"Legacy of Heaven"

      За несколько дней жизнь превратилась из привычного ада в персональный кромешный. Попытки сцеживать молоко, которое норовило протечь в неподходящий момент, поскольку не использовалось по назначению, доводили до исступлённого воя. По нескольку раз в день — переодевания. Пришлось даже перенести в кабинет несколько платьев, чтобы успевать сменить испорченную одежду прежде, чем будет очередное разбирательство. Пожалуй, я была рада вернуться к работе и даже рада новому секретарю. Расторопная девица, хоть и не такая усидчивая, как Генри, но всё равно с грехом пополам все задачи выполняла. А работа… Снова благодарность — если бы не дела, я бы уже спятила.       Очередные папки с материалами, жарящее в спину солнце, попытка собраться с мыслями и определить наказание. Больше не щадила, невольно представляя имя своего мужа на свитках в графе «обвиняемый», если описанное в содеянном хоть как-то соприкасалось с его поступками. Написать вердикт, оставить резолюцию, подкрепить печатью, отложить в одну из трёх папок: казнь, заключение на срок отбытия наказания, штраф и отработки. Почему-то мне показалось разумным добавить такую мелочь, как возможность поработать в городе, выгребая грязь с улиц для не слишком сильно провинившихся. При повторном попадании в руки стражи: заключение без пищи. На третий раз — плаха.       В какой-то мере начали доходить мотивы Мальбонте о правлении жёсткой рукой и удержании власти в узде. К сожалению, поток обвиняемых не редел почти никогда. За редкими исключениями, но в этом случае, скорее был недосмотр стражи…       Удалось чудом передать весточку Мими с новостями. Ответа, правда, я так и не получила, но прошло слишком мало времени. Да и едва ли в сложившейся ситуации она смогла бы помочь отыскать выход из положения. По крайней мере, не так быстро. Собственные мысли заходили в тупик, едва я добиралась до финальной точки: что делать, если любой из планов провалится? Куда бежать?.. Укрыть сына в школе? Едва ли Мальбонте от отчаянья не нанесёт удар по оплоту знаний. Тут даже с поддержкой нового правителя Ада всё покатится в пропасть. Нет… Риск был не оправдан. Просто перебьют всех, кто посмеет сопротивляться, а на ребёнке останется печать чужих жизней, которые были отняты по глупости его нерадивой матери.       Заныли виски, и я отодвинула от себя документы, откинувшись на подголовник рабочего стула. Ещё и грудь была до невозможности твёрдой и тяжёлой. Стоило сходить в башню, попытаться сцедить молоко и вернуться к делам. Тем более, что во второй половине дня планировалось заседание нового совета. Пожалуй, это было самым забавным. Со снотворным я практически застопорила деятельность совета. Утвердить должности без моей подписи было невозможно. Отобранные советники не могли полноценно выполнять свои обязанности. Бюрократия внесла необходимые коррективы в работу цитадели. Так что, новая пара советников была назначена только тогда, когда я приступила к своим обязанностям.       И ещё удивительнее — Торендо всё же был жив…       Не сказать, что я уже безоговорочно верила ему, но всё же постепенно отступившее напряжение давало надежду. Как и предполагалось, за «могилами» ухаживал его слуга. Каждую неделю, а то и по паре раз обрывая лишнюю траву, протирая камни и поливая цветы. От него же, к слову, я узнала, что цветы перед камнем матери оказались чистотелом. Уже углубившись в свойства, усмехалась от собственной дремавшей в тот момент интуиции — цветок, способный излечить и оставить ожоги своим соком. Так и она — способная сжечь, но всё же спасшая в конечном итоге.       Всё же поднявшись из-за стола, я поплелась к выходу. Секретарша перебирала подшивки с пергаментами, пытаясь выучить систематизацию своего предшественника. Аналогия с земными клерками заставила улыбнуться. Так ушла в себя и работу, что на меня даже внимания не обратила. Лишь вздрогнула, кажется, когда я захлопнула дверь, выйдя в коридор. Прямой, светлый. В конце распахнутое окно над лестницей. Движение свежего воздуха и доносящиеся из противоположного конца голоса…       Я сглотнула, взглянув на приоткрытую дверь кабинета Мальбонте, и нерешительно пошла к ней, стараясь двигаться бесшумно. Голоса стали чётче. Раздражённый голос правителя, успокаивающий лекаря цитадели и немного нервный, принадлежащий Торендо. По спине ползли мурашки, но я всё же прильнула к зазору неплотно закрытой двери, прислушиваясь.       — …Он не ест. Уже третьи сутки пошли. Молоко кормилицы не подходит, — виновато проговорил лекарь.       — Значит, нужна другая кормилица, — бросил полукровка.       Вздох Торендо:       — Вы отбрасываете самый очевидный вариант, повелитель. У него есть мать. Её молоко…       — Она наказана. Ты сам прекрасно знаешь, в чём причина моего решения. Хотела наложить на себя руки. Если бы не воспоминания торговки о том мальчишке, её секретаре, она бы и задумку до конца довела, — скрип ножек отодвинутого стула, шаги из стороны в сторону. — Если я сейчас дам поблажку, то и в будущем она будет пытаться противиться моим решениям и действиям.       Кажется, серафим рискнул усмехнуться:       — А если не дадите — ребёнок ослабнет и рискует погибнуть.       