Колдун

Они сидели на красных диванчиках в холле, ожидая прихода Иры. Не зря говорят, что девушки всегда опаздывают. Наконец в дверях показалась знакомая женская фигурка в чёрном коротеньком платьице и с такой же чёрной сумкой. Заметив знакомых, Ира поспешила к ним. — Привет! — Антон хотел обнять девушку, но та, чуть притормозила и поднявшись на мысочки, звонко поцеловала светловолосого в щеку. Антон не ожидал таких действий, но ничего не сказав, дождался менее бурного приветствия с Поповым, ловя от него косые взгляды и, развернувшись на пятках, зашагал к залу. Пройдя контроль, они нашли нужные места, которые оказались почти на последнем ряду, в кромешной темноте. Антон сидел посередине, справа сел Арс, а слева девица, которая тут же, даже во время рекламы, перелезла через оградку из подлокотника, соприкасаясь с зеленоглазым руками и что-то резво рассказывая ему на ухо, почти пачкая своей яркой красной помадой ухо собеседника. Арсений кидал на неё недовольные взгляды, но ничего не говорил, просто поджимая губы и прячась в телефон. Фильмом оказался какой-то не очень сопливый романтик. Арсения почему-то это не удивило. А Антон лишь фыркнул, лениво растекаясь на сидении. Он не любил скучные драмы с кучей соплей и счастливым концом. Ему по душе были если уж и романы, это приключенческие или в крайнем случае боевики. Во время одной из сцен, где главные герои изображали чувства, Антон почувствовал, как его руки коснулась чья-то маленькая и тонкая ручонка, которая тут же переплела пальцы. Антон повернулся в сторону Иры, стараясь рассмотреть ее лицо в свете от экрана. Тут его подбородка коснулась еще одна рука, обхватывая его тонкими пальчиками с маникюром. Шастун не успев среагировать, тупо зажмурился, ожидая дальнейших действий. Но как только он почувствовал чужое дыхание около своего носа, то его резко развернули в другую сторону. Руки молниеносно переняли в другие, более ощутимые и тёплые, а голову развернули за затылок, одним движением прижимая к себе. Подлокотник со стороны Арсения был убран, поэтому Антон чуть не впечатался в чужое тело, ощущая мужской приятный запах одеколона. Он чувствовал руку на затылке, настойчиво давившую все ближе и ближе и не успев даже открыть глаза, почувствовал касание чужих губ на своих. Сначала они просто прижались и замерли, но когда зеленоглазый чуть приоткрыл рот и расслабил мышцы, офицер стал жадно выцеловывать пухлые губы, кусая то одну, то другую, сплетая языки. Рука на затылке сжималась сильнее, но тут же разжалась и начала поглаживать светлые пряди. Антон сжал чужую руку в своей, сплетая пальцы. Он не мог сейчас думать ни о чем. В голове были только эти манящие губы и вкусный запах парфюма, который дурманил и заставлял закатывать глаза от удовольствия. Ира прекратила попытки оторвать Антона от брюнета и села, скрестив руки на груди и надув губы. В воздухе повисла тишина. Лишь звуки с экрана и чмокающие с пошлым звучанием чужих губ разрывали эту идиллию. Так долго Антон ещё не целовался. Эти минуты казались вечностью, словно он попал в какую-то грань пустоты, где образовывается лишь шум в голове, а из ощущений понятны только губы напротив, что вязко и нежно выцеловывали чужие. Он провёл рукой по мягким темным волосам, поглаживая подушечками пальцев кожу головы. Он просто хотел насладиться этим моментом, чтобы он просто был в его памяти и в его жизни. Стало тяжело дышать и они медленно отстранились друг от друга. Антон смотрел в голубые глаза, видя в них ту самую пучину. Но она словно очистилась, давая проглядеть сквозь себя и увидеть прозрачное дно, которое было усеяно солнечными бликами. Он кивнул, будто самому себе, и медленно повернул голову к экрану, пытаясь восстановить дыхание и пустить наконец-то мозговую деятельность. Спустя несколько мгновений его руку аккуратно перехватив, по-свойски положили к себе на колени, осторожно держа. Зеленоглазый повернул голову к брюнету, пытаясь разглядеть в профиле хоть намек на тысячу вопросов, вставших в голове в эту минуту. Офицер наконец оторвался от бесполезного созерцания экрана, поворачиваясь к зеленоглазому. Они просто смотрели на друг друга, в этом полумраке, со звуками с экрана, разглядывали каждую деталь лица, словно запоминая. Антон отвернулся, продолжая ощущать чужую ладонь в своей и чужой взгляд на своём профиле. «Мы снова сделали это. И снова из-за Иры. И мы снова молчим» Тут он почувствовал, что Арсений зашевелился и пододвинувшись ближе, положил свою голову на ключицу светловолосому, утыкаясь носом в шею и выдыхая. Шастун замер, прислушиваясь к ощущениям. Он чувствовал как их бёдра плотно соприкасаются, как его руку сжимает чужая и контраст холодного носа и тёплого дыхания на шее, которое посылало мурашки по всему телу. Прислушался и к мирному дыханию брюнета, который похоже не собирался досматривать фильм, наплевав на сюжет и уткнувшись в шею Шастуна, шумно дышал. Антон сглотнул и расслабился, позволяя голубоглазому прижаться ещё ближе. «Чудно» С насмешкой над самим собой подумал Антон.

***

Из прекрасного, такого желанного сна, Арсения вырвал тихий шум и легкие толчки в плечо, а затем и знакомый голос: — Арс… Арс, просыпайся… Арс! — брюнет открыл наконец глаза и увидел чью-то кожу, а в ноздри ударил знакомый приятный запах. Потом все-таки поняв где он находится и что это перед ним, он медленно отодвинулся от шеи, которая действовала как успокоительное, что помогло заснуть. Его легонько толкал Антон, в попытках разбудить и голубоглазый наконец-то полностью просыпаясь, спросил: — А где Ира? — Она ушла ещё на середине фильма. Сказала, что ей срочно нужно подписать какие-то документы. — Хорошо… Идём? — Арсений наконец встал и они пошагали к выходу из кинозала, вливаясь в поток людей в торговом центре. Пока они ехали в такси, Попов ещё чуть-чуть и наверное порвал бы рот. Он зевнул раз миллион даже за начало поездки, постоянно елозя на месте, словно специально не давая себе заснуть. Антон косился на него, не зная что делать и как себя вести. Ему стало настолько неловко сидеть, что он, решившись, подвинулся на среднее сиденье и тихо спросил: — Когда ты спал в последний раз? — Двое суток назад, — чуть помолчав и потирая чувствительные глаза ответил Арс. — Почему? Что ты делаешь ночами, Арсений? — Я не мог уснуть. У меня была бессонница, — практически соврал офицер. Нет, то что у него была бессонница — это правда, но ещё Арсений попросту не мог спать один. Его любовницы и любовники одиночки практически не оставались с ним спать, либо сразу уходя, либо наоборот не давая спать. А в кинозале было практически темно и рядом сидел такой обаятельный шатен, которым голубоглазый конечно же воспользовался, позволяя себе расслабиться. Запах с шеи одеколона и естественного смешались, образовывая очень приятное на вкус Попова сочетание. Поэтому этот невероятный запах сразу успокоил брюнета и присутствие кого-то рядом помогло наконец-то ненадолго забыться тревожным сном. Антон сцепил руки в замок и просто сидел рядом, краем глаза наблюдая за голубоглазым, чтобы тот не влетел своим носиком в спинку переднего сидения. Таксист попался не очень опытный, из-за чего очень резко тормозил и трогался с места. На очередном таком резком рывке, Арсений чуть было не полетел прямо в обивку сидения, но зеленоглазый успел его перехватить поперёк груди. Вернув засыпавшего на место, светловолосый, немного подумав, облокотил его на себя. И бросил краткое «Спи». Попов, как только почувствовал знакомое тело, тут же снова нашёл шею носом и поводив по ней губами, обнял шатена за талию, просовывая под него руку, а вторую кладя сверху. Он мало что уже понимал, находясь на грани между сном и реальностью, но он отчётливо ощущал огромное тёплое тело, которое он обнял, словно большую мягкую игрушку, и снова эту шею с волшебным успокаивающим запахом. Глубоко подышав, офицер расслабился, позволяя себе заснуть мирным сном.