Это не конец

      Белый свет. Он очнулся в горящем здании после принятой дозы героина, рядом с трупом своего бывшего пациента. У него галлюцинации. Он видит, что пытается избежать тюремного заключения. Видит Уилсона, который сообщает ему о том, что у него рак. Чейза, ставшего главой отделения. Кемерон, Кадди и Формана. Много кого. Видит, как выбирается из горящего дома и уезжает с Уилсоном в последнее путешествие. Белый свет.       Хаус очнулся в отделении скорой помощи. К нему сразу подбежали врачи, Форман и Уилсон. Смотрят на него, что-то кричат. Он закрывает и открывает глаза, пытаясь понять, реальность ли это. Шум в ушах усилился.       — У него токсическое действие окиси... — После попадания в кровь угарный газ... — Сейчас сердце и легкие в норме. Дайте ему... — Он скоро поправится.       Белый свет. Кажется, он уснул.       Проснувшись утром, Хаус видит перед собой спящего около койки Уилсона.       На душе спокойнее, чем обычно. Гнетет лишь один вопрос: что из всего, что было — реально. Дрожь в теле усилилась. Видимо, из-за стресса. От этого проснулся Уилсон. Его синяки под глазами были ярче обычного, видно, он не спал ночь.       — Хаус, ты в порядке? — неуместный вопрос к лежащему в больнице после сильного пожара.       — Я? Прекрасно. — боль в ноге усилилась.       Уилсон достал пузырек викодина, который, видно, стащил у Грега по пути в отделение скорой помощи.— Ты мог умереть, не найди мы тебя с Форманом в нужное время. — он пытался говорить спокойно, но дрожь в голосе все выдавала.       — Ну, так и было задумано.       — Задумано? Опять ты за старое. Думал, вилка в розетку будет последней выходкой.       Хаус открыл пузырек, быстро вытащив и проглотив таблетки. — Как видишь нет, думал, ты заметишь.       — Хаус, довольно. Ты взрослый человек. — нервы Уилсона сдали, он расплакался, как заботливая мать, узнавшая о двойке сына.       Хаус опустил взгляд, рукой показав другу придвинуться. — Полно плакать, что мне было еще делать, узнав, что у моего любимого лучшего друга неизлечимый рак?       Джеймс вопросительно взглянул на него. Вытерев слезы рукой, он переспросил, вдруг не расслышал.— Хаус, у меня нет рака. Откуда ты это взял?       Грег непонимающе посмотрел на него. Он точно помнил, что тот сам рассказал это на днях.       — Хаус, у тебя были галлюцинации?       Молчание.       — И… Я в них был онкологом с раком. Вау. И что же было после?       Посмотрев вдаль, Грег с серьезным видом сказал, что после они поехали в последнее путешествие, а когда друг умер, сам он решил совершить суицид. Горящее здание было подходящим местом.       Онколог был потрясен. Он медленно встал, и, ничего не сказав, пошел к Кадди.       С Кадди было довольно легко общаться. К Хаусу она относилась также, как и все остальные, но иногда давала дельные советы. Он рассказал ей слова друга. По нему было видно, он нервничает.       — То есть, он пытался совершить суицид из-за галлюцинации тебя, которая была вызвана героином. Какая романтика.       Она сделала свой коронный серьезный вид и посмотрела на онколога.       — Ты сказал ему что это неп…       — Да! Да, чёрт возьми!       — Значит, он осознал, что это была не реальность. Значит дело к выписке.       — Может… Кадди, ему нужен психолог.       — А он скажет, что ему не нужен никакой мозгоправ. Мне не нужна лишняя нервотрепка. Пригласи его к себе после выписки, пусть поживет, а ты выяснишь его чувства и, как истинный пес Хауса, поможешь ему сам.       Уилсон просмотрел ей в глаза и не увидел никакой издевки.       Ладно, думает он, главное, что это не конец.

