Колдун

— Арс, — Шеминов зашёл к Диме и голубоглазому, которые вычисляли номер и сообщение, — Сначала нужно съездить в больницу к пострадавшему. Он очнулся. — Хорошо. Это сейчас? — Да. И возьми с собой Пашу, — и вышел из помещения. — Так, ну в общем вот это сообщение и вот этот номер, — брюнет потыкал пальцем в экран и кивнув сам себе, хлопнул Поза по плечу, выходя вслед за Стасом.

***

Паша и Арсений стояли у дверей в палату, оба в белых халатиках и с несколькими папками. — Ну? Что ты встал? Заходи, Арс, — Воля чуть подтолкнул застывшего брюнета к двери. — Да погоди ты. У меня плохое предчувствие… Что-то не так. — Все так, Попов. Ты — следователь, пришёл к пострадавшему, вдобавок ещё и не один. Щас поспрашиваем его и все выяснится, дело будет продвигаться, — пытался успокоить друга Павел. — Да это понятно, Паш… Я когда в первый раз его увидел, мне лицо показалось смутно знакомое, — он немного помолчал, смотря на свои кроссовки, — Ладно, все равно назад пути нет, — и дернул за ручку двери. По стандарту все палаты светлых тонов, как была и эта, ничем не отличающаяся от других. Их немного ослепил свет с окна, сливающийся с белоснежным окрасом стен. Чуть сморщившись, следователи зашли внутрь. Палата была на одного человека, а потому они сразу наткнулись взглядом на кровать, в которой лежал человек. На его теле было множество татуировок, даже несколько на лбу. Он приоткрыл глаза, тут же устремляя их на Попова и чуть улыбаясь. — Привет, — хрипло произнёс он, — А говорил не пересечемся. — … Павел Алексеевич, знакомьтесь — Эдуард Выграновский — жертва подозреваемых, а также мой бывший парень. Воля коротко глянув на Эда, уставился на напряженное лицо, пытаясь прочесть эмоции. Офицер явно был очень напряжен и испытывал неприязнь, казалось даже немного зол. Но эти эмоции промелькнули лишь крохотной волной по лицу голубоглазого. В следующую секунду он уже стоял с отсутствующим лицом, совершенно не выражая никаких эмоций. Паша усмехнулся. — Приятно познакомится, — он мимолетно фальшиво улыбнулся, — Я, пожалуй, сразу перейду к делу, если вы не против, конечно. А то у нас дел государственной важности ещё очень много. Арсений кивнул и чуть чуть отошёл за Волю, будто бы в случае чего прячась. — Итак, Эдуард. Расскажите нам, пожалуйста, как так получилось, что вы стали жертвой. — Да я и сам не знаю. Что тут рассказывать? Я был дома, тут постучались, ну я и открыл. И все, дальше очнулся только с веревками на конечностях и скотчем… Я даже не понял что они от меня хотели. Только вот знатно офигел, когда Арса перед собой увидел, думал, что уже умер и у меня предсмертные воспоминания проскакивают, в виде образов… — он усмехнулся в своей излюбленной манере, смотря на Попова, — Я был бы не против таких образов. Выграновский потихоньку встал с кровати и медленно пошёл на офицера, совершенно не обращая внимание на преграду из Паши, за которым Арсений спрятался совсем. — Ну же, давай хоть обнимемся? Я ведь скучал, малыш. Арса словно отрезвила эта форма называния. Он выскочил из-за Паши и сделав два шага остановился в нескольких сантиметрах от лица с ухмылкой. Через секунду Эд уже был прижат к стене за горло мощной изящной рукой. Арсений приблизился к чужому лицу: — Слушай сюда, сосунок. Ты был на волоске от смерти. Тогда всего лишь одно движение чужой руки заставило б твоё тело превратиться в жижу из крови, которая тут же впиталась бы в землю, не оставив после себя ничего. Но я тебя спас. Я успел тебя спасти. Ты так-то вообще теперь мне должен… — он хотел продолжить экзекуцию, но его перебили: — Я могу прямо сейчас тебе отсосать, — голос выходил очень хриплый из-за сжимавшей горло руки. Попов ещё сильнее сжал ее, ощущая пульсирующую артерию под пальцами. — Не смей со мной так разговаривать! Мы больше не связаны ничем, даже прошлым. Я сжёг его для себя, его нет. Я офицер полиции и за такие разговоры легко могу устроить тебе срок, дорогой, — Арсений улыбнулся. Лицо