soul

Стены мятного успокаивающего цвета, белые потолки и яркий-яркий свет, колющий глаза. Хосок только проснулся, и уже чуть не лишился зрения, настолько здесь светло и противно. Он ненавидит больницы всем сердцем ещё с детства, но как попал сюда, даже представить не может. Окинув взглядом свою маленькую палату, наполненную всяким современным оборудованием, Чон всё же решился выйти на разведку, но на пути возникла, своего рода, проблема, если её, конечно, можно так назвать: парень попытался взяться за дверную ручку, но рука просто прошла сквозь неё, словно нечто не материальное, заставляя Чона ошарашенно отшатнуться назад. Первая мысль в голове парня и, на его взгляд, довольно-таки очевидная была о том, что это обычный сон. Как говорится, хочешь управлять своим сном, сначала пойми, что это сон, а тут такие очевидные предзнаменования этому, всё столь легко! В один момент Хос испытал целую бурю различных чувств: любопытство, счастье, страх перед неизвестностью, — но всё исчезает в момент, когда парень выходит, вернее, проходит сквозь дверь и оказывается в коридоре. Теперь остался лишь восторг от всего происходящего. Парень радостный бегает по коридору и здоровается с множеством проходящих мимо людей, как пациентами, так и врачами, причём врачи просто делают вид, что не замечают его, сколько бы он не прыгал, а пациенты игнорируют его существование, лишь единицы хмуро хмыкали в ответ на его старания наладить контакт и косо смотрели на него, словно на дурочка. Такой сон Хосоку явно не по душе, прямо кошмар какой-то, никто не хочет говорить с ним, как друг с другом, так пожалуйста, а он что? Чем он хуже? Чон решил больше не тратить на людей своё драгоценное время и отправился исследовать здание больницы, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, что здесь происходит. Он бродил, искал хоть что-то, что поможет ему разобраться со всем, что здесь происходит, ну или хоть кто-то, вообще не важно, лишь бы рассказали. Так парень и проходил, пока не встретил его. Парень в столовке, что так тихо сидел в сторонке у окна и пялил в одну точку, словно задумался над чем-то очень серьёзным. Этот парниша сразу приглянулся Чону, сидит такой весь бледный, словно смерть увидел, его кожа, будто фарфор, а в глазах словно бесконечная пустота, но даже так вокруг него витает аура спокойствия и умиротворения, кажется, возле него будет безопаснее, чем где-либо ещё, поэтому парень, не раздумывая, подсел к нему за столик. –Привет! Ты же не против, если я побуду здесь, с тобой? – спросил Хос и посмотрел на незнакомца. Он выглядит невероятно тоскливым и одиноким, помимо этого ещё дико уставшим, но не менее прекрасным. Чон невольно засмотрелся на приятные черты лица парня, подпорченные, судя по всему, какой-то болезнью, а какие руки... Невероятный экземпляр, грех не заглядеться, только вот под глазами два крупных синяка портят всю эстетику столь дивной картины, неужели не высыпается? –Меня зовут Чон Хосок, – Хо лучезарно улыбнулся и протянул парню руку, чтобы хотя бы попытаться познакомиться с ним. Фарфоровый медленно перевёл взгляд на Хосока, следом — на его руку, а после оглянулся, дабы убедиться, что это говорят явно ему. –Ты это... мне? – удивлённо спросил незнакомец своим тихим, хрипловатым голосом и ещё раз оглянулся. –Ты что, меня видишь, что ли?.. – парень потянулся к руке Чона, чтобы пожать её, но после, когда руки лишь прошли сквозь друг друга, отклонился на спинку стула, тяжело вздыхая. –Блять, всё не так... – он прячет лицо руками, сильно зажмуриваясь. –А почему я не должен тебя видеть?.. – немного взволнованно поинтересовался Хосок и расстроенно посмотрел на свою руку. Неужели напоролся на психа? Да как же так? Такой милаш... Хотя погодите, какой псих? Это простая больница, не психушка. Тогда что с этим парнем не так? –Ты новенький, да? – усмехнувшись спросил фарфоровый и шмыгнул носом. –Боже... Это же так очевидно... Меня зовут Мин Юнги. –Что значит "новенький"? Почему ты так думаешь? Сильно в глаза бросаюсь или что? Забавно, мой же сон обвиняет меня в том, что я сильно выделяюсь... – вздохнул Хо и стал рассматривать свои руки по привычке, из-за нервов и стресса. –Сон? – Юнги выдавил хриплый смешок и посмотрел на Чона из-под полуприкрытых век. –Все мы поначалу думали, что это просто сон... Ты ещё не видел своё т— –Так! – Хосок вскочил из-за стола, упираясь руками в твёрдую поверхность, но едва не падая, потому что руки вновь прошли сквозь материю. –Это идиотизм какой-то! Это мой сон, ты не имеешь