***
— И всё равно как-то обидно, – расслабленный голос на том конце воображаемого провода еле заметно окрасился грустью. Девушка хмыкнула на это заявление, испытывая больше раздражение, нежели печаль.
— Ты ведь сам говорил, что это однажды случится, а теперь грустишь.
Последовала небольшая пауза и короткое "Похуй" сразу после неё. Привычное слово в их общении.
Дата из памяти как обычно выветрилась, но этот жаркий майский день они запомнят надолго. Да, Маня опоздала, да, на пляже творился настоящий хаос, да пришлось идти пешком приличное расстояние, но если бы только это.
— Мы собираемся у меня на хате, на Нептуне, — Ярослав подошёл к мирно прогуливающейся троице с небольшой компанией за спиной, – Хочешь с нами?
Вано не показывал видимого интереса, Маня насторожилась. У таких как они есть бухло.
Прилично бухла.
— Да, почему бы и нет.
Улыбка. Непонимание. Одобрительный гул компании. Максим отделился от них, сверкнув зубами напоследок и принимаясь рассказывать, что ему ещё предстоит успеть.
— А кстати, вы не приглашены, – Ярослав, видя желание рвануть за другом, перекрыл им обзор.
— Больно надо.
И всё разбилось. Разлетелось на блестящие фарфоровые кусочки их доверия. Глупо было надеяться, что он останется с ними, как и глупо было желать пойти за ним. Сама по себе идея сунуться в квартиру скандально известной на весь лицей личности для почти отличников звучала безумно.
Максим был идеалом для девушек. Высокий – метр девяносто, мускулистый, сильный, умный, заботливый, в меру извращённый,
почти алкоголик. Конечно, чрезмерный похуизм и увлечение аниме тематикой не прибавляло ему очков в глазах прекрасного пола, но предыдущие качества с лихвой компенсировали эти "неудобства." И переходил Максим из их лицея в техникум совершенно другой части города. Ради девушки.
Почему же внезапно "был"? Всё очень просто: Маня решила забить на него, как ей и советовали изначально, а вот Вано... Вано, наверное, решил его похоронить в своей памяти и больше никогда не возвращаться к этому чёртовому образу.
Всё начиналось как простое взаимопонимание и переросло в товарищеские отношения. Общались они в пределах лицея, иногда списываясь или даже выходя на совместные прогулки. Обсуждали девушек, фетиши, дрочку, аниме, учёбу, просто философские темы и, в общем-то, всё что на ум придёт.
Красивый.
Этот внезапно приходящий на ум эпитет всегда сбивал с толку. Конечно, парни бывают красивые и не красивые, но чтоб
вот так? Вано не хотел этого понимать. Мог, если бы подумал над подобными ситуациями лишних две минуты, но не хотел.
Жилистые руки.
У него не было особых фантазий на этот счёт. Всё же, быть реалистом-похуистом не такая уж и плохая участь. Правило четырёх "п" и одной "д" всегда работало идеально.
Прямой нос.
Они оба натуралы. Максим, во всяком случае, точно. У него даже девушка есть, а у Вано только воспоминания о бывшей. Даже если бы он и позволил себе признать хоть крупицу своих ощущений, это бы ничего не дало. К чему тогда пытаться?
Смех.
Он на него никогда не дрочил. Не возбуждался от мыслей о нём, но иногда этот образ смутно проглядывал в голове, и тогда приходилось спешно его вытряхивать оттуда. Он не гей, нет. Он натурал.
— Вы такая милая парочка!
С появлением Мани легче не стало. Она, как коршун высматривает добычу, всегда старалась находиться рядом, чтоб подловить их на чём-то эдаком. И почему она так на этом помешана?
Голос.
На физкультуре ему сильно прилетело мячом в колено. Вано сам виноват, что не среагировал вовремя, но место ушиба всё равно неприятно саднило и покалывало. Виновник этого небольшого ранения сел рядом с ним, накрывая колено широкой тёплой ладонью.
— Прости.
Вот так просто и непринуждённо. Максим слегка погладил место удара, как бы надеясь его залечить. Мане казалось, что она умрёт от счастья.
Взгляд.
Когда они общались Вано смотрел перед собой. В тетрадь, телефон, пол, неважно куда, главное, что его собеседник находился не там. А Максим рассматривал черты его лица каким-то внимательно-нежным взглядом. Вано видел это периферическим зрением, но просто считал за очередную особенность.
Это ничего не значит и не значило.
Максим давно хотел уйти в техникум. Этот чёртов проклятый техникум на Левом берегу, к своей девушке. У него же есть девушка, верно? Верно. А у Вано есть бывшая. Может, стоит перед ней извиниться?
Правило четырёх "п" и одной "д" давало сбой. Что-то в нём отзывалось при виде этих светящихся радостью глаз, при виде этой подзагорелой кожи, просто при нём. Маня загадочно улыбалась, глядя, как они дурачатся и это казалось совершенно правильным. Но просить её о помощи в таком было бы себе дороже. И он упорно молчал.
А теперь всё разбилось. Нет этой красоты, глаз, губ, рук, смеха. Нет его, и больше не будет. Услышав эту идею, он почти сразу же осознал несколько истин.
Они перестанут общаться. У него нет шансов. Его бросят. Жестоко и неприятно, но такова была неоспоримая правда. И её пришлось доносить до Мани, которая, в итоге, действительно на это забила.
А он не смог. Не смог поверить самому себе, не смог по-настоящему отречься, привязался, почти
влюбился и в итоге разочаровался сильнее всех. Одно дело изображать из себя неприступного и бесконечно повторять "похуй, похуй, похуй, похуй" и совсем другое – действительно забить хер. Вся его сущность разрывалась от противоречий. С одной стороны, чем раньше отпустишь, тем меньше будешь страдать. С другой стороны, провести ещё хоть немножечко времени вместе звучало не так уж плохо. Он не надеялся на что-то, нет, он просто хотел насытиться общением до последнего. Чтоб потом ни о чём уже не жалеть.
И вот, его резанули по живому таким простым вопросом. Ничего удивительного в нём не было – девушка явно намекала на что-то лёгкой игривостью голоса. Намного меньшей, чем обычно. Что ответить? Правду? Он уже признался, что иногда, изредка, крайне-крайне редко считает гейский секс
эстетичным. Нет, он его не смотрит. Нет, он не гей. Но попробуй вбить это в голову пятнадцатилетней помешанной на слэше девушке. Простого "похуй" в ответ вполне хватило.
Похуй... Похуй! Через пару недель тоска улеглась и стало действительно всё равно. Чувства не успели разогреться, не успели заполонить его сознание, не успели поглотить его и утянуть в пучину сомнений. Возможно, в другой вселенной у них всё было бы хорошо. Как в мечтах одной очень навязчивой яойщицы. Но в этом мире ему оставалось лишь правило четрёх "п" и одной, в край заебавшей автора, "д".
Похуй.
Поебать.
Похую.
До пизды.
Простое, но вполне себе рабочее правило.