Повисло молчание. Мальбонте думал, пытаясь подобрать наиболее болезненный для меня вариант. Кажется, я перестала дышать, пока ждала вердикта. Где-то внутри бессознательный шёпот молитвы о снисхождении. Но всё же внутренне понимала, что шансов на милость крайне мало.       — Этого не будет. Ищите новую кормилицу. Ангела, демона — не имеет значения. Виктория сына не увидит, — наконец долетело до меня.       Хотелось сползти по стене на пол, но всё же с трудом удержалась на ногах.       — Для молодой матери это тоже стресс — разлучаться с ребёнком, — попытался увещевать лекарь. — Если учесть обстоятельства развития силы, то ей вдвойне тяжелее. Умереть, так и не проведя с ребёнком достаточно времени, не подарив ему то, что отдаёт почти каждая мать… Полагаю, госпожа осознала ошибку и едва ли станет впредь действовать наперекор воле повелителя.       Короткая пауза и гневная реплика:       — Решение окончательное. В течение пары часов ребёнок должен поесть. Отвечаете головой…       Два почти синхронных вздоха сожаления, и я поторопилась отбежать на цыпочках подальше к лестнице. Думала, что выйдут, но, видимо, отпустили только лекаря. Старик вышел из кабинета, закрыв дверь и что-то бормоча, лишь губами шевеля, из опасений, что расслышат. Его взгляд прошёлся по коридору и наткнулся на меня, затравленно стоящую у лестницы, не успевшую скрыться из поля зрения. Усталая улыбка старшего лекаря и он развёл руками, словно бы говоря: мы пытались.       Я благодарно кивнула, прижав к груди ладонь, и побрела вниз по ступенькам, но обернулась, взглянув на лекаря. Расценив жест верно, он торопливо приблизился, спускаясь рядом со мной. Пока было тихо, и стражи в большей своей части патрулировали коридор с детской комнатой, служащие были на своих рабочих местах, изредка показываясь в коридорах. Мне хотелось нервно поёжиться от очередной тяжести в корсете платья. Грудь начинало припекать.       Лекарь хмыкнул, запустив руку в карман одеяния, и протягивая мне склянку с синеватым порошком:       — Полагаю, сегодня это стало более актуальным… Чайная ложка на кубок воды. Снижает уровень лактации, — вздохнул мой спутник, чуть морщась, и, взглянув на лестницу, которую мы преодолели. — Однако, с учётом обстоятельств, я бы не рекомендовал торопиться. Повелитель в отчаянии. Наследник не ест с момента рождения…       Я дёрнулась было к покоям сына, но была отторможена лекарем за локоть. Хотела вывернуться, но всё же со вздохом кивнула:       — Вы правы. Не стоит злить… Но как-то же он должен есть?.. Что происходит? Он здоров? — прозвучало взволнованно, и старик улыбнулся от моего вида и растерянности.       Тепло. По-отечески…       — Здоров. Очень крепкий. Но не принимает чужое молоко. Срыгивает всё, что съел и засыпает, — тихий укоризненный смешок, обращённый к себе самому, кажется. — Меня удивляет, что вы так спокойно это слушаете. Обычно, когда ангелам такое рассказываешь, матери морщатся от подобных уточнений. Вы же слушаете, пытаясь отыскать причину.       — Это мой ребёнок, — ответила я, прислонившись к стене, пытаясь унять тревогу. — Мне не может быть противно то, что с ним связано.       Лекарь вздохнул:       — Госпожа совершила опрометчивый шаг, который тем не менее считала правильным в тот момент. И всё же грех детоубийства — самый страшный как среди смертных, так и у небожителей, — он качнул головой, словно соглашаясь с собственным мнением. — Есть вероятность, что ребёнок так и будет отказываться от пищи. Слабый наследник повелителю не на руку. В этой ситуации придётся вновь завоёвывать подобие вашей благосклонности, чтобы зачать второго… — короткая усмешка от того, как я обняла себя за плечи, ёжась от одной лишь мысли, что сын может погибнуть. Не пугало даже то, что всё повторится, — Полагаю, он растерял все рычаги давления на вас, Виктория. Так что, опять же, предположу, что к завтрашнему утру пойдёт на уступки…       Выдавив слабую улыбку, я всё же отступила от стены, погладив старческую руку в жесте благодарности. Слова немного успокоили. Оставалось лишь надеяться, что он прав. Пожалуй, я впервые всмотрелась в его лицо осознано. Едва ли моложе покойного Кроули. Тоже ангел, дослужившийся до поста Начала. Неизменная бледно-зелёная мантия и небольшой кейс с зельями и порошками первой необходимости. Старик всегда был подготовлен на случай, если случится беда. Изборождённое морщинами лицо и пепельная бородка, которая, сколько я помнила себя, всегда была аккуратно подбрита, подстрижена.       Чуть качнув головой, я поинтересовалась:       — Почему вы помогаете?       — Непризнанные должны держаться вместе, Виктория, — он неожиданно подмигнул мне. — Я начинал с самых низов и не жалею. Мир раскрывается в других красках, когда к вершине идёшь постепенно. По меньшей мере ты почти точно знаешь, чем закончится тот или иной шаг окружающих.       У меня удивлённо приподнялись брови:       — Вы были смертным?       Короткий кивок:       — Именно так. Прозвучит хвастовством, но я был лекарем в Асклепионе. Древнегреческая лечебница, в которой божественное всегда шло рука об руку с медициной тех времён. Увы, подхватил инфекцию, проводя операцию, и умер почти следом за собственным «пациентом», — он усмехнулся, раскрытой ладонью указывая на пространство вокруг себя. — Знал бы я прежний, какие возможности существуют в мире, возможно, спас бы куда больше смертных при жизни. Но то было веком варварской медицины, разумеется.       — Полидор… — я нервно вспомнила его имя, потирая пальцами виски, — Следовало догадаться.       Старик кивнул, собираясь уйти:       — Доброго дня, госпожа.       — Подождите! — я неожиданно вспомнила один из насущных вопросов, который терзал с момента казни Лейны. — Мальбонте сказал, что моя помощница подсыпала мне в питьё и пищу порошок против зачатия. Правда ли это?       Он замер, опустив голову. Ответ, кажется, давался ему с трудом. Не хотел кого-то подставлять? Сам проявил инициативу? Невольно вспомнились все его взгляды, ещё с тех пор, когда Малю взбрело в голову зачать ребёнка. В то время я старалась просто выжить и не предавала им особого значения. Сейчас, кажется, пришло время выяснить — оболгали ли мою покойную помощницу, или всё же за моей спиной проворачивались какие-то дела, не согласованные с собственными пожеланиями?       Наконец, он обернулся. Лицо превратилось в восковую маску:       — Нет, Лейна не знала о порошке. Это… — он глубоко вздохнул, отведя взгляд, — Это была Лилу. Девушка обезумела. Ей хотелось… Чтобы вы страдали как можно дольше. А с учётом желания повелителя обзавестись наследником в кратчайшие сроки — всё оказалось на руку. Она несколько раз добавляла порошок против зачатия в тот, который вы принимали для подавления силы. Они не конфликтуют в своём составе, но результат был предсказуемым. Могу предположить, что, когда была выдана новая порция порошка, склянка оказалась без «добавки», и семя дало всходы…       Меня качнуло, и старик торопливо подхватил меня под локоть, удерживая в вертикальном положении. «Я хочу, чтобы ты страдала. Хочу, чтобы ты снова и снова теряла. И, когда от тебя не останется ничего…» — пролетает в памяти разговор с белокурой после казни Дино. Что ж… Приложила руку… Вот только в данный момент я не знала — благодарить её или проклинать? Да и так ли, по сути, важно, спустя столько времени? Впрочем, важно. Лейна была казнена как минимум из-за одного ложного обвинения.       «Вторая причина казни — моя просьба спрятать книгу…» — вспоминается мне. Я снова качнулась, едва не опустившись на колени, но устояла благодаря Полидору. На языке вертелась тысяча вопросов, но задала я только один:       — И где сейчас Лилу?       — Я её отстранил, чтобы уберечь от казни. В лазарете пока хватает рук. Помешанная на мести девица могла своими действиями подвести к плахе едва ли не весь персонал, — лекарь убедился, что я перестала заваливаться и разжал локоть, позволяя мне стоять твёрдо на своих двоих. — Простите, госпожа. Мне нужно вернуться в лечебницу. В противном случае, могу что-то упустить. Потом не слишком хочется исправлять чужие ошибки.       Я благосклонно кивнула, глядя ему в глаза. Старик степенно поклонился и побрёл в сторону перехода на другой уровень замка. Вся история стала предельно понятной. Если бы Лилу оставили в стенах цитадели после казни Лейны, и, когда стало известно о зачатии, был шанс, что сумасшествие привело бы её к колыбели рано или поздно. Терять белокурой было нечего, раз рискнула подсыпать порошок. Даже семья впредь не была стимулом жить. Я снова сдавила виски пальцами, пытаясь убедить себя, что винить окружающих в собственных ошибках как минимум глупо. Чужие рядом с моими меркнут.       На автопилоте удалось добрести до собственной башни. Первым делом — избавиться от платья. Уже проступили влажные пятна от просочившегося молока. Разбирал истерический смех — казалось, что грудь увеличилась на пару размеров. И всё же порошок принимать не стала. Несколько десятков минут возни со сцеживанием, и снова припомнила блага цивилизации из смертного мира, которые здесь недоступны. Всё вручную, матерясь сквозь зубы на то, что молоко брызгает в разные стороны. И всё же управилась, откинувшись в кресле, и думая о том, что ждёт дальше.       Стук в дверь — обед. Я слегка скривилась от подноса, который сервировали не слишком старательно. Попросила принести птицу или мясо. Желудок последние дни бунтовал отчаянно, требуя есть за двоих, словно могла отдать то, что употребляю, тому, кому нужно. Через десяток минут появился внушительный кусок запечённой курицы. Девица усмехнулась, собрав грязную одежду, и покинула комнату. Её называть помощницей даже язык не поворачивался. Если Лейна плескала заботой, как атомный реактор, то эта девица без просьбы или требования не ударяла и пальцем о палец.       Смолотив обед, я переоделась и побрела в сторону зала совета. Обязанности верховного серафима с меня не сняли. Это тоже было возможно только по утрате доверия за ненадлежащее исполнение и при единогласной поддержке остальных советников. Торендо наверняка отказался бы снимать мою кандидатуру с этой должности. То ли из уважения к матери, чьё место я заняла едва ли не по праву наследования, то ли понимая, что лучше действительно иметь союзника, чем подчинённую Мальбонте тёмную лошадку.       Привратник с полупоклоном распахнул тяжёлые двери, пропуская меня в зал. По рукам поползли мурашки от страха. Пустовали места Торендо и Мальбонте. Почему-то в голове диафильмом пролетело воспоминание о казни Дино. Я нервно сглотнула, устраиваясь на своём месте. Новоиспечённые серафимы молча перебирали бумажки перед собой, лишь в знак уважения и приветствия кивнули. Урождённые… Я всё ещё не понимала, почему в совет не входят демоны? Зачем этот пережиток прошлого Равновесия? Или же роли демонов исполняли мы с правителем… Вопрос, на который ответа я не получу, кажется, никогда уже.       