Neon

Ночь. Шумный город. Вокруг всё сияет, один неон кругом. Этот город большой, запутанный, жизнь в нём не останавливается ни на секунду — так кажется на первый взгляд. Главные улицы прилизаны, освещены дорогими фонарями, даже вычищены техникой. По ним ездят сплошные спорткары богатых корпоратов, за тонированными окнами которых не видно абсолютно ничего. В этом городе множество крупных компаний, большие деньги крутятся в них, как белка в колесе. А зажравшиеся директора ломают головы над тем, как бы сделать эти деньги ещё больше. Корпорации обитают в небоскрёбах, с таких башен город виден, как на ладони. Высоток в центральных районах много: тут и офисы, и магазины, и жилые дома. Не здания — муравейники, а муравьями заправляет не кто попало, а торговый принц. Весь город уже стал его королевством — так казалось ему. Свернёшь с главной улицы — попадёшь на улочку поменьше. Здесь рай для круглосуточных продуктовых, приличных кафешек, ресторанчиков на любой вкус, иногда даже можно отыскать приличный магазин одежды. Тут тише и спокойнее, живут в таких районах пожилые люди и те, кто хочет найти успокоение во всём этом балагане. На обочинах здесь встретишь мусор, которого довольно много. Крысы не спеша шастают по закоулкам, от одной кучи хлама к другой. Бедновато, грязновато, но довольно уютно. Особо жаждущие могут свернуть ещё глубже в город. Здесь начинаются бесконечные лабиринты, между зданиями этажей в семь можно петлять и петлять. Крысы тут уже чувствуют себя свободно — это их убежище. И убежищем это является не только грызуны. Люди с крысиным нравом тоже оседают здесь. Завернёшь за угол — попадёшь к дверям борделя, казино, оружейной лавки, просто бара с дешёвым пойлом. По таким закуткам лучше ходить с пистолетом за поясом, мало ли что. В кварталах-лабиринтах богатых фонарей не было — все разбиты и растасканы на металлолом. Зато было много неоновых вывесок всевозможных размеров, стилей, форм, цветов. Такому количеству неона могут позавидовать даже центральные районы. А в тени огней сплошной хлам, бедняки, снующие без дела. В темноте даже парочка банд имеется. Люди, пытающиеся захватить власть на этой территории, где на торгового принца всем плевать, где многие благодарят судьбу за то, что нашли себе способ выжить. Имя всему этому бардаку — Салдония. Город, так напоминающий живущих здесь. Такой же жадный до прибыли, ищущий любую лазейку, чтобы выжить. Чем то он даже напоминал тело — яркий центр, словно новый имплант, тихие кварталы, словно обычная плоть и лабиринты, словно части, что давно требуют замены с мяса на сталь. Немногие в Салдонии знают о дальних кварталах — местах, где даже нет деления на улицы, только груды металла, меж которыми петляли особо опасные, буйные. Там и находятся многие заводы, чей дым окутывает весь город, временами мешая понять даже время суток. Таким этот муравейник является, свой порядок сложился уже относительно давно и никто его менять и не собирался. Торговая империя требует налогов — и ей платят, а кто не согласен — пусть сам выкручивается, отбивается. К такому все привыкли, так уже живут не один десяток лет.

