Цикличность бытия.

***

Южный ветер обдувает нежную кожу лица, где-то тихо посвистывает фермер, создавая тем самым приятную мелодию. Трава мягкая и пушистая, она приятного щекочет ладони заставляя немного пощуриться. Чужая рука невесомо поглаживает плечо. Становится тепло и уютно, так привычно и по-домашнему. Мозг по прежнему пытается отрицать факт смерти Йегера, пытается придумывать больные фантазии и выдумки. Желания. Вот бы сейчас открыть глаза и посмотреть на задорную улыбку Эрена, почувствовать именно его тепло и сверкающий взгляд.

Но этому не быть.

Собственное осознание стеклом бьётся внутри сердца, заставляя его снова кровоточить от принесённых ран. Его больше нет, нет и нет. Нет смысла сходить с ума, Микаса, ты откроешь глаза и увидишь лишь карий уставший взгляд. — Микаса, всё хорошо? — голос тихий и сухой, но при этом с ноткой искренности, волнения. Девушка тихо хмыкает в знак согласился, из-под ресниц смотрит на Жана, который сидит с ней под чертовым деревом каждый раз, а затем отводит взгляд на исчезающие солнце за горизонтом. — Нам скоро домой, ужин ещё готовить. — непринуждённо шепчет она Кирштайну, проводя рукой по камню, который был надгробием для Эрена. Перо. Может, он прилетал сюда ещё раз. А может, просто в тот раз взмахом крыла оставил здесь частичку себя. Но это неважно, важно то, что Микаса сохранит это на всю жизнь.

***

Кислый вкус крови неприятно жжёт губы. На грани жизни и смерти девушка легонько целует парня на прощание, пока его мозг не отключился окончательно, пока он ещё балансирует. Область переносицы сильно болит от слез которые накапливаются в глазах. Взгляд утихший, больше не живой. Значит, всё правильно. В спину ударяет тяжёлый чужой взгляд. Микаса оборачивается, замечая там измученную девушку, которая легонько улыбается, смотря на эту картину. — научись отпускать. — со всей решимостью которая только таится в ней говорит Аккерман, не позволяя слезам стекать по щекам. Теперь всё должно наладиться. Все будут счастливы, никаких титанов и войн. Это то, что ты хотел, Эрен? Наверное, всё же, недостоин своих хотелок. Везде дым и куча удивлённых лиц. А на руках Микасы голова Эрена. Они видятся последний раз перед долгим блужданием по миру Йегера в виде птицы. Она бежит, но в этом нет смысла, она хочет дотянуться, но не выходит. Позади них лишь одинокое тело смотрящее в след. Одновременно все отчаялись и стали чуть счастливее. Но Микаса никогда не обретёт истинное счастье. Теперь она оставлена один на один с собой, уже без выбора, стремлений и дальнейших желаний. Счастья нет как и Эрена, этого луча света с которым она провела большую часть жизни.

Отпусти. Отпусти. Отпусти.

Шипит настойчивый голос постоянно, это сводит с ума. С каждым днём она всё больше задумывается над тем, кому же она тогда сказала эти слова о том, что нужно уметь отпускать; Имир или самой себе? С чего она вообще взяла что всё так возьмёт и пропадёт? Убийство прародителя не давало стопроцентную выгоду для них всех. Они живут мирно, но несчастливо. А гнев Имир лишь нарастает…

***

Проходят года и месяца, некоторые позабыли Эрена, а другие, как Микаса, всё ещё навещают его могилу день за днём. Красный, но уже потускневший от времени шарф приятно обволакивает шею, отдавая всё тепло которое только имеется в нем. Это ощущается как мягкие объятья. Объятья от Эрена. Она свято верит что он не позабыл её. Мягкое перо в руках ощущаются как шелковистые волосы Йегера, хочется перебирать их, представляя что он всё ещё с ней. Стройка города совсем не отвлекает Аккерман от блаженного времяпрепровождения у дерева, как в старые добрые, вместе с ним. Фермер больше не насвистывает свою приятную мелодию, в какой-то период жизни она стала родной для Микасы, может, она когда-то слышала её? Кажется от Эрена…или это уже больной фанатизм? А так же и Жан перестал ходить с ней. Он любил и любит её всем сердцем, каждая его мысль посвящена ей — идеалу всех женщин. Какой же господь так его благословил, что он теперь вместе с ней? Он считал, что будет счастлив с ней, что сделает счастливой её. Просчитался. Он лишний в её жизни, ходить за ней хвостом не нужно. Но она настолько светла, что выбрала его после смерти Йегера. Осознание того, что он запасной вариант больно скребется где-то внутри, но она захотела подарить хоть кому-то счастье.       

Или нет?

Может, и нет в ее действиях святого мотива. Может — в нём тоже нет ничего святого. Кажется он начинал чувствовать себя ужасно, закрывая уши руками он пытается перестать слушать все эти рассуждения — но они внутри, разливаются по крови.

Наверное, стараться нужно чуть больше.