В распахнутых дверях показался немного озадаченный Торендо, и я невольно выдохнула от облегчения, выдавив нервную улыбку. Серафим чуть приподнял брови, но склонил голову, подходя к креслу, и садясь рядом со мной.       Слуха коснулся шёпоток:       — Не берусь угадывать по мимике, но, кажется, вы беспокоились о моей судьбе, Виктория. Чертовски приятно… — он сжал мою ладонь, благодарно тронув костяшки пальцев губами.       Я удивлённо приподняла брови от этого жеста, с трудом подбирая слова и отвечая как можно тише:       — Полагаю, причина задержки была весомой… Где повелитель?       — Ох, он обговаривает с архитектором итоговый макет здания новой школы для полукровок. Кроме того, вашей подруге был отправлен запрос на подготовку преподавателей для этого учебного заведения. Госпожа Директор сообщила, что рассмотрит запрос. Кажется, его это не очень-то устроило. Как она и говорила — жертвовать жизнями бессмертных в угоду чужим амбициям, ей всё же претит, — Торендо лукаво усмехнулся, наклонившись к моему уху, и чуть тише продолжил. — Полагаю, дело сдвинется с мёртвой точки, едва он поймёт, что этот вопрос быстро и безболезненно сможете решить только вы. Я рискнул подкинуть ему эту мысль. Ждём, когда семена дадут всходы. Только мой вам совет: не торопитесь соглашаться, когда он озвучит требование.       Кажется, я готова была уже сейчас бежать в школу и договариваться, но серафим предостерегающе сжал мои пальцы, чуть двинув подбородком в сторону двери, в которой показался Мальбонте и пара ангелов, несущих стол с макетом замка. Всё же замка, а не боевого лагеря с казармами. Впрочем, кто мог знать — быть может, это только учебный корпус, а не вся школа полностью. Я торопливо погасила улыбку, вылезшую на губах после слов Торендо, и послушно взглянула на макет. Уже раскрашенный. Не такой светлый, как школа. Смахивал на средневековый замок.       Мальбонте встал рядом с макетом, глядя на собравшийся совет:       — Рад, что все в сборе и нет опоздавших. Представляю итоговый вариант стройки, которая развернулась на одном из парящих островов. Порядка пятидесяти предметных аудиторий, обширные тренировочные площадки, жилое крыло пока ориентировано на тысячу мест. Полагаю, наличествующие триста восемнадцать учтённых на данный момент детей от союза ангелов и демонов — это только начало. Кроме того, — он сделал неуловимый жест рукой, и его секретарь торопливо вошёл в зал, раздавая каждому советнику по пергаменту, — я думаю, что стоит увеличить количество торжеств, проводимых в цитадели. Общих, как вы понимаете, и для представителей Рая, и для Ада. Что, как не непринуждённая атмосфера способствует заключению всё новых союзов?..       «Пир во время чумы…» — подумалось мне, когда обратила внимание на список. Почти в каждом месяце. По одному-два праздника. Столичные ателье и ювелирные лавки озолотятся на таком количестве праздников, ведь дурной тон — дважды выходить в том же наряде в свет. Украшения менялись реже, но тоже раз в сезон следовало приобретать что-то новое. Свои наряды я забрала из школы и приобретала по необходимости. Уже с появлением Мальбонте гардероб пришлось сначала основательно проредить, чтобы избавиться от «безвкусицы», а уже после забить статусными тряпками.       В голове невольно проскочило, что можно назло таскать один и тот же наряд на все приёмы и балы. Следом не менее поспешная мысль, что я снова рою себе могилу детскими задумками. До тех пор, пока я не придумаю, как выкарабкаться из цитадели с ребёнком — не стоит играть на нервах Мальбонте.       Один из новых советников робко поинтересовался:       — А обслуживающий персонал, учебный и директор? Кто будет заниматься обучением?       Взгляд Маля стал ледяным:       — Я пытаюсь решить вопрос с учителями и наставниками. Как и с должностью директора. Изначально планировалось, что школа для полукровок станет перевалочным пунктом перед попаданием в основную Альма-матер и будет своего рода плацдармом для детей, чтобы привыкнуть к собственной силе, обуздать её и научиться принимать свои возможности наравне с чистокровными обитателями Небес и Преисподней, — он скривился, стараясь не сорваться, понимая, что вопрос был задан без задней мысли. — С преподавателями сложнее, но не думаю, что возникнут проблемы. Школа гарантирует почти пять десятков рабочих мест для всех желающих, а также проживание и всё для обеспечения нужд…       Я снова задавила наползающую на лицо улыбку, отметив нервный взгляд, который он на меня метнул. Торендо был прав — наиболее тесный дружеский контакт со школой остался только у меня. Прочих Мими вежливо выслушает, пообещает обдумать, но едва ли выполнит просьбу быстро. Я же могла действительно выбить пару десятков практикантов, которые и сами будут проходить своего рода обучение в работе с детьми, чья сила ещё не обрела мирное русло и безопасную форму.       Между тем по спине пробежал холодок от осознания первой части речи Мальбонте: использовать школу полукровок плацдармом, чтобы отправлять в основную по прохождении финального испытания на предмет управления мощью? Чтобы потом они продавили сопротивление, и основная школа так же прогнулась под гнётом его правления, утратив обособленность… «Нужно предупредить Мими, чтобы весьма избирательно отвечала на запросы. Не думаю, что ей бы хотелось утратить то, что осталось цельным и неколебимым на руинах прежнего мира и рождения нового…» — подумалось мне.       