права рассказывать мне свои бредни! Тебе место в психушке! – так парень и ушёл, оставив Мина наедине с самим собой. Сейчас Хос очень зол, он идёт по коридору к своей палате, не замечая людей, которые спокойно проходят сквозь него, даже не подозревая об этом. Хо зол, он зол на свой ужасный сон, на Юнги, который его бесит, — хотя он даже не настоящий! — зол на то, что ничерта не понимает. Парень проходит сквозь дверь, из которой он вышел в начале, надеясь, что если он вернётся в точку начала, то это всё закончится, и он проснётся, но нет. Чон лишь оцепенел, оставшись у двери, внутри своей маленькой палаты с мятными стенами, белым потолком и уже не таким уж и ярким светом, что его, если честно, привело в замешательство. На больничной койке лежал он, Хосок, собственной персоной, окружённый всякой современной аппаратурой и капельницей. –Мне очень жаль, Хосок, – раздался тихий голос из-за спины. Это Юнги, и он знал, что Чону понадобится поддержка в этой ситуации, поэтому и пошёл следом. В своё время ему никто не объяснил, не помог, здесь всем плевать, но Хосоку хочется помочь, он отличается ото всех, и, если быть честным, Хо первый, кто заговорил здесь с Юном, теперь он считает это должным: помочь ему, объяснить, успокоить. –Я... умер?.. – сипло спросил Хос, смотря на самого себя. Так страшно, он хотел жить долго и счастливо со своим любимым человеком, но... Ему ведь даже двадцати пяти нет! Это несправедливо! Он ничего не помнит, совсем, поэтому он в смятении. –Н-но когда я выходил, его... в смысле, меня тут не было! Это же сон, да?! Юнги? Скажи, что сон, молю! Я хочу проснуться! – заистерил Хо, повернувшись к парню, который лишь зажмурился, поджав губы. –Это не сон, и мы все по началу не обращаем на своё тело внимания, такой вопрос парадокс... – спокойно, но слишком тихо произнёс Мин, посмотрев на Хосока, который едва не в голос плачет, хотя по нему видно, что, дай волю, он закричит в голос на всю больницу. –Но ты и не мёртв, подумай сам, что ты делаешь в больнице? Если бы ты умер, тебя бы определили явно не сюда. Ты в коме, Хо, а причину... придётся выяснить самому, – Юнги уже потянулся к парню, чтобы обнять его и успокоить, но вовремя опомнился, разочарованно вздыхая. –Чёрт... Я тебя даже успокоить и поддержать нормально не смогу... Не обнять, не сказать чего-нибудь путнего — нихуя. Ну-ка, не реви! –Я не реву! – Чон обошёл своё тело и сел на подоконник спиной к окну, поджав губы тоненькой ниточкой. –Юнги... Почему всё так?Это точно не сон? Может это игры подсознания? – Хос смотрит на самого себя и поражается, те части тела, которые не скрыты под одеялом, — в шрамах и ссадинах, местами видны крупные гематомы и, кажется, на ноге даже наложен гипс. –Что же со мной произошло?.. Мин лишь тяжело вздохнул и подошёл ближе к постели, рассматривая тело Чона и явно над чем-то задумываясь. –Для начала, думаю, тебе следует называть меня хёном, – с хрипотцой в голосе произнёс старший, немного наклоняясь к телу Хосока. –Повторяться, что это не сон, я не стану — смысла нет, ну а по поводу нанесённых увечий могу сказать лишь то, что, скорее всего, это было нечто очень серьёзное, по типу аварии, или же ты собирался прыгать с парашютом, но по какой-то причине выпал из самолёта на не очень большой высоте, но я склоняюсь больше к первому варианту... –Какая авария? У меня от роду машины не было! – Хо тяжело вздохнул, а Юнги молча подошёл к нему и сел рядом с Чоном, болтая ногами. –Знаешь, я полагаю, что ты попал в аварию на общественном транспорте... – Юн осторожно положил руку на руку младшего и прикусил губу, опечалено вздыхая. Ну точно, он же не может его трогать... Это обидно, знаете ли. Обидно, когда ты не можешь чувствовать чужого тепла, обидно, когда ты совсем никому не нужен, даже родственникам, которые перестали тебя навещать уже в первый же месяц твоего прибывания здесь. Обидно и больно, до скрежета зубов больно, и так тошно от этой не справедливости, хотя понимаешь, что по большей части сам виноват. –Хён, а как выйти из комы? – Чон посмотрел на их руки и слабо улыбнулся, умиляясь такому тёплому жесту от старшего. –Из комы выйдет только тот, кого Там ждут... Так парни продолжили разговаривать на тему всего, что происходит вокруг. От Юнги Хосоку удалось узнать самое важное: здесь никто, никому не поможет, как говорится, каждый сам за себя. Но Мин, как оказалось, не такой, он всегда готов помочь, ещё и такой добрый, как ангел, сошедший с небес, чтобы помочь Чону пережить этот трудный момент его жизни.