***

Дождь мешает видеть дальше своего носа и превращает улицы в один большой водоканал. Ривай идёт по ним, тщетно пытаясь сохранить хотя бы часть своих берцев сухими. Пальто неприятно липнет к телу, но футболка под ним остаётся, на удивление, ещё нетронутой этим чёртовым ливнем. Перед глазами всё сливается в сплошную мазню: неоновое свечение размывает стеной дождя и походит на яркие пятна на холсте. Мужчина злится на стихию, но идёт в верном направлении — дорога выучена много лет назад. В такой неразберихе не поймёшь, есть ли поблизости опасность, но черноволосому выбирать не приходится. Он идёт закоулками, пропахшими табаком, выпивкой, а кое-где и чём потяжелее. Пистолет за поясом дарует ощущение защищённости — хоть какое-то утешение. Дождь и не думает прекращаться, по ночным улицам становится всё сложнее пробираться. К счастью, остаётся всего пара поворотов. Ривай бредёт по тёмной аллее почти наощупь, но впереди пункт назначения ярко бьёт фиолетовым свечением в глаза. На последних шагах он спотыкается о чью-то ногу и едва не падает. Успев среагировать, мужчина восстанавливает равновесие, выругивается себе под нос, оборачивается и злобно выкрикивает, заглушаемый дождём:  — Аккуратнее, чёрт, — последнее говорит уже тише, но раздражённо. Слова, очевидно, так и не достигли адресата из-за шума, а если и достигли, то тот и не думает реагировать. Ривай уже разворачивается и делает шаг, желая наконец оказаться в помещении, но слышит за спиной:  — Извините, — настолько тихо, настолько вымученно. Голос явно парнишки лет семнадцати. Раздражённый путник даже опешил, в этих местах люди не извиняются, только хамят в ответ. И он бы даже не обратил внимания, если бы услышал парочку оскорблений в свой адрес, но тут такое… Ривай поворачивается довольно торопливо, будто думает, что извинившийся парень куда-то может исчезнуть. Во мраке и вправду сидит фигура, прислонившись к стене и вытянув ноги вперёд. Лицо его чуть освещено вывеской и мужчина вглядывается в него, пытается изучить. Неизвестный измучен, очевидно, голодом. Его щёки худы, а глаза устало прикрыты и смотрят прямо на смотрящего. На лоб спадает несколько темноватых прядей, по подбородку стекает дождевая вода.  — Имя есть? — Ривай и сам не знает, зачем спрашивает. Скорее всего, он сейчас бросит его здесь, оставит на улице, прозябать под ливнем. В лабиринтах всегда много таких, ищущих по закоулкам хоть что-то, дающее возможность прожить на день дольше, но всё равно все они умрут от холода, голода или буду застрелены мимо проходящим. Парень раскрывает и без того большие глаза, удивляясь такому вопросу.  — Эрен, — осторожно проговаривает он, напрягаясь. И правильно делает, что напрягается, что боится. Такие, как Ривай, доверия не внушают и имена просто так не спрашивают.  — Идём, — черноволосый говорит спокойно, хоть и скрывает за этим сильное раздражение. Стоять здесь, на ночной улице, под дождём, хотелось меньше всего. Он видит, что названный Эреном не двигается и уже прикрикивает, — Вставай уже! Эрен шокировано поднимается на затёкшие ноги. Вся одежда сырая, холодная и липнет к телу. Испытывать терпение мужчины не хочется, но шаг сделать оказывается очень трудно. Кое-как он подходит к черноволосому и удивляется — он ниже сантиметров на десять. Сам Ривай кивает на здание за спиной и, развернувшись, спешно идёт. По углам стал завывать ветер, делая ночь ещё более отвратительной. Парень шагает следом, не понимая, куда его ведут. Они подходят к зданию в пять этажей, над дверью висит неоновая фиолетовая надпись «La joie — Отрада». Очевидно, бар. Мужчина подходит к чёрной двери, ждёт Эрена и отворяет её. Тёплый чуть желтоватый