Мягко улыбнувшись, я чуть приподняла перо, привлекая внимание Мальбонте:       — Поставки провианта соблюдены? Мне кажется, стоит организовать больше ферм по разведению кормовых животных и растительных компонентов питания. Или предполагается использование земных эквивалентов?       «Бинго…» — снова внутренне потёртые руки от того, как он дёрнул подбородком, вспомнив о нашем сыне. Ответ прозвучал уверенно и с ноткой благодарности, кажется:       — Разумное напоминание, моя светлая половина. Я возьму его на заметку и постараюсь решить этот вопрос в сжатые сроки, — он чуть склонил голову, как не странно, без насмешки. Дальнейшее заставило меня слегка поёжиться. — Кроме того, по причине увеличения рабочих мест и удобства расположения новой школы относительно столицы и ещё нескольких массивов жилых парящих островов, планируется ввести новый закон, исключающий тунеядство. Каждый житель столицы, да и любого города на территории Небес и Преисподней, не занятый работой, не занимающийся воспитанием детей до пяти земных лет, должен выполнять свой долг на упомянутых фермах или в школе. Либо же найти себе работу по душе не менее, чем на четверть суток ежедневно, кроме трёх выходных дней.       Я снова вздохнула, подняв перо. Мальбонте, кажется, готов был оскалиться, ожидая очередной не слишком удобный вопрос, но кивнул, позволяя озвучить причину моего «беспокойства».       — Я так полагаю, что полукровки будут попадать в это заведение после пяти лет. Напрашивается два момента. Первое: дети, оторванные от семей, если таковые имеются, оказавшиеся в конкурентной среде, что вероятно, будут и без того подвержены своего рода психическому давлению. Соответственно, достигнув определённого этапа и попадая в основную школу, будут не слишком социализированы и подготовлены к присутствию чистокровных. Это может плохо сказаться и на поведении, и на состоянии. Известны случаи, когда на почве стресса талант «перегорал». Полагаю, нам это не нужно. Стоит озаботиться… — я чуть кивнула, словно подводя черту первой части вопроса, и переключилась на следующую, — Второе: в данный момент в «старшей школе», будем называть её так для удобства, на обучение принимаются от пятнадцати лет. До этого момента чистокровные обучаются в домашних условиях, что опять же усложняет процедуру социализации, теперь уже и с третьей частью молодого мироздания. Не мудрее ли в первичную школу брать всех, не ориентируясь на происхождение? Дети притрутся друг к другу, обретут друзей. Окончательно сотрётся граница между тем, что было оплотом прежнего равновесия: деление на стороны…       Кажется, вздох правителя слышали даже в городе. Я внутренне хвалила себя за то, что наконец-то училась ставить его в тупик. Мозг, кажется, работал на пределе, генерируя всё более новые вопросы, которые способны были пошатнуть его уверенность в собственных стремлениях и пожеланиях. Кроме того, затронутая тема могла показать полукровкам, что чистокровные им не враги. Такие же дети, так же постигающие науки и самоконтроль. Смешанные группы позволят им влиться в школу под управлением Мими с меньшей вероятностью бунта, чтобы не навредить тем, с кем они сблизились за время учёбы в отдельном учебном заведении. К тому же, тогда будет больше шансов, что преподавателей всё же выделят.       Мальбонте молчал, переведя взгляд с меня на макет. Кажется, макет будет снова переделываться. Мне не удалось скрыть улыбку, пришлось спрятаться за пергаментом с расписанием балов. Очередная мысль, посетившая голову. Я чуть встревоженно посмотрела поверх бумаги на задумавшегося мужа. В тишине было слышно, как дышат остальные советники и его секретарь.       Робко подняв перо, я кашлянула, привлекая внимание. Маль скривился, закатывая глаза:       — Что ещё, Виктория?.. — раздражённо поинтересовался он.       — В общем-то последнее. Не вопрос, а скорее предложение. Раз уж у нас расширяется список праздников, почему бы не позволить детям точно так же посещать цитадель в эти даты вместе с семьями? Полагаю, даже до достижения возраста попадания в школу уже будут установлены некоторые контакты и знакомства. Тем более, если учесть воспитанников сиротского приюта, который расположен неподалёку от цитадели, им будет полезно посмотреть на перспективу последующего обитания в должностях служащих на территории управления мирами.       Настороженный кивок, но он спохватился, поджав губы. Короткое мгновение, за которое, кажется, он принял решение. Мальбонте сложил руки на груди, кивнув служащим, чтобы вынесли макет из зала. Прозвучала короткая реплика: «В утиль…».       — Совет окончен. Виктория, нам нужно побеседовать с глазу на глаз. Прошу пройти ко мне в кабинет…       Я молча кивнула, как и прочие, поднимаясь со своего места. Подобрала юбку, чтобы не оступиться на лестнице, когда Торендо деликатно взял меня под локоть, чтобы наверняка не отправилась в полёт. Слуха коснулся насмешливый шёпот, хоть и при серьёзном лице:       — Королева учится дворцовым интригам и управлению повелителем? Я восхищён, признаться… Не думал, что рождение наследника и угрозы отлучения от воспитания заставят девчонку растратить инфантильность и попытки глупой игры, каждый шаг которой для него предсказуем. Становитесь действительно серьёзным противником.       