*****

Сегодня особенный вечер, не такой, как все. Как выяснилось, Юнги-хён умеет веселиться, с ним не бывает скучно. Они, как дети малые, постоянно затевают какую-нибудь игру, то прятки, то должны, то ещё что-то интересное. Надо же хоть чем-то скрасить свои серые призрачные будни. Но сегодня Юн решил немного скреативить, и предложил нечто более интересное. Поздно ночью, когда в больнице потух свет, парни вышли из своих палат в тёмный пустой коридор и отправились туда, куда повёл их Мин. Уже через пять минут эти двое оказались на крыше огромного здания больницы под покровом ночи, оба ошарашенно смотрят на небо, на город и куда-то вдаль, а Юнги лишь мечтательно вздыхает. Город прекрасен в столь поздний час словно отражение звёздного неба: кругом сияют неоновые вывески и фонари со светофорами и фарами машин. Такая приятная и романтическая обстановка... Юнги и Хосок сели поудобнее и стали рассматривать всю эту красоту с высоты птичьего полёта, пока один из них всё же не решается прервать тишину. –Знаешь, а ведь я мечтал когда-нибудь отправиться далеко-далеко, чтобы исследовать весь мир, целиком и полностью, и чтобы почувствовать себя, наконец, свободным от чужих решений... – шепчет Юн, привлекая к себе внимание младшего. –И что тебе мешает?.. – осторожно спросил Чон, слегка наклонив голову вбок, словно щеночек. –Маленький капитал, – горько усмехнулся Мин и посмотрел на Хо, слабо улыбаясь. –А кем ты работаешь? – не унимается Хос, желая узнать о старшем побольше, чтобы им было, что обсуждать, о чём поговорить. –Я... фрилансер, – какая наглая, грязная ложь... Юну так стыдно сознаваться, так стыдно! Уж лучше он унесёт эту информацию с собой в могилу, чем будет рассказывать всё Хосоку. Он от него отвернётся. –Ого, похвально. А вот я учусь на программиста, мне последний год остался... – немного расстроено выдал младший. –Эй, ты чего?.. Хоби... всё будет хорошо, слышишь? Ты ещё вернёшься, – успокаивающе произносит Юнги, но его тут же перебивает Хосок. –Мы... –Что? –Мы вернёмся. После этого наступила гробовая тишина. Юнги понимает, что его шансы на возвращение равны, ну, так скажем, нулю, а Хо напрягается от наступившей тишины и думает, что сказал что-то не то, что чем-то задел или расстроил хёна. Мин молча лёг на поверхность крыши и посмотрел на усыпанное звёздами небо, подняв руку и потянувшись к нему, словно желая прикоснуться. –Хоби... – тихо позвал Юнги, и Хос лёг рядом с ним, смотря туда же, куда и он. –Луна сегодня... красивая... – немного покраснев, произнёс он и прикусил губу, посмотрев на Хосока. –Да, красивая, – и как же Юн рад, что Хосок не знает значения этой фразы и её продолжения. Он поддался романтичному моменту и позволил себе сказать нечто не обдуманное, о чём потом мог бы пожалеть.