Эда краснело все сильнее и сильнее, поэтому Попов разжал наконец-то руку, чуть встряхивая ее и снова отходя к смотрящему за этим всем Паше. Выграновский потёр шею и снова сел на кровать. Но недобрая ухмылка на его лице осталась, хоть и немного искривилась. — Думаю, все, что надо мы узнали, Паш. Идём, не будем больному мешать отдыхать. И они вышли, прикрывая дверь. Арс выдохнул и потёр пальцами глаза. — Я уже думал, что ты его удушишь, — они медленно шли по коридору. — С радостью. Дело бы проще расследовалось. — Чем он так плох? Почему вы расстались? — Тебе правда интересно? — Арсений удивился, чуть приподнимая брови. — Если спрашиваю, значит интересно. — Ну… кратко могу рассказать. Мы встретились с ним на одном из его концертов лет десять назад. Он ведь рэпер. Друзья потащили, с криками «Это же Скруджи, чувак! Совсем ты не эрудированный какой-то». Ну я и пошёл. Мы стояли близко к сцене, поэтому я видел его заинтересованные взгляды в мою сторону. Ну а дальше по классике. Потрахались, влюбились и несколько лет были вместе. А потом… — Арсений вдруг замолчал, поджимая губы. Паша метнул на него взгляд, приостанавливаясь. Воля заглянул в исказившееся от воспоминаний лицо, по щеке которого текла слеза. — А-арс, прости, — Паша осторожно коснулся спины брюнета, притягивая к себе в объятия, — Не рассказывай дальше. Я вижу, тебе тяжело. Офицер, шмыгнув носом, протер неожиданные слезы с глаз и поднял покрасневшие веки на друга. — Нет, я доскажу. Все хорошо, просто это одна из трещин в сердце, вот и болит, — он глубоко вздохнул и пошёл потихоньку дальше, договаривая, — Я очень сильно доверял ему. Все свои удачи и неудачи я первым рассказывал ему и ждал реакции от него, иногда боясь ее, а иногда предвкушая слова похвалы. Мне было не плевать на него, на его мнение. Если ему что-то не нравилось, я всегда переделывал и старался угодить ему, лишь бы услышать его одобрение и увидеть тёплую улыбку. Но все разрушилось в один день… Он тогда появился, придя ко мне с претензией, что я пускаю про него ужасные слухи и подговариваю его аудиторию. Он наезжал на меня. Я правда не верил в эти слова. Я не верил в то, что один из самых близких и дорогих мне людей может верить всем, но не мне. Готов из-за слухов разорвать построенное годами доверие… Конечно, слухи были неправдой, но он мне не верил. Он верил всем, но не мне. А я не мог доказать свою правоту, да и не пытался. А зачем? Не за чем. Я ни разу не дал в себе усомниться, ни разу я не дал повода не доверять мне, но он все равно мне не верил. Спустя несколько дней я уехал на службу. Эд донимал моих родителей, сестру и бывшую жену, не давая им спокойно жить. Из-за этого я вернулся раньше положенного и наконец-то набил ему рожу, предупреждая, что иду работать в полицию и все его грехи просто так ему с рук не сойдут. После этого он снова пропал. Но скоро вернулся и ворвавшись ночью ко мне в квартиру, изнасиловал меня, угрожая, что убьёт. И вот сейчас мы впервые за последнее время встретились. И именно поэтому я боялся заходить в кабинет, Паш. Потому что чувствовал и очень боялся там встретить его, — Арсений замолчал, подходя к машине и залезая в салон. Паша, севший на водительское, немного подумал и сказал: — С тем фактом, забывать это или откладывать на чёрный день, я тебе не советчик, потому что такое должен решать ты. А вот по поводу полиции, Арс. Ты не один, у тебя много друзей и знакомых, которые за тебя вступятся и защитят тебя если что, поэтому мой совет — просто больше доверяй близким. Я понимаю, с такими ситуациями и незажившими ранами это сделать очень нелегко, но я искренне надеюсь, что у тебя все получится… Ты сильный, Арс, ты очень сильный. Ты прошёл через многое, которое пройти сможет не каждый. Ну, так а в чем я точно уверен, так это в том, что у тебя всегда есть я, и именно поэтому все точно будет хорошо, — они улыбнулись друг другу и снова крепко обнялись, завершая этот тяжелый для офицера разговор.