◤━━━━━ ☆. ☪ .☆ ━━━━━◥

      Хаус лежал на койке и глупо смотрел в потолок.       — Наверное, не стоило ничего рассказывать Уилсону — лишние проблемы. Подумает ещё чего, старый Хаус колется и не скрывает, совсем головой поехал. Хотя, нет. Кто-кто — но не Уилсон.       Грег доверял онкологу. Знал, что он любит и не предаст их дружбу.       — Никчемный, даже галлюцинации не смог распознать. Лучше бы и в правду умер — всем бы было легче. Уилсону нет.       В горящем здании, в последние минуты перед отключкой, он думал именно о нём. Сделать друга счастливее? Как? Как?       Хаус любил Уилсона. Любил давно и вовсе не как друга.       Чёртов старикан, из-за своей никчемности ведущийся на простую тактичность и доброту милого Джеймса.       Он всегда пытался скрыть свои чувства, спрятать за семью замками и семью печатями, затолкать в самую глубь души, откуда никто ничего не увидит. Было бы неправдой, если бы кто-то сказал, что Хаус не боялся.       Глупый старикан, опять…       Хаус гонит от себя эти мысли воображаемыми артиллерийскими залпами. Автоматические двери палаты внезапно открылись.       — Привет. Как ты? — с обычной добротой сказал Уилсон, проходя внутрь палаты.       Хаус хотел дерзко отшутиться, как вдруг дышать стало тяжелее. Через силу давался каждый вдох, сердцебиение участилось.       Белый свет.       Хаус слышит крики Уилсона, топот медсёстр с дефибрилляторами. Всё, словно эхом, отдавалось в голове.       Белый свет.       Уилсон сидел в кабинете Кадди и нервно стучал пальцами по коленям.       — Всё хорошо, приступ быстро остановили, — Кадди, слегка раздраженно, смотрела на сидящего. — Найду ему психолога.       — Что?       — Ты слышал. Симптомы на лицо, Джеймс, что-то не так.       — Конечно не так! Я… В прочем, не важно.       Кадди тяжело вздохнула, отворачиваясь к стене. — Честно говоря, я уже договорилась с доктором Смитом.       — Приведу его, как он поправится. — наигранно раскинув руками, онколог вышел из кабинета.       Прошел ровно месяц с того случая. Хаус, хоть и не сразу, согласился жить под надзором друга в его доме, и даже, иногда, по его же наставлению, ходил к психологу. И всё бы ничего, но чувство никчемности не покидало его.       Доктор Смит выписал несколько рецептов на антидепрессанты и другие препараты. Вы думаете, доктор Грегори Хаус будет их пить? Конечно будет, он ведь живет с ничего-от-меня-не-утаить другом.       Кадди дала Хаусу выходные, не жизнь — сплошная сказка. Возможно, так бы думал диагност раньше, но сейчас…       Каждую ночь ему снится один и тот же кошмар. Страшный пожар, Уилсон, команда. Наркотики. Нет, наркотиков больше нет. Есть что-то…       И каждую ночь он резко просыпается после своей очередной смерти.       Никчемный. Никчемный. Ты должен был умереть, никчемный.       В первые недели после приема прописанных Смитом таблеток было ужасно. Уилсон всегда был рядом, и, возможно, от этого Хаусу было ещё хуже.       Каждую ночь, засыпая в своей постели, он видел белый свет. Манящее, ослепительное, пустое далеко, девственно чистое. Божественные голоса говорят с ним издалека…       — Хаус! Хаус!       Не похоже на божественный голос…       Открыв глаза, диагност видит перед собой ангела. Неужели так скоро?       — Хаус, мать его! — Уилсон дал другу пощечину, от чего тот вмиг перестал витать в облаках.       — Ты так громко говорил во сне, я подумал у тебя снова приступ.       — Таблетки…       Уилсон вопросительно изогнул бровь. — Таблетки? Выписанные Смитом? У тебя передоз?       Думает, что я никчемный наркоман. Никчемный.       — Они не помогают.       — Ты… Завтра сходим к нему, пообщаешься с ним… — руки чуть подрагивали, онколог не хотел повторения суицидальных попыток, но и не знал как помочь.        — Нет.       — Нет? Почему?       — Мне не нужен мозгоправ. Отвали, иди спать наконец. Попрошу Кадди достать другие таблетки.       — Не хочешь говорить с ним — как хочешь. Кадди тебе ничего не выпишет, слышишь. Тебе нужно выговориться, иначе не работает, Хаус.       Грег на мгновение застыл, сонный мозг не хотел работать в полную силу. Хаус медленно встал с кровати и зашагал на кухню, беззвучно зазывая друга пройти за ним. Никчемный. Скажешь ему сейчас — станешь ещё никчемнее. Никому не нужный, ты никчемен.

◤━━━━━ ☆. ☪ .☆ ━━━━━◥

      За окном стоит тёмная ночь. Где-то сверкнула молния, и через пару секунд невдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. Хаус сидел за кухонным столом, жестом приглашая Уилсона присоединиться. — Ну? Грег медлил с ответом, тщательно продумывая слова. Вновь сверкнула молния, нагнетая обстановку. — Да что, что ну? Зачем тебе всё это? Ищешь компроматы чтобы выставить меня глупцом? — Хаус, — Уилсон растягивал фразы. — Ты серьёзно не понимаешь? Я бы никогда не стал… Слушай, я твой друг, друзья выговариваются друг другу, это нормально. — Хорошо, твоя взяла. Я употребляю траву, обожаю голых женщин и, особенно, тех, у которых есть пенис, я курю ради задумки бытия, а в прошлую пятницу я ходил в стриптиз-клуб и встретил там твою бывшую. — Хаус громко выдохнул и отвернулся, наблюдая за молниями. Для Уилсона такое было не впервой. Он знал, как заставить диагноста рассказать причины беспокойства. В кухне повисло молчание. Гроза заканчивалась, но за окнами всё ещё лил сильный дождь. Вдалеке слышались городские сирены. Наконец, не выдержав, слегка взбешенный ситуацией Хаус выпалил: — Да, я хотел покончить с собой. Я принял большую дозу и решил свести счёты с жизнью. Да, я люблю тебя, из-за чего не смог бы жить после твоей смерти. И нет, перестань на меня пялиться. — Он встал и направился к дверному проёму, как позади послышался громкий всхлип. — Грег, — Уилсон мягко улыбнулся, поворачиваясь к другу лицом. — Почему ты не сказал раньше? — Что именно? Про стриптиз-клуб? Боялся, что ты тоже захочешь туда, и мне снова придется… — Я не об этом. — Боялся, что ты не поймешь. — Взгляд Грега метался из стороны в сторону, пытаясь не смотреть на онколога. — Хаус… это взаимно. — Уилсон встал, подходя ближе к дверному проёму. Диагност не успел ничего ответить, как его завлекли в медленный поцелуй. Грозные тучи рассеялись, и на ночном небе появилась луна. Завтра Уилсон поведет смирившегося Хауса к мистеру Смиту, но то будет лишь завтра...