Истеричка

— Его… надо убить. Микаса Аккерманн знала,что ей нужно сделать. И в то же время не понимала, как именно она сможет осуществить свой план. Она рассуждала вслух о… нет, она повторяла одну и ту же фразу вновь и вновь, пока слёзы капали ручьём на пол, оставляя на нём уже немалую лужицу. Она смотрела в окно и прижимала кулак к сердцу; пульс был размеренным, не частым — она почти смирилась, пока повторяла одни и те же слова. Её слушателем оказался, наверное, не тот человек. Это был не Армин, который мог подойти, обнять, подобрать слова и утешить. Человеком, слушавшим её жалостные всхлипывания, был никто иной как Леви Аккерманн — капитан, предводитель… и просто близкий человек. Давно ли близким человеком стал этот бессердечный убийца титанов? Достаточно давно, чтобы можно было ему излить душу. Эрен Йегер открыто признался, как он её ненавидит, как считает рабыней, повиновавшейся ему всё это время… Эти слова принесли ей такую сильную боль, что она даже не смогла произнести вслух и звука. Из-за этого и пострадал Армин. «Сильнейший боец Человечества», будучи, по её мнению, куда более жестоким человеком, чем её Эрен, никогда в жизни бы подобного не сморозил, думала Микаса. В отношении близких ему людей — тем более. Его судьба, её собственная… неужели они сильно отличались от Эрена? Да чем же они от него отличались! И почему же тогда… Почему он стал… таким? «Выход один, — думала Микаса Аккерман, сильнее сжимая ладонь в кулак. — Его надо убить». — И убью его я. — А сможешь? Микаса вздрогнула и обернулась. Она сама не заметила, что сказала мысль вслух. Леви стоял, оперившись о косяк всем телом, бесстрастно поглядывая в её сторону по меньшей мере полчаса. Слёзы девушки замерли вместе с ней в ступоре: она никогда в жизни не чувствовала себя такой потерянной. Она чётко осознавала, о чём заявляла сейчас в присутствии капитана, однако в первый раз в жизни не верила в то, что её рука не дрогнет при осуществлении дальнейших действий. — Повторяю, Микаса Аккерманн, — сказал капитан твёрдым голосом, скрещивая руки на груди. — Ты сможешь убить Эрена Йегера? Она сглотнула. Девушка утёрла слёзы и тяжело выдохнула, собираясь с духом, чтобы быть уверенной в своём чётком ответе. — Не знаю, — произнесла она, садясь на кровать. — Но я должна попробовать. Они находились в её собственной комнате. Деревянные стены, шкаф, единственная кровать и окно. Девушка потянулась к шарфу, стягивающему её шею словно петля; она впервые почувствовала отвращение к подарку, которым дорожила больше всего на свете всю свою жизнь. Стянув предмет, который Микаса сейчас отождествляла с собачьим поводком, она со злостью бросилась к окну и начала раздирать его голыми руками в ярости, раздирать на нитки, выдёргивая их по одной и бросая на пол. Почти сравняв красное полотно с полом, Микаса, тяжело дыша, упала на кровать обратно, заливаясь слезами с новой силой и укутываясь в комок: ей никогда не было так плохо, как сейчас. Внезапно она почувствовала касание чужой ладони на своём плече. Девушка открыла красные от слёз глаза и обернулась. На другой половине кровати сидел капитан Леви и смотрел в окно, поглаживая её по плечу. В его взгляде, как Микасе показалось, промелькнуло сострадание; тяжёлые веки слегка опустились, вглядываясь в ярко-голубое небо, освещённое над островом Парадис. — Поче… Почему? — хрипло спросила она, приподнимаясь на локтях. Он убрал руку и взглянул ей в глаза. — Вы… Вы успокаиваете меня? — А ты как думаешь, истеричка, — вздохнул он и улыбнулся краешком губ. — Я бы не хотел терять самого сильного солдата в порыве истерики из-за какого-то говнюка, не ценившего родных и близких. Она вздрогнула. Неужели… он правда её жалеет? Правда, этот жест с касанием рукой плеча не сильно успокоил её. Микаса продолжала давиться слезами от осознания своей беспомощности перед Эреном, который должен был стать её жертвой. — Капитан… — Давай так. — Капитан Леви приблизился к ней, и его лицо оказалось в опасной близости с её собственным. — То, что я сейчас сделаю, ты никому никогда в жизни не расскажешь. Желательно, забудешь и сама. Иначе ноги поотрываю и скормлю Звероподобному. Микаса не сразу поняла, к чему он клонит. Однако всё произошло так быстро, что его просьба забыть этот момент была бы даже осуществимой, если бы девушка потом не поняла, что он вообще сделал. Шершавая, обитая порезами и шрамами ладонь, нежно, совсем не грубо, придерживала её за шею; тонкие губы касались её опухших и искусанных от потраченных сил и нервов; вторая рука держала её кисть. Её сердцебиение приходило в норму. Почему-то она ответила на этот поцелуй. В её голове на миг исчез облик Эрена; все мысли пропали, а сама она как будто бы погрузилась в бесконечный океан спокойствия, которого ей так не хватало в последние дни после этих ужасных поступков Атакующего. Микаса забыла, что её целует Леви Аккерман — капитан, начальник и, возможно, её далёкий родственник. Однако все эти звания — слова, которые сейчас были лишними в её сознании. Ей просто нужно было успокоиться и забыться от всяких семейных принадлежностей. Капитан Леви справился со своей очередной миссией. Мягко отстранившись от Микасы, он убрал лезущую чёрную прядь с её лица за ухо, и по-доброму усмехнулся — она больше не плакала. Девушка смотрела на него с лёгким непониманием и в то же время с благодарностью. Кажется, этот необычный поступок капитана помог ей прийти в себя. — Теперь уверена. — Она легко сжала ладонь Леви. Последний всё ещё осторожно касался её шеи, смотря око в око. — Я смогу убить этого говнюка, капитан. Леви вдруг улыбнулся и почему-то засмеялся. Микаса опешила, поскольку впервые видела, как самый сильный боец Парадиса показывает свои эмоции в этом ключе. Он коснулся её лба своим и сжал её ладонь сильнее, переплетая пальцы на кровати. Почему-то — девушка сама не поняла, почему — взгляд Микасы смягчился, и она засмеялась в ответ, утирая свободной рукой уже не горькие, а даже счастливые слёзы. — Женщины, — выдохнул Леви, переводя дух. — Как мало вам нужно для придания сил… Они так и сидели на кровати, держась за руки и касаясь друг друга лбами. Микаса смущённо опустила глаза, не переставая улыбаться.