свет лам ударяет в глаза и заставляет зажмуриться. Оба заходят в помещение и медленно заставляют глаза освоиться. Ривай вытирает ноги о чёрный ковёр с надписью «Welcome», недовольно цокает и проходит дальше. Парень же мнётся на пороге, ему как-то непривычно в таких светлых местах, даже как-то неудобно. От мужчины слышно: «Эй, дверь закрой». Эрен невольно вздрагивает от его тона и торопиться захлопнуть дверь. Когда он отрывает руку от лакированной ручки, то решает тоже вытереть ноги, ни то из вежливости, ни то из-за испуга — вид у мужчины грозный. Парень оборачивается и начинает разглядывать помещение, широко раскрыв глаза. Бар выглядит так, словно перенесён из кинофильма — такая здесь атмосфера. Пол из тёмных досок, но плинтуса — белоснежные. Над дверью висит бумажный фонарь в азиатском стиле, мягко освещающий только что пришедших. Здесь есть лишь два дубовых стола, по одному в разных углах заведения. Само помещение небольшое, не как в центральных районах, но для пятнадцати гостей, возможно, места хватит. Впереди главное — барная стойка, занимающая две трети стены. Столешница из тёмного камня, а перегородка до пола из резных деревянных панелей, красное дерево, скорее всего. От боков стойки до потолка тянутся металлические шесты. Перед ней стоят четыре барных стула, кожаное сидение на блестящей ножке из металла. Над самой стойкой висят две лампы: чёрные конусовидные плафоны, небольшие лампочки-шарики дают мягкий и довольно слабый свет, что освещает стойку лишь наполовину, создаёт в этой зоне загадочный полумрак. Но освещение исходит и от других источников. У левой и правой стен стоят напольные фонари. Чёрный металлический шест увенчан цилиндрическим стеклянным плафоном. На потолке есть небольшая люстра в стиле лофт. А стены здесь сделаны со вкусом. Та, что за стойкой — под тёмный кирпич, остальные покрыты панелями дерева до середины, а дальше переходят в чёрные обои с белыми вензелями. На стенах висят большие картины в чёрных рамках, изображают абстракцию. За стойкой стоит женщина. Каштановые волосы затянуты в растрепавшийся хвост, на висках разделённая пробором чёлка. Одета в типичную для бармена одежду. Рукава белоснежной рубашки засучены, чёрная жилетка застёгнута на две пуговицы и плотно сидит, очерчивая красивую фигуру. На поясном ремне пустая кобура, до щиколоток идут узкие выглаженные брюки из серой ткани, а на ногах блестят от лака мужские туфли. Женщина протирает тряпкой стакан, поза спокойная. Кожа у неё смуглая, а на лице играет задорная улыбка. Квадратные очки в тонкой оправе устроились на переносице. Ривай быстрым шагом подходит к стойке, и кидает на стойку карточку. Руки тянутся стянуть с себя промокшую одежду, но он сдерживается. Смотрит в карие глаза барменши и произносит:  — Заказ выполнен, передашь Смиту, — женщина продолжает ухмыляться, и бросает взгляд на карточку. На секунду во взгляде проскальзывает удивление, даже брови чуть приподнимаются. Но эмоция тут же ускользает и она вновь растягивает губы в улыбке. Затем переводит взгляд на дверь и вскрикивает:  — Да у нас гость! Кого же ты привёл к нам, Ривай? — женщина ставит стакан на столешницу и отбрасывает кусок ткани в сторону. Взгляд Эрена, так и стоящего на пороге, метается то к незнакомке, то к мужчине. Он не знает, куда себя деть, большие глаза часто моргают от недоумения и удивления.  — Он сидел почти у наших дверей, а там такой ливень, что даже крысы не высовываются, — бурчит черноволосый и кидает строгий взгляд на того, кого привёл. Теперь появилась возможность хоть немного его рассмотреть. Он был выше Ривая, хотя с его ростом в сто шестьдесят сантиметров почти все были высокими. По растрёпанным тёмно-каштановым волосам стекает вода. Загорелое лицо вытянуто от удивления, а округлой формы не смог разрушить даже голод. Тёмные густые брови слегка сведены. Но приковывают взгляд именно глаза парня. Они напоминают два огромных изумруда, сейчас в них отражаются огни ламп. Мужчина даже мысленно удивился, как у человека, вынужденного выживать в лабиринтах, может быть такая… интересная внешность. Разочарованный вздох вызывала одежда. Потасканная вымокшая куртка ему велика, штаны заправлены в берцы со ставшими от грязи коричневыми шнурками. На руках перчатки без пальцев из тонкой ткани, то не спасает от холода. Парень едва заметно дрожит, сам того не замечая. Насмотревшись, Ривай решает окликнуть его, — Эй, ты так и будешь там стоять? Опомнившись, Эрен неуверенно подходит ближе к стойке. Женщина срывается с места, точно ураган, почти снося мужчину с ног. Она хватает руку парня и начинает усердно ей трясти. Самому Эрену кажется, что конечность скоро оторвут.  — Привет-привет. Я Ханджи Зое, приятно познакомиться! А как твоё имя? — женщина наконец отпускает руку. Ханджи наклоняется ближе, в её карих глазах играет безумный блеск. Или это просто отражение лам? Парень приоткрывает рот, замечая, что Зое дышит в его сторону так, словно пробежала марафон. До носа доходит запах алкоголя, но это даже приятно. Эрен осматривает женщину с ног до головы сомневающимся взглядом.  — Э-эрен. Эрен Йегер.  — Добро пожаловать в «Отраду», Эрен! — Зое улыбается во все тридцать два. Затем вновь встаёт за стойку, не отрывая от парня взгляд, — Располагайся! Чувствуй себя, как дома.  — Угомонись, очкастая. Ты его путаешь, — Ривай подаёт голос, чем привлекает внимание зеленоглазого. Мужчина так и стоит, руки в карманах, вода капает с подола пальто. Йегер снова окидывает помещение взглядом. Здесь очень даже уютно. Уходить не хочется, но всё равно придётся. Эрен радуется, что его хотя бы пустили сюда. Новые знакомые немного настораживают. Ханджи производит впечатление уверенной в себе женщины с большими тараканами в голове. А Ривай… тот вообще вызывал много вопросов. По крайней мере, парень точно не может понять причину такого жеста доброты. Мужчина выглядит сурово, когда он шёл сюда, то спешил, даже чуть не упал, споткнувшись о ноги Эрена. Но всё же задержался, даже внутрь позвал. Почему? Этого он пока понять не дано. Поток размышлений прерывает появление ещё одного человека. Высокая фигура выходит из дверного прохода справа от стойки. Высокий мужчина твёрдыми шагами вышел из-за спины Ривая, встал рядом. Блондин, волосы идеально уложены. Над голубыми пристально изучающими глазами густые светлые брови. Черты лица, как у идеального американца. Лицо даже кажется немного квадратным. Тело его крепкое, мускулистое, плечи широкие. На нём белая рубашка, серая жилетка. Вниз уходят стрелки таких же серых брюк, лакированные туфли с небольшим каблуком блестят. На светлом лице серьёзное выражение. Блондин смотрит на Эрена и молчит.  — Ты мастер эффектных появлений, Эрвин, — саркастично фыркает Ривай. На фоне вошедшего он кажется совсем низкорослым. Тот будто и не замечает едкой фразы, продолжает всматриваться в лицо Эрена, чем вызывает у парня табун мурашек. Наконец блондин расслабляется, улыбаясь уголком рта.  — Здравствуй. Моё имя — Эрвин Смит, — мужчина протягивает руку. Ладонь большая, сильная. Эрен отвечает на рукопожатие, не понимая, зачем ему вообще называют имена. Он ведь просто бедняк с улицы, а его встречают похлеще, чем богатого бизнесмена. Парень называет своё имя, глядя блондину прямо в глаза. Йегер нервно сглотнул, опустив руку. Эрвин же улыбается ещё шире, — Ты можешь быть нам полезен, Эрен. От таких слов черноволосого охватывает шок. Что он только что сказал? Ривай просто привёл паренька погреться, ничего такого даже в мыслях не было. А тут Смит такое говорит. Мужчина думает, что тот мог бы и посоветоваться, а не вести себя так, словно уже всё решил. Он злится, даже не зная, на что. Ривай давно знает блондина, разбрасываться подобными предложениями — не в его стиле. Сырая одежда напоминает о себе гадкими ощущениями, хочется поскорее снять всю эту сырость с себя. Мужчина закипает ещё сильнее, желает возмутиться.  — Ты серьёзно?! Ты видишь его впервые в жизни, а уже говоришь подобное. Я давно считал, что ты поехавший, но не настолько же, — говорит он раздражённо. Эрвин поворачивается к мужчине, его глаза отражают серьёзность намерений.  — Да, Ривай. Я предупреждал, что когда-нибудь найду тебе напарника. Дел всё больше, а ты уже совсем загонялся. Эрен выглядит крепким и надёжным парнем, — мужчину всегда поражала способность Эрвина читать людей при одном взгляде, но сейчас он перешёл уже все границы. Назначать в напарники мальчишку, даже не обсудив это. Что за наглость? — Мест у меня нет, так что пускай поживёт у тебя. Это не обсуждается. Вот теперь Риваю хочется вдарить по этому ровному лицу. Гнев накатывает сильной волной. Он хочет высказать недовольство, сказать, что думает по этому поводу. Кулаки сжимаются сильнее, а тело уже поддаётся вперёд. Останавливает лишь одно — «Это не обсуждается». Значит, блондин даже слушать не станет. Возникает желание наорать на кого-нибудь от бессилия. С фактом придётся только смириться. Мужчина смотрит в сторону Смита с ненавистью, пока тот скрывается за дверью. Ривай устало выдыхает. Ничего не поделать. Ханджи делает вид, будто ничего не произошло, сосредоточившись на протирании бокалов. Только сдавленная ухмылка выдаёт её настрой. Черноволосый замечает это и весёлость очкастой его бесит. Он поворачивается в сторону Эрена. Зеленоглазый растерянно смотрит на Ривая, не зная, чего ожидать. Только что мужчина был готов разорвать Смита на куски, и теперь возможность получить порцию гнева в свою сторону напрягала. Но Ривай не делает попыток выместить злость на Йегере. Он поворачивается, бросая холодное «Идём», и открывает дубовую дверь. Проходит внутрь, Эрен бредёт за ним. Они идут по освещённому трубчатыми лампами коридору. На полу белая плитка, кажущаяся от освещения зеленоватой. Стены крашеные дешёвой бледно-голубой краской. По пути парень замечает несколько дверей, куда они ведут — неизвестно. Ривай продолжает вести его в глубь коридора, заворачивает за угол. Там их встречает лестница. Мужчина жестом руки показывает Эрену идти за ним и начинает подниматься. Йегер не задаёт вопросов, просто следует за ним. Железная конструкция поскрипывает, показывая свой возраст. Они всё идут и идут… Парень насчитал пятый этаж, когда черноволосый завернул в коридор налево. Они подходят к самой левой двери. Мужчина достаёт из кармана штанов связку ключей — по коридору эхом проносится их звон. Выбирает нужный, вставляет в замочную скважину. Затем проворачивает два раза и берёт другой ключ для скважины выше. Ещё два оборота и щелчок оповещает об открытии двери. Оставалось только зайти внутрь и можно наконец снять с себя ледяное и мокрое пальто, но мужчина медлит. Он поворачивается в сторону парня.  — И-извините?.. — Эрен недоумённо глядит на него, пытаясь разгадать причину задержки.  — Меня зовут Ривай Аккерман. Зайдём и я объясню тебе правила. И давай без формальностей. Йегер смотрит, как Ривай открывает дверь и заходит. Слова были сказаны так холодно. Но хотя бы теперь он знает имя своего сурового спасителя… А спасителя ли? Эрен решает не злить нового знакомого и шагает внутрь квартиры. В коридорах было сыро, завывал ветер, вызывая неприязнь. Но в этой квартире всё по-другому. Первая мысль, что приходит, когда парень заходит на порог: уют. Здесь он окутывает шатена, заставляя утопать в ощущении, которое он давным-давно позабыл. Мужчина проходит дальше, включает свет. Затем начинает расстёгивать пуговицы на пальто. Эрен закрывает за собой дверь и осматривается. В небольшой прихожей минимум вещей: на полу коврик для ног, у стены слева металлическая стойка для одежды, под ней полка для обуви из того же материала. Серые обои потрепались по углам, но в остальном всё в отличном состоянии. Пока Ривай вешает пальто на стойку, Йегер решает тоже снять с себя куртку. Такую старую только на выброс, но есть только она. Парень вешает вещь на противоположный одежде мужчины крючок, расшнуровывает берцы. Ставит их рядом со стойкой. Парень проходит в следующее помещение — очевидно гостиная. И комната поражает. Для одного человека слишком хорошо. Обои всё те же серые, но с белыми узорами. На полу тёмно-коричневый линолеум, чёрные плинтуса. В центре комнаты небольшой деревянный кофейный стол. Вокруг него с одной стороны стоит диван, с другой — кресло. Обивка на мебели кофейного цвета, рогожка. На стене, что напротив дивана, висит одинокая полка с пятью книгами. Напротив входа есть окно, рядом дверь, ведущая на пожарную лестницу. Подоконники белоснежные, рамы тоже. За это недолгое пребывание в квартире Эрен ещё не заметил ни следа грязи или слоя обычной пыли. Такое в лабиринтах — редкость, даже странность. В левом углу комнаты стоит комод из светлого дерева. На его поверхности пусто. Зеленоглазый доходит до кресла и садится. Аккерман устало вздыхает и почти падает на диван. Откидывается назад, закидывает ногу на ногу. Правый локоть кладёт на спинку, другая рука ложится поперёк колена. Пока мужчина задумчиво всматривается в поверхность кофейного стола, у Эрена представляется возможность его рассмотреть. Бледная кожа, волосы цвета крыльев ворона, разделённые слегка косящим на правую сторону пробором, бритый затылок и виски. Точёные черты лица делают лицо аристократичней. Холодные серые глаза с пронзительным взглядом. Морщинка меж бровей выдаёт их частую хмурость. На лоб спадают пряди ровной чёлки. Парень всматривается в лицо и замечает, как правый глаз мягким квадратом очерчивает шов. Имплант. Странно, что модификации второго глаза нет. Значит, вынужденное. Изящное тело особенно подчёркивало чёрное драповое пальто. Плечи и руки по виду сильные, но неширокие, талия тонкая. На мужчине надета чёрная футболка, перчатки на руках. Тёмно-серые штаны заправлены в неснятые берцы — сейчас Ривай слишком устал, сил нет даже на это. Наконец сероглазый выходит из раздумий и строго смотрит на Эрена. Парень чуть напрягается под этим взглядом. Мужчина глубоко дышит, по лицу стекает несколько капель дождевой воды. Затем прерывает тишину:  — Пока живёшь здесь, будешь выполнять мои правила. В моих вещах не рыться, генеральная уборка раз в неделю. Спать ты будешь на этом диване, — Ривай хлопает пару раз по обивке правой рукой, — Надеюсь, что ты не храпишь, как свинья. Всё понял?  — Да, — неуверенно говорит Эрен и кивает, подтверждая. Спорить вовсе не хочется. Его и так приютили задаром. Аккерман встаёт с дивана и скрывается за дверью напротив дивана. Через пару минут он возвращается и кидает в шатена вещи. Парень ловит белое полотенце и что-то из одежды.  — Душ вот там, — черноволосый показывает рукой на тёмную дверь справа от себя. Эрен подрывается с места от грозного тона. Заходит в ванную, громко закрыв дверь. Комната отделана со вкусом. В шахматном порядке расположены квадраты чёрного и белого кафеля. С правой стороны в углу унитаз, ближе ко входу стоит раковина. Над ней квадратное зеркало средних размеров, рамки нет. Слева ванная, скрытая за белой полупрозрачной шторкой. Напротив входа есть тумбочка, тоже чёрно белая. Йегер подходит к ней и раскладывает полученные от мужчины вещи: белое махровое полотенце, серая футболка, чёрные боксёры, тёмно-синие шорты. Парень благодарен за предоставленную одежду, он начинает снимать свою промокшую. Старается всё аккуратно сложить и кладёт на пол рядом с тумбой. Шатен забирается в ванну и включает душ. Тёплая вода расслабляет, Эрен наслаждается этим чувством. Ривай вовсе не хочет злиться на парня. Он ведь и притащил его в бар. Просто раздражён от навязанного общества. Брюнет недоволен поступком Эрвина и тем, что не в силах ничего сделать с этим. Придётся просто смириться и принять к себе нового… напарника. Ему интересно, умеет ли этот Эрен вообще пользоваться каким-нибудь оружием. В огромной куртке он тонет, поэтому телосложение оценить не удалось. Хотя он сомневается, что парень совсем беспомощен — он не выглядит слишком измученным, значит как-то выживал до этого. Аккерман прерывает поток мыслей и идёт к себе в спальню. Тут всё также просто, но уютно. Синие обои в светлую полоску, дешёвый паркет, поскрипывающий под ногой временами. Ничем не выделяется двуспальная кровать, спинка которой прислонена к левой от входа стене. Тёмно-коричневая небольшая тумбочка слева от двери, в самом углу. В дальнем левом углу расположен высокий двухдверный шкаф. Прямо есть окно, в него всё также отчаянно бьют капли дождя. Вдоль стены справа стоит комод из тёмного дерева, Ривай подходит к нему. На поверхности комода лежит толстая книга и фотография стеклом вниз. Черноволосый открывает нижний ящик и вытаскивает оттуда комплект постельного белья. Потом подходит к шкафу и открывает правую дверцу. Достаёт одну подушку и тёплое одеяло. Аккерман выходит из спальни, с занятыми руками закрыть дверь оказывается немного проблематично. Он ногами закрывает её, но не до конца. Несёт вещи к дивану, кладёт. Берёт с кофейного столика снятые перчатки и несёт к обувной полке в прихожей, чтобы оставить сушиться. Затем, заходя снова в гостиную, поворачивает налево. Там кухня, довольно примитивная. Белый плиточный пол, кофейные стены. По левой стене ряд чайно-белых шкафов, настенных и напольных. Напротив — чёрный стол с четырьмя стульями. В дальнем углу серый холодильник, на одном из шкафов электрическая плитка для готовки. По правую сторону от неё расположена мойка. К ней Ривай и подходит, моет руки, даже свет не включает. После этого идёт снова в спальню и переодевается. Меняет уличные футболку и штаны на чистые, домашние. Наконец снимает обувь. Эрен выходит из ванной и округляет зелёные глаза. Мужчина в домашней серой футболке и спортивных штанах уже разложил диван — теперь это полутороспальная кровать — и расстелил постель. Парень подходит ближе и черноволосый забирает с его плеч полотенце, развешивая на кресле. Йегер садится на диван. Мужчина выключает в комнате свет и идёт к двери в собственную спальню.  — Спи. Завтра будешь осваиваться.  — Д-доброй ночи, — тихо проговаривает Эрен, когда фигура уже скрывается за дверью. Звучит щелчок замка. Зеленоглазый ложиться под тёплое одеяло, расслабляется. От того, что произошло за сегодня, клонит в сон. За окном шумит ливень. Парень вслушивается в то, как капли с силой стучат по стеклу. Он переводит взгляд на стену, о задумывается непонятно о чём. Усталость накрывает волной. Эрен закрывает глаза и проваливается в долгожданный сон.