dysmorphia.

      дисморфия лица приносила одни лишь проблемы — именно такой была единственная мысль, которая крутилась на уме ранбу в течение долгого времени наравне с навязчивыми мыслями, напрямую связанными с его внешним видом.       рука до побеления костяшек цепляется за мрамор раковины, над которой он сейчас сгорбился чуть ли не в три погибели, из-за чего в какой-то момент на секунду в черепушке парня назревает вопрос, на маленькую и ничтожную секунду по сравнению с другими крутящимися размышлениями, каким образом та ещё не треснула под таким крепким сжатием. его губы сложены в тонкую линию; глаза стараются смотреть куда угодно, но не на своё отражение в зеркале, ведь его мозг абсолютно точно понимает — если он вновь переведёт взгляд на себя, то он взревёт раненым животным и будет хлебать свои слёзы взахлёб, чуть ли не задыхаясь от нынешней беспомощности. да, он трус, он даже не собирается оспаривать данное утверждение, смирился уже давно. марк просто не может полностью принять себя, как бы ему это искренне не хотелось. белок слегка покраснел и он правда не мог ответить на то, что являлось ли это посредством долгого нахождения перед ноутбуком или из-за протяжного плача в подушку; синяки под глазами тоже были неотъемлемой частью его внешности; аккуратные и мягкие черты лица, изящный подбородок и слегка показывающие щёчки, обрамляемые отросшими пушистыми волосами — именно таким был всеми известный ранбу.       следует череда из трёх ударов по деревянной двери и юноша встрепенулся, быстро зачерпывая из-под крана (который он, оказывается, оставил включённым) холодную воду, стараясь таким образом привести себя в нормальный вид. хотя бы относительно. «да, туббо, заходи.»       «ты в порядке, бу?» тут же вихрем влетает в ванную комнату вышеупомянутый, подскакивая к своему другу. на его лице прямым текстом читается беспокойство, которое он даже не старается прикрыть какими-то другими эмоциями. всё искренне до тошноты. иногда он удивляется тому, каким образом заслужил данный лучик солнца в его жизни, хоть и время от времени он может творить самые странные действа, которые не ожидает абсолютно никто.       «да, не обращай внимания, просто на улице слишком жарко и я решил ополоснуть лицо. со мной всё хорошо.» ранбу натянуто улыбается, надеясь, что тоби не заметит в его голосе всю ту боль, расположенную буквально в его глазах, ведь не хочет ещё больше доставлять ему проблем. знает ведь, что и без своей неприязни к собственному лицу у туббо есть собственные хлопоты, а тут ещё и он со своими глупыми комплексами.       тот, кто пониже, показушно громко фыркает, тем самым безмолвно говоря своему собеседнику, что он нисколько не верит данным словам, слетевшим с его уст. марк лишь может неловко пожать плечами и попытаться посмеяться, будто ничего критичного сейчас не происходит, будто не он только пару мгновений назад хотел разбить, например, то же зеркало, висящее перед ним. тоби делает несколько шагов вперёд, крепко обнимая своего друга за торс и утыкаясь носом ему куда-то в районе плеча, в попытке дать парню хотя бы понять, что он никуда не уйдёт, он будет с ним всегда, на его стороне, что бы не случилось; всегда протянет небольшую, по соотнесению с его, руку помощи и не оставит наедине с дилеммой. в этот момент ранбу ломается окончательно, барьер, который он старался выстроить на протяжении некоторого времени, с треском рушится у всех на виду и открывает потаённые уголки самого себя. он хватается за туббо, как за спасательный круг, кладёт свою голову на чужую, глаза начинают пощипывать и некрупные капли стекают прямо по горячим щекам, забываясь в мягких тёмных волосах, и старается забрать в себя как можно больше успокаивающий запах (он сам для себя отмечает, что это отдалённо напоминает лаванду и мёд) своего собеседника, будто от этого зависит его жизнь.       «ранбу, посмотри на меня.» спустя пару минут успокаивающей тишины, когда все слёзы были выпущены в безмолвной истерике, туббо всё же подаёт свой голос. тихий и размеренный тембр, который абсолютно не соответствует шумному мальчишке, но это и очевидно — они не перед камерой, они не играют свои роли. парень с короткой заминкой слушается, отстраняется, на миллисекунду огорчаясь потерей тепла, но всего лишь на миллисекунду, ведь в следующий фрагмент тёплые ручки его друга прикладываются к разгоряченным от слёз щекам, с попыткой стереть оставшиеся дорожки из-под них и для удержания зрительного контакта. «ты правда удивительный человек, которого я когда-либо встречал. я знаю, что мои слова не особо помогут тебе с принятием самого себя, но я всегда буду тут, чтоб доказать тебе, что твоё лицо изумительно. твои глаза так прекрасно сверкают азартом, когда ты говоришь о чем-то, что тебя интересует или кажется таковым; губы изгибаются в полуулыбке, когда ты смотришь на не менее прекрасные работы художников; ты так мило выглядишь, когда смеёшься! это и правда то, что мне безумно нравится в тебе. а видел ли ты свои пушистенькие волосы, которые так идеально сочетаются с твоим оттенком кожи и подходