Я и мое любимое отражение.

Когда началась моя болезнь? Я и сама не знаю, знаю только одно: она неизлечима. Вечно ходит у меня под носом, ест, сидя за столом напротив меня, периодически спрашивая, когда же я наконец-то найду себе достойного жениха. Даже спит надо мной, на нашей двухэтажной кровати. Вечно достает своими шуточками и бесконечным потоком баб. Он вечно ими окружен, меняет их, как перчатки. Я уже привыкла к его распорядку дня: университет, дом, клуб и алкоголь с бабами, дом, родительская спальня, полчаса секса. Потом он посылает свою получасовую подстилку нахрен, за некачественный секс, потом еще полчаса истерики и хлопок дверью, оповещающий меня о том, что очередная баба вылетела из квартиры со слезами. И только это меня и радует, так как я слышу их стоны, а подушка наполняется моими горькими, нет, я не ошиблась, именно горькими, горячими слезами боли. А Дилан Скрин, то есть мой брат-близнец, проходит в комнату и садится за конспекты, сделанные в университете. Часа в четыре он ложится спать и в шесть встаёт, сразу же идя на пробежку. Иногда и я с ним бегаю, но не часто, так как томные взгляды представительниц прекрасного пола меня убивают, и я хочу их загрызть. Наши родители были археологами, и так получилось, что с семи лет мы оставались надолго одни, поддерживая и помогая друг другу. Сейчас нам по девятнадцать лет. Девять лет назад наши родители пропали на Алтае на месте раскопок Алтайской принцессы. "На Алтае, неподалеку от границы с Китаем, ученые обнаружили захоронение таинственной принцессы Алтая - женщины, которую при жизни почитали богиней..." Высокогорное плато Укок на юге Алтая, расположенное на высоте около 3 километров над уровнем моря, издавна считается здесь сакральной территорией. Именно здесь, у подножия великих гор Табын-Богдо-Ола, считают коренные алтайцы, находится горный мир, "второй слой небес". Добраться сюда довольно сложно: с вертолета открывается потрясающе красивый и одновременно жуткий вид гигантских, неприступных валунов, крутых голых скал, изрезанных рекой Ак-Алахи. Пожалуй, на Алтае нет места более фантастического и неземного. Именно здесь, считается, еще во времена древних скифов, много тысячелетий назад жили существа, обладающие сверхъестественными способностями». Дикторским голосом говорил наш отец, когда однажды брал нас с собой. Парламент республики Алтай отменил запрет на проведение археологических раскопок в Кош-Агачском районе Алтая, где была найдена знаменитая на весь мир мумия "алтайской принцессы". Зря, очень зря, ведь началось такое: десять лет назад археологи раскопали в Горном Алтае скифскую мумию. Ее окрестили Алтайской принцессой. Сегодня алтайский народ требует закопать мумию обратно, чтобы прекратились землетрясения. Горный Алтай трясет уже полгода. По два подземных толчка в день. Сперва начинают выть собаки, потом дребезжат оконные стекла. Земля ходит волнами, из гор бьет вода. Шаманы обещают конец света. Вот такие вот пироги на этом Алтае творятся, но что-то не в ту степь меня понесло. Нашим опекуном стал дедушка-миллионер, о котором мы узнали после исчезновения родителей. Дедушка был веселым мужичком лет шестидесяти пяти. Год назад его заказали и застрелили во дворе уже нашего особняка, и во время похорон, и девяти дней, и сорока, мой брат был рядом, а я ревела, не переставая. Дедушка оставил свое многомиллионное состояние нам, чтобы мы ни в чем не нуждались. И мы решили закончить университет и продолжить дедушкин бизнес. Сейчас им руководит брат. Он сильно изменился - из хилого черноволосого мальчишки, которого я уже тогда любила, он превратился в высокого, подтянутого, накаченного, холодного и расчетливого молодого человека. И только со мной он был таким, каким я его помню. С