От ненависти до любви и обратно

Прошло ещё около месяца, или чуть больше. Акутагава и Ацуши собирались уходить куда-то к знакомым на ночь, а, следовательно, брюнет и рыжеволосый остаются только вдвоём во всём доме. Ушли ребята часам к 10 вечера, и вот соседи по комнате спокойно смотрят фильм, как вдруг, спустя полчаса — час просмотра, Дазай резко выключает телевизор. Чуя протестует, ведь фильм показался ему интересным: «Эй, гад, ты что творишь?!» — пытается вырвать пульт из чужих рук. Осаму откладывает пульт подальше от низкорослого парня и кладёт его руку в свою правую. — Эй, эй, Дазай, чт?.. Вышеупомянутый прикладывает указательный палец левой руки к губам Накахары и валит его на диван: «Чшшш, не шуми, а то атмосферу испортишь» Рыжик не вымолвил ни слова. Не то от послушания, не то от шока. Дазай настраивает тишину уже не пальцем, а губами. Кажется, напарник вовсе не против, и спокойно даёт проникнуть в свой рот чужому языку и, словно поглаживает, его своим в ответ. Руки по-прежнему соединены вместе, но теперь уже чуть крепче. Чуя расслабляется в поцелуе, как вдруг чувствует, что в штанах становится неуютно, и осознаёт: у него стоит на этого чёртового брюнета… Кидает мимолётный взгляд на ширинку рядом сидящего, и понимает, что это взаимно. Но… Какого хрена? Он не желал такого исхода событий, хотя их зачинщик, судя по всему, очень даже доволен. Мафиози не выдерживает давления своих брюк на член, и расстёгивая ширинку, слегка припускает штаны. Дазай отрывается от поцелуя и демонстративно садится на пол. — И я поднимаю руки, встаю на колени, снимаю с тебя брюки. Прими извинения, Накахара-кун. После громкого приземления и отборной череды мата изо рта Дазая, причиной чего стал толчок ногой со стороны любовника товарища. Брюнет снова заваливается на мягкую мебель и лишь взглядом просит снять и его низ одежды тоже. Чуя спокойно выполняет просьбу. И даже чуть больше. Он садиться на колени перед сидящим на диванчике, и слегка задирая его рубашку, целует в области живота. «Мгхм» — тихо простанывает «клиент» от бабочек в расцелованном животе. Рубашка постепенно расстёгивается по пуговке, снизу вверх, в процессе поцелуев и, иногда, небольших покусываний. — Поднимаю руки, Осаму — С ухмылкой слышится из уст Чуи. Детектив в нетерпении снимает уже расстёгнутую рубашку, не понимая, что же этот дьявол так долго тянет. Не успевает он и слова сказать, как бинты медленно разматываются, а в последствии по ореалу его сосков проходит влажный и немного шершавый язык. Не удержавшись, Дазай довольно громко стонет, и его пальцы, держащие до этого момента руку соседа, проскальзывают в шелковистые волосы его ублажителя. Чуя невозмутимо продолжает оставлять поцелуи, но уже выше, на ключицах, плечах и шее. Оставляет пару — тройку засосов, а между тем опускает одну из рук к возбуждённому члену сидящего напротив молодого человека. А тот всё стонет. Пальцы нагло оттягивают резинку трусов и спускают их до колен. Теперь рука может спокойно касаться причиндала. Рыжеволосый, словно подразнивая, сначала гладит парой пальцев головку, а затем уже целиком проходится рукой по стояку. Туда-сюда-обратно. Осаму уже стонет имя своего ласкателя, но чуть менее глубоко и не так громко. Спустя пару минут стоны практически совсем прекращаются. Накахару нагло хватают за бёдра и приподнимают. Сажают к себе на колени, снимают футболку и увлекают в поцелуй, мокрый и горячий. Кареглазый отрывается от поцелуя, встаёт и берёт партнёра на руки, относит в их общую комнату и бесцеремонно бросает на кровать. Стягивает штаны и нижнее бельё с лежащего парня, оголяя его достоинство. Садится сверху, придерживая руки «жертвы», чтобы не дёргался. Дразняще проводит языком с самого низа живота до шеи. Ещё раз. И ещё раз. И ещё парочку. Его партнёр выгибается в спине и громко стонет: «Ааахк, Осаму-саннн» Тот самый сан продолжает. Прикусывает левый сосок его, немощного в таком положении, любимого. Снова громкий стон. И вдруг он опускается всё ниже и ниже своими губами и языком. Когда похотливый рот доходит до места назначения, то обволакивает член возбуждённого до безумия голубоглазого. Облизывает его несколько раз, заставив владельца стонать вновь. И вот он, спокойно до безумия, делает минет умирающему от возбуждения бывшему напарнику и врагу. Проходит около 10 минут. Переводитель бинтов слегка нервно, но сглатывает, и произносит: — Ха-ха, а вкус спермы не так плох, как говорят. Или это просто ты такой сладенький?) — в ответ на это ничего, но зато… — Дазай, войди в меня Дазай удивлённо смотрит на Чую: — Ч-ч-что? — Акх…отымей меня, трахни, выеби. Какое слово тебе больше по вкусу? — Мне по вкусу твоя сперма, шавка — Не смей больше называть меня так, суицидник — Ладно, ладно. Уверен, что готов? Запыхавшийся парень уже устаёт отвечать, и поэтому просто смотрит прямо в глаза парню, только что увлечённо сосущему ему. Во взгляде читается: «А что, сомневаешься в том, что я выдержу, скумбрия?» «Скумбрия» ухмыляется, хватает управляющего гравитацией за область чуть ниже поясницы и приподнимает его нижнюю часть тела, закидывает ноги к себе на плечи. Накахару, кажется, уже даже вполне устраивает всё происходящее, и он лишь подмигивает своему партнёру, выказывая своё желание ощутить его член в себе. — Чтож, думаю, хватит фанфар на сегодняшний вечер… - Дазай вынимает из под подушки бутылочку смазки (блять, зачем она была ему нужна...) и выдавливает немного на ладонь, после размазывая по половому органу — …А ты как считаешь, Ч-у-у-у-я? Толчок. Очень себе ощутимый, хоть и не до конца. Бёдра длинноволосого пытаются сжаться, но чужие руки не позволяют им сделать этого, жадно хватая их владельца за задницу. Ещё несколько толчков. Стоны. Очень громкие и чувственные, причём от обоих. Слишком непривычные ощущения, что для одного, что для другого молодого человека. Резкий и очень грубый толчок. Толчок до самого конца. Чуя не выдерживает и с долгим стоном откидывает голову назад, настолько это возможно, хватает простыню руками, изнываясь от внезапной боли. В мыслях лишь: «О господи, да сколько там блять сантиметров?..» Кареглазый явно не жалеет своего партнёра. Ещё один такой же толчок. Сил на стоны больше нет. Нынешний актив уже не вынимает член и просто двигает им внутри, убирает руки от задницы и переносит их на ноги пассива. Оглаживает их сверху вниз, в такт внутренних толчков. Нет, этого мало. Осаму немного наклоняется и начинает расцеловывать эти прекрасные ножки, заставляя лежащего краснеть не только от возбуждения и боли, но и от смущения(?) Он правда смущён? После всего процесса, рыжик смущается именно от поцелуев ног… Сильно, нечего сказать. Но ведь Дазаю это никак не мешает и он продолжает. Хлюпающие звуки не прекращаются и выводят из колеи спокойствия обоих парней. Детектив словно старался отыметь партнёра до потери сознания. Тугой узел внизу живота развязался, накрывая актива новой, самой сильной волной удовлетворения, и лоно Накахары наполнилось тёплой спермой. Брюнет наконец опускает ноги второго и, громко и тяжело дыша, падает на кровать рядом с ним. — Чёрт, а ты хорош… — Хха… А ты сомневался, хренова вешалка для шляп? — Тебе повезло, что у меня не осталось сил, чтобы избить тебя. — Да ладно, ты тоже неплох. Дазай дарит Чуе влажный поцелуй, после чего следует последняя его фраза на этот вечер: — Эй, только не рассказывай никому, что было сегодня. — За идиота меня не держи. Не собирался я об этом говорить. Будет нашим секретом. Жаль, что не один из них не понимал, что это вовсе и не останется в секрете, хотя сами они молчали.