Мы преодолели лестницу, когда серафим сухо клюнул мою ладонь губами, склонив голову, словно подтверждая собственные слова о восхищении моим «развитием».       — Рискуете, советник. Муж может неверно истолковать ваши жесты, если не расслышал слова. Неужели не страшно? — шёпотом, едва шевеля губами, поинтересовалась я.       — Я устал бояться, — просто ответил он. — Порой уровень угроз переходит рубеж, который развязывает руки. К тому же, вы помогли мне в одном деле, которое даёт надежду на то, что моя смерть, в случае чего, не будет такой уж напрасной.       Ещё один прощальный полупоклон, и он направился к двери. Требовалось немного собраться с мыслями, чтобы добровольно подойти к мужу. Внутри всё встревоженно натянулось, будто струны в расстроенной гитаре. Сейчас будет либо скандал, либо попытка понять, что со мной творится. И в этой ситуации важно вспомнить урок, который мне преподала мама: как бы ни было страшно и плохо — сохраняй лицо. Я дёрнула подбородком, растянула губы в механической улыбке и подошла к Мальбонте.       Полукровка немного озадаченно смотрел на все метаморфозы, но протянул открытую ладонь, в которую я после секунды замешательства вложила пальцы. Он перевёл взгляд на удаляющуюся златокрылую спину Торендо, сморщился. Почти грубое движение его большого пальца по костяшкам моих и поверх — сухое прикосновение горячих губ. Выглядело бы как ревность, если бы была хоть толика любви. Однако, кажется, здесь был жест собственника, отметившего, что его женщиной, пусть и той, к которой он утратил интерес на первый взгляд, кто-то заинтересовался.       Короткий вздох, и он направился к лестнице, продолжая вести меня за руку по коридору. Молчание было не тягостным. Кажется, я получила передышку и возможность выстроить собственную линию поведения. Речь. Будь она оправдательной, или утвердительной — не имело значения. Почему-то после одной маленькой победы я была чуть более уверена в собственных силах, если зародится перепалка.       Стоило нам скрыться за поворотом лестницы от лишних глаз, как меня впечатали в стену спиной, чуть сдавив горло в захвате:       — Как это понимать? Флирт? У меня на глазах?!.. Опрометчивый шаг, Виктория. Я не потерплю неверность… Даже если ты списала себя со счетов, это не даёт тебе права пытаться сойтись с кем-то у меня за спиной… — прошипел Мальбонте, глядя на меня.       Удержав спокойное выражение лица с трудом, я всё же проговорила совершенно буднично:       — Повелителю не о чем беспокоиться. Роман на стороне — последнее, что меня интересует как на данный момент, так и на более позднее время, — хватка на горле ослабла, но он продолжал прожигать меня взглядом. — Сейчас важны только семья, какой бы она не была, и разумное управление теми, над кем мы стоим, как гаранты власти.       Короткое замешательство на его лице было бесценно. Внутренний триумф отдался ускорившимся пульсом. На удивление, он не сбился даже от его гневного порыва. Зато сейчас… Я продолжала спокойно смотреть в его глаза, не выдавая ни тревоги, ни страха. «Только бы выдержать…» — немного панически пронеслось в голове.       По горлу прошлись горячие пальцы. Почти ласкающий жест, от которого я невольно замерла. «Ещё немного игры в поддавки…» — взгляд сместился на поджатые, всё ещё чуть искривлённые в гневе губы. Недолго удержать, выдохнуть, опалив дыханием всё ещё удерживающую за шею руку. Не знаю, почему это влетело в мою голову. Идея не лучше и не хуже прочих. В голове, чуть насмешливо, почти подражая интонациям Торендо, тянущего некоторые слова, будто с ленцой, пролетает: «Наступление по всем фронтам…». Покладистость я гарантировать не могла, но вызвать его любопытство… Пожалуй, это было в моей власти. Когда терять больше нечего — все средства хороши.       Подавшись на провокацию, Маль дёрнулся вперёд, впиваясь в мои губы. Горячие, как и всегда. Кажется, в нём всегда полыхало сжигающее пламя ненависти и злости, направленное на тех, кого уже нет. На его предшественников, стоявших во главе миров тысячи лет. Не решаясь касаться в ответ, приоткрыла рот, отвечая почти неуловимо на жадное прикосновение губ. Только сейчас начинало доходить, что прошедшие полгода он, скорее всего, вынужденно соблюдал целибат. Если ещё учесть, что прежде он получал близости вдоволь каждую ночь… Тестостерон, если таковой имелся в теле зрелого, не слишком искушённого женским вниманием полукровки, бил через край.       Порыв оборвался, он отстранился, убирая ладонь. Снова мгновения ступора, когда он недоверчиво скользнул языком по своей нижней губе. Ревностно плеснувшая энергия лавров утихла, словно и не было. Сошедшиеся на ладони горячие пальцы и остаток пути в полнейшей тишине. Однако, перемену я всё же отметила. Хватка стала куда более спокойной. Выставив в уме очередной крестик напротив соответствующей главы, я брела следом. Несколько пролётов лестницы, коридор, ещё лестница. Он толкнул дверь в приёмную, вяло отмахнулся от вставшего секретаря, собиравшегося что-то отдать на согласование.       — Завтра, — отрезал он, утягивая меня из приёмной в кабинет.       