четырнадцати лет я не видела его слез, ни разу. Вечная ухмылка, вечная маска похотливого самца, готового трахать все, что движется. И только на меня это не действует, а так хотелось бы почувствовать его тело над моим, его плоть в себе. Ночью он всегда укроет меня и поцелует, как это делала мама. Он сам не понимает, что значит его забота и ласка для меня. Все его девушки как на подбор - высокие, стройные и с бюстом не менее четвертого размера. Я с этими выдрами и рядом не стою: черные волосы ниже лопаток, косая челка, рваные джинсы, сапоги наподобие армейских берц, спортивная фигура, грудь второго с половиной размера и подтянутая попка. Парни так и вьются волчком, но брат и на метр их не подпускает. А я что? А я ничего, просто лежу и беззвучно плачу, когда он в очередной раз трахает какую-то кралю. У них у всех одно и то же имя: Милла, то есть Камилла. В экстазе он рычит это имя, а я каждый раз вздрагиваю. Кажется, что на ее месте я, ведь мое имя он произносит и от этого мне еще больнее. Где он их столько взял, я не знаю, но то, что все они Миллы - это факт. Я иду в душ, а то скоро брат придет с очередной мымрой. Сквозь шум воды, слышу как открывается входная дверь, и, чтобы более ничего не слышать делаю напор воды сильнее, растворяясь в нахлынувших слезах и боли, что сковывает каждую клеточку моего сердца. Вожу мочалкой по коже и представляю, что это руки Дилана. Представляю его шепот, его мягкий, только для меня, нежный голос, который шепчет мое имя: - Милла... Ну вот, уже и глюки ловлю. Кажется, что его руки блуждают по моему упругому телу. Совсем схожу с ума и тону в этих воображаемых ласках, пока с моих губ не срывается сдавленный стон и имя... - Дилааан! И тут до меня доходит, что стою, прижатая к сильной мужской груди, и «воображаемые» руки - далеко не моя фантазия. Распахиваю глаза и разворачиваюсь к мужчине, в ужасе понимая, что это брат. - Ах ты, черт, какого хрена ты тут забыл? - в моих глазах плещется отчаяние и боль, а в его - беспокойство и забота. - Пришел успокаивать любимую. Милла, почему ты плачешь? - я не ослышалась? Он сказал - любимую? Наверное, я словила глюк, или не услышала слово "сестра". Нисколько не смущаясь своего вида, стою, рассматриваю своего любимого. По коротким волосам стекает вода из душа, капли падают на накачанную грудь, живот и на, ни чем не прикрытую и столь желанную, плоть. Я еле подняла взгляд на лицо Дилана. - Почему ты голый? Убежал из койки от очередной пассии? Она что, была настолько ужасна в постели, что ты не выдержал и решил спрятаться в ванной? - Я вроде уже ответил, что пришёл успокаивать любимую. Его губы неожиданно накрыли мои, а я не смогла сопротивляться и просто отдалась чувствам, отвечая на поцелуй. Сильные руки подхватили меня под ягодицы, заставляя обвить ногами его накаченные бедра. Плоть моего брата упиралась в мое лоно, не давая сомнения, что все происходящее реально и братик тут, со мной. Разведя мои бедра еще сильнее, он вошел. Его лицо надо было видеть: ресницы полуопущены, на губах играет блаженная улыбка. Дилан был нежен и в то же время груб. Его движения были то рваные, то плавные, но страстные, и отдавали непередаваемой любовью. Я стонала, а его утробные рыки заводили меня все сильнее. Я не могла насытиться его телом, пока он не кончил, а меня не сотрясли волны неописуемого оргазма. - Милла, прости, я не сдержался. Столько лет тебя люблю, но более не могу сдерживать себя, столько раз пытался тебя заменить, называл всех, с кем встречался и спал, твоим именем. Но не могу больше выносить терзаний. Пожалуйста, будь моей навсегда, во-всем, совсем. Будь моей женой... Его признания были как гром средь бела дня, а его предложение сделало меня самой счастливой на всем белом свете.