*****

Дни проходят неимоверно быстро, Хосок даже не замечает их скорую смену. С Юнги время просто пролетает мимо со скоростью света. Они оба особенные, оба отличны ото всех. За прошедшие дни Хос часто слышал голос матери и отца, своей сестры, а ещё он часто наблюдал вспышки света, такие яркие, как когда он первый раз открыл глаза, очутившись здесь, в виде ищущей покоя души — Юн объяснил это тем, что врачи проверяют его реакцию на раздражители. И да, кажется, Чону начал нравиться Юнги, нет, не так... он в него влюбился, поуши втрескался, и Мин отвечает взаимностью. Ах, если бы они могли коснуться друг друга, тогда всё было бы иначе, тогда всё обрело бы смысл, частички пазла сложились бы воедино. Сегодня хён пообещал показать Хосоку нечто шокирующее, жаль только, что он не уточнил: в хорошем это смысле или же в плохом. Естественно Хо настроился на что-то хорошее и интересное. Старший долго водил его за собой по больнице, пока они не пришли к какой-то палате и не зашли внутрь. Там, на узкой койке, лежал бледнющий парень, едва не сливающийся с белым постельным, с огромными синяками под глазами. Ну точно, Чон ведь ни разу не спрашивал, по какой причине здесь Юнги... Мин молча подошёл к своему истощённому телу и тяжело вздохнул, зажмурившись от неприязни к самому себе, а младший остался наблюдать со стороны. –Хоби... В последнее время мы очень сблизились, и, я полагаю, это не очень уж и хорошо, хотя мне самому понравилось проводить с тобой время и всё такое, но... Мы не сможем быть вместе, даже если очень захотим... – Юн нервно кусает губы, склонив голову над собой. –Ты скоро вернёшься и будешь жить счастливо, а я... Я никогда не смогу... –Хён, что за чушь ты несёшь? – возмущённо спросил Хосок и подошёл к Юнги сзади, пытаясь обнять его и в очередной раз разочарованно вздыхая, когда руки вновь проходят через чужое тело. –Я не знаю, что с тобой произошло, и не знаю, как тебя вернуть, но я сделаю всё возможное, чтобы сделать это! Я люблю тебя, Юнги-хён! И я очень сильно хочу обнимать и целовать тебя! –Дурак! Зачем я тебе? Я всеми брошенный нарик! Даже если и спасусь, останусь овощем до конца дней своих! Зачем тебе такие муки? Ты найдёшь себе достойного человека, а обо мне лучше забудь... – Мин хрипит и поворачивается к Хосоку, сталкиваясь с его хмурым взглядом. –Я здесь уже полгода, я не нужен ни родителям, ни друзьям — никому! Тебе я тоже буду не нужен... Наркотики слишком сильно исказили моё мышление. Я не могу и двух слов связать нормально, а о своей сильнейшей зависимости промолчу и подавно. Тебе не нужен я, поверь, прошу, я не хочу портить твою жизнь... –Ты идиот? – Чон подошёл ближе и наклонился к лицу старшего. –Хочу поцеловать тебя... Хочу почувствовать тепло твоих рук. Мы пройдём через всё вместе, только пообещай мне, чт— Неожиданно в голове парня снова раздался голос родителей, слёзно умоляющих его вернуться, а в палату к Юнги зашли два врача, что-то бурно обсуждающих. Несколько голосов смешались в голове, не давая Чону толком разбирать слова, ещё и Юн под рукой что-то спрашивает, встревоженно смотря на двух мужчин. Последнее, что парень услышал, было: «сегодня» и «отключить», — после этого кромешная тьма.

*****

В тот день Хосок вышел из комы. Вокруг него было много врачей, что-то записывающих в его медицинскую карту, и его родители, которых медсёстры пытались выгнать из палаты, а Чон всё лежал и думал. Отключить... До него лишь позже дошло, и он стал умолять своих лечащих врачей не отключать пациента Мин Юнги от аппарата искусственной вентиляции лёгких, если они это сделают, Юнги умрёт. Конечно, врачи тогда сильно удивились, но просьбу больного выполнили, хотя это было довольно проблематично, бюджет больницы страдает из-за этого парня-наркомана, а тут такое... На восстановление Хосоку понадобилось несколько дней, после этого он уже мог ходить, и, конечно же, он ходил лишь по одному направлению, в палату Юнги. Там Хо сидел часами, разговаривая всё с тем же бледным парнем и крепко держа его за руку, не желая отпускать ни на секунду. Чон постоянно знал, что где-то за его спиной стоит его любимый Мин Юнги и счастливо улыбается, желая коснуться его в ответ. Хос чувствует своего любимого совсем рядом, чувствует, как тот упёрто пытается касаться его и обнимать, и, кажется, слышит, как тот матерится себе под нос, когда руки вновь проходят через материальное тело. Но Юн не просыпается... День, другой, третий, уже неделя, вторая почти закончилась, а он всё не просыпается от заколдованного сна. Хосока уже скоро выписывают, а этот всё спит, не торопится. Сегодня, как и всегда, младший пришёл навестить своего хёна и уже собрался сесть рядом, как его взгляд упал на руки Мина — его пальцы мелко подрагивают и шевелятся, а глаза под тяжёлыми веками стали медленно двигаться из стороны в сторону. Чон не поверил своим глазам. Его любимый наконец вернулся. Хо выбежал в коридор с радостными криками и просьбами позвать врача, бегая судорожным взглядом по всему коридору. Никто не поймёт его счастья сегодня, и никто не узнает, через что эти двое прошли: оба промолчат. Теперь они вместе, будут вечно любить друг друга и оберегать от всех невзгод, правда Юну придётся немного... поломаться.