Ангел затравлено кивнул, чуть ли не убегая из приёмной. Я вошла, послушно остановившись у двери, ожидая, пока он закроет её. Негласное правило для всех и каждого: здесь, пока он не устроится на своём месте, никто не проходит дальше, не садится. Сегодня я ходила по лезвию с начала совета. Стоило придерживаться традиций.       Маль наконец устало рухнул в своё кресло, свесив руки с подлокотников, и я рискнула устроиться напротив него в несколько менее удобном и с куда более низкой спинкой. Нас разделял стол, непонимание и тысячи смертей. Вот только игра несколько изменила правила, и он это чувствовал. Снова поджатые на секунду губы, словно в попытке запомнить предшествовавший попаданию в кабинет поцелуй. Он пристально взглянул на меня. Стоило труда не поёжиться от одной мысли, что может снова силой взять прямо здесь. Впрочем, сейчас у меня была весомая причина для отказа — со дня родов прошло слишком мало времени. Едва ли мои крики от боли поспособствуют его желанию. Впрочем, может применить заклинание…       Я нервно застыла, осознав простейшую истину, за которую готова была выдернуть собственные волосы из головы и повеситься на шнуровке корсета облачения серафима: срок действия зелья, подавляющего волю, истёк. Снова стоит быть осмотрительнее с пищей и питьём, но теперь причины собственных изменений стали иметь объяснение. Удержав вздох облегчения и улыбку, готовую растянуть губы в некоторой ядовитости, я продолжала смиренно смотреть в ответ.       Молчание затягивалось. Пришлось брать инициативу в свои руки:       — Что хотел обсудить повелитель?       — Можно чуть меньше официоза, — Мальбонте сморщился, но всё же усмехнулся. — Ты сегодня навела меня на полезные мысли. Пожалуй, я учту и использую каждую. Должен признаться, твоего мнения мне не хватало все эти месяцы. Трезвомыслие… Как говорится у смертных: «одна голова — хорошо, а две — ещё лучше».       Коротко склонив голову, я взяла на заметку признание:       — Рада, если могу быть тебе полезной. Снова. И всё же, едва ли ты позвал меня только для этого.       — Не только… — Мальбонте поднялся из кресла, заложив руки за спину в знакомом жесте, и меряя шагами кабинет от стены к стене, — Не сложно догадаться о том, каковы причины твоей заинтересованности в происходящем. Однако, я всё ещё разочарован, и не готов отступить от своего решения — оградить сына от твоего внимания.       Смиренный кивок дался с трудом, но я ответила:       — Понимаю твой гнев, и я осознала ошибку. Ты можешь быть милосердным, как я уяснила после казни Сандеса… — я осеклась, чуть заинтересованно склонив голову к плечу, задав не самый важный вопрос. Больше с целью утолить любопытство, — К слову, что значило обвинение? Генри едва ли можно было вменять «прелюбодеяние, растление, мздоимство и ненадлежащее исполнение своих обязанностей». Что натворил серафим?       Полукровка скривился, словно вспомнил что-то отчаянно мерзкое. Впрочем, из последовавшего рассказа, я поняла, что его реакция оправдана:       — Я прежде не видел его младшую дочь. Точнее, не обращал внимания до бала равноденствия. Миловидная девушка, но дичившаяся мужского внимания. Даже если кто-то был деликатен, проявляя знаки внимания на мероприятии, приглашая на танец. Я заметил это вскользь, когда вернулся с нашего разговора на балконе, — он упёрся раскрытыми ладонями в стол, чуть склонившись и опустив голову. — Когда поднялся переполох и выяснилось, что Кроули при смерти, гости начали стремительно расходиться. Девушка застопорилась, и мы столкнулись почти носом к носу. Я успел считать в глазах воспоминание о том, что Сандес с ней делал…       Меня передёрнуло. Непроизвольно скопировав мимику мужа, я почти прошипела:       — Мерзость… Вопрос снят.       — Более того, старик года два назад встал на проторенную дорожку того, что позволял себе ещё при Эрагоне: менял документы за плату на более выгодные. Он, как ты помнишь, возглавлял строительное управление. Как тебе мысль о том, что некоторые зажиточные обитатели столицы предпочитали возводить отдельные дома на обособленных парящих островах, которые в прочие времена использовались для другого?.. — Маль махнул рукой, словно сгоняя затёртое воспоминание. — Словом, я решил, что пора принимать меры. Генри, конечно, оступился, притащив тебе отраву, но это мы успели предотвратить, заменив склянку на похожую со снотворным… Тем более, в том состоянии, в котором ты была, полагаю, тронь кто-то мальчишку, цитадель пришлось бы отстраивать заново. А памятуя ситуацию с рухнувшим куполом, я предпочёл не рисковать.       Снова опустив голову в жесте раскаяния и благодарности, я спрятала улыбку, но спокойно проговорила:       — Спасибо за это решение. Как и говорила, я готова нести наказание, сколько потребуется, и надеюсь на снисхождение.       — Не сомневаюсь… — он неожиданно рассмеялся.       Я впервые словила себя на мысли, что не испытываю страх. От его проявления эмоций, даже зная, чем это может обернуться для меня и окружающих. Не было привычной паники. Оставался трезвый рассудок, желание достичь цели, хотя пока не представляла даже то, как организовать побег. И, главное — куда.       Наконец я подняла глаза, снова натянув маску холодности:       — Полагаю, ко мне будут ещё какие-то требования. По мере сил, готова исполнить любое.       — Просьба, — Мальбонте усмехнулся, оценив мою реплику. — Впредь будут просьбы, но от их выполнения будет зависеть моя благосклонность и твоё будущее, — дождавшись, утвердительного кивка, он продолжил. — Помнится, по земному образованию ты архитектор…       — Не совсем, но могу работать с перспективой, если будет необходимая литература, чтобы восстановить навыки… А в чём дело?..       Он опустился обратно в кресло. Смахивало на деловой разговор, но умом я понимала, что это скорее своего рода испытание меня на прочность. На возможности, о которых он знает, но не видел. Разве что нашёл рисунки в комнате, предшествовавшие казни. Испытующий взгляд прошёлся по моим рукам, и Мальбонте усмехнулся.       — Ты видела макет. Если мы планируем увеличить число учащихся, то увеличить придётся и преподавательский состав. Но об этом позже. Площадей недостаточно, даже для парного проживания, если объединить, как ты выразилась, в «младшую школу» и полукровок и чистокровных. Я хотел бы попросить тебя сделать примерный план по этажам всей предстоящей постройки. Пока заложен только фундамент и возведена часть стен, однако, внутреннего деления нет. Я предоставлю в течение завтрашнего дня то, чем руководствовался прежний архитектор…       Я отрицательно качнула головой:       — Так не пойдёт.       — Почему? — он приподнял брови.       — Потому что я не хочу исправлять работу предшественника. Это может сказаться на надёжности постройки. Если уж разрабатывать что-то стоящее и долговечное, то с нуля. Мне нужна площадь острова и процентное соотношение того, как можно использовать пространство, — я поджала губы, взглянув на бумаги на его столе. Понятливо расценив ступор, Мальбонте передал мне пергамент и карандаш, ожидая продолжение. Сделав несколько пунктов списка, я передала всё ему. — Не знаю «как», но это надо достать с Земли, чтобы я не ошиблась в разметке и могла рассчитать толщину стен, перекрытий, способных всё выдержать. Кроме того… — чуть вздохнув, я внимательно взглянула в его глаза, — Стоит взять на вооружение опыт «старшей школы». Заселение лучше проводить в парах. Чистокровный и полукровка вместе. Это позволит им быть более сплочёнными.       Мальбонте просмотрел список, отложив пергамент в сторону. Снова внимательно смотрел в моё лицо. Секунды, минуты. Словно попытка прочитать в жестах или эмоциях следующие шаги. Не выходило, поскольку в данный момент я искренне хотела взяться за эту работу. Хотя бы с оглядкой на далёкую перспективу — едва ли Гидеону придётся обучаться в цитадели весь срок. Должно быть действительно безопасное место и для получения знаний, и для общения с подобными ему.       Вздох:       — Я не знаю пока, что ты затеяла, но когда выясню…       — Ничего, кроме того, чтобы получить возможность видеть своего сына, — я подняла голову выше, поджав губы. — Это единственная причина изменений.       — Неожиданное заявление от той, кто едва…       Я перебила:       — Какие будут ещё поручения?       — Куёшь железо пока горячо? — усмешка, с которой он всё ещё пытается определить мои мысли, надёжно скрытые татуировкой. — Что ж, ладно. Твоя подруга, Мими… Я отправил в школу запрос на то, чтобы был проведён отбор преподавателей для работы во второй школе. Впрочем, и для персонала из числа Непризнанных тоже. Однако, внятного ответа не получил, хотя я доподлинно знаю, что вакансии забиты под завязку, а школа с её… автономией… — последнее слово он едва ли не выплюнул, — Словом, это чуть меньшая сила, чем то, что сосредоточено в наших руках, но не считаться с ней опасно, и я это признаю. Это вторая просьба — обсудить то, что мы сегодня решали, изложить, что я согласен с твоими предложениями о совместном обучении детей всех, которые у нас в наличии, и всё же убедить её провести отбор по итогам учебного года. Сейчас только начало осени. Полагаю, по результатам обучения, уже можно будет сделать выводы о том, кто подходит для этого. Заодно у школы снизится нагрузка в кадрах…       Я заметила его усмешку, но вида не подала.       — Я слетаю в школу, когда закончу с планом постройки и расчетами. Если получится, постараюсь убедить Мими. Однако, обещать ничего не могу. Ещё что-нибудь?       — Нет. Можешь быть свободна, если у тебя нет каких-то своих просьб помимо этого списка, — он махнул в воздухе пергаментом.       Поджав губы, я поднялась из кресла, холодно взглянув на него:       — Полагаю, единственную просьбу, которая у меня есть, ты не станешь выполнять…       Задумчивый взгляд прошёлся по моему телу, знакомо потемнел, но усилием воли он взял себя в руки, криво усмехнувшись:       — Верно полагаешь. Хотя мне были приятны твои слова о великодушии. Быть может, если наше общение продолжится в таком же режиме, как сейчас, я позволю тебе видеть сына, — усмешка стала шире. — А сейчас я рекомендовал бы тебе отдохнуть и переодеться.       Я сглотнула, только сейчас сообразив, что молоко снова проступило:       — Ч-чёрт… Извини…       — Ничего. Ступай… — Мальбонте склонился над документами, словно я уже вышла из кабинета.       Внутри сквозил стыд и какая-то пока не до конца осознанная победа этого дня. Когда за спиной захлопнулась дверь в приёмную, я торопливо побрела в сторону лестницы, несдержанно улыбаясь.       «Игра началась. И в этой партии я обязана выиграть…» — почему-то с полной уверенностью пролетело в голове.