***

Вот уж время летит. Цивилизация процветает. Города уложены каменными плитами и асфальтом. Везде много всяких сувенирных магазинчиков и лавок, люди наконец-то зажили полной жизнью. Спокойствием и умиротворением. Лошади цокают копытами и тащат за собой повозки с людьми, которые о чём-то переговариваются и обмениваются. Идиллия. Все счастливы. Кроме Аккерман. Наблюдая за этим издалека она рассказывает в никуда о том, что творится на этой земле. Рассказывает как всё менялось, рассказывает про смерти многих из товарищей, которые отдали сердца за это процветающее будущее. Хотя она уверена в том, что тот, кому она это рассказывает, уже знает о смерти Леви к примеру. В любом случае, она уверена что капитан умер с улыбкой на лице, остаток жизни он провёл спокойно, по-человечески, а недавно отправился к умершим. Его там точно ждут. — а ещё, Эрен, Габи и Фалько устроили свадьбу. — тихо говорит она, оглядываясь на надгробие Йегера. — она была такая пышная. Я рада за них, они любят друг-друга, любили ещё тогда, когда были детьми, как мы… — Микаса задирает голову высоко в небо, смотря на медленно плывущие облака. Конечно, они с Эреном никогда не признавались в любви взаимно, но оба знали что это так. Словно, им это помогало ментально. — а ещё мы с Жаном хотим завести ребёнка. — она знала что ему это не особо понравится слышать, но она хотела быть с ним честной. Хотела, что бы он знал буквально каждую её часть жизни. — я назову его в твою честь. А Жан всё сидит дома, почти никуда не выходить. Совсем стал неразговорчивым. Кажется его нахождение вместе с Микасой губит его. Черствое осознание бесполезности глубоко засело внутри. Лучше бы он и остался титаном, или ещё лучше — не рождался. Ни одну женщину в мире он никогда не сделал и не сделает счастливой — погоня лишь за собственным счастьем аукается ему сильной болью и гулом в голове. Закрытые уши уже не помогают. Ребёнок Вот что сплетёт двух несчастных людей навеки. Ради чего? Это бессмысленно.

***

Троя несчастных людей снова посещают могилу Эрена. Микаса, Жан и их ребёнок. Всего-то один умерший человек навлёк на целую семью сплошные страдания, а может, не на семью, а на целый род? Снова цикличная история, да? Двое сидят и безмолвно глядят в небо, а Микаса снова рассказывает о чём-то Эрену, о жизни, о городе. Говорит о том, как дела с людьми за морем, по ближайшему прогнозу их ждала ещё спокойная жизнь, но вряд ли Парадиз просуществует еще несколько веков. Она рассказывает о том, что скоро они встреться, возраст даёт своё, время ведёт отсчет до того, как они скоро опять встретятся. Эти слова всем причиняют боль, но в любом случае — Эрен стал для них кем-то вроде психолога. Не только для них. Микаса уверена что сюда так же периодически ходит Армин, тоже поговорить о личных переживаниях. Монолог про жизнь заканчивается, начинается про смерть. Теперь Аккерман рассказывает своему ребёнку о Эрене, о его подвигах и о том, что он всех спас, что он дал народу хоть какой-то огонёк внутри сердец. Конечно, не благодаря только ему, другие умершие тоже многое отдали за жизни чужих. Микаса утверждает, что в последнее время часто видит умерших товарищей. Почему среди них нет Эрена?

***

Похоронная церемония. Женщина с красным порванным шарфом лежит в кругу цветков, чужие слёзы крупными каплями капают ей на лоб. Почему все расстроены? Ведь сегодня она обретёт счастье. Станет свободной. Теперь, под деревом находятся два камня. Все посчитали что похоронить их рядом — лучшая идея. Даже Жан так посчитал. Сегодня он станет счастливее. Никакой ноши за чужое счастье на его плечах больше не окажется. Сегодня его любимая женщина будет с тем, с кем надо. Как жаль, что их ребёнок этого не поймёт. Останется таким же бедным, как и его родители ранее. И вроде бы, ничего не изменилось. Но только сама Аккерман знает что ждёт мир дальше. — покойся с миром, — в пустоте гулким эхом отдаётся женский голос. — но я не могу. Имир зла, стоит в пустоте и сверлит взглядом — почему ты на отпустила? Что ты мне сказала? Микаса? Ты знала что будешь счастлива и свободна даже если продолжишь любить? — она начинает рыдать, кидается на женщину, вцепляясь ногтями в шарф. — так почему же у меня не так, Микаса? Почему я не могу быть свободной? Почему ты врала мне? Она с шипением задаёт тысячи вопросов. Имир считает несправедливым такой исход. Почему только она не заслуживает счастья? Почему она на веки одна в оковах, даже если отпустила? Гнев Имир от обиды становится лишь сильней. Она отпускает Микасу с миром, понимает что уже поздно, но гнев бушует на весь Аккерманский род. Обманщица. Предательница.

— да будьте прокляты все Аккерманы и весь ваш прогнивший мир.

*** Ни одна Аккерманская кровь больше не обретала счастья. Ни одна война не будет выиграна там, где есть Аккерманы. Парадиз стал сплошной пустошью. Всё, что тут было — погребено под гневом несчастья. Невозможно понять, кто виноват — вечная страдалица, или та страдалица, которая добилась своего? Одинокий ребёнок хочет узнать всю правду, и, может, тоже обречь счастье. Неизвестным путём он попадает на пустошь Парадиза. Ориентир — огромное дерево. Собака истошно лает, когда тот приближается к странному объекту. Два стоечных камня лежат под деревом, кажется раньше на них были надписи. Прочесть невозможно. Любопытство и собственно желания на выяснения правды заставляют ребёнка ещё сильнее интересоваться деревом… — о, смотри, — обращается он к псу. — тут кажется дупло… Он заглядывает внутрь, но в этот самый момент ноги его путаются об корни. Теперь здесь стало так же тихо, как и раньше. Лишь собака поскуливает.