимся губам:       — Не вини себя, Вики…       Ещё взмах и по воздуху плеснули золотые волосы моего серафима. Голова покатилась с плахи, переливаясь в локонах издевательскими солнечными лучами. Воздух застрял в лёгких криком, который я уже не могла выдохнуть. Всё замерло и лазурные глаза Дино смотрели в небо пусто и безучастно.       В копилку моего прошлого добавился ещё один кошмар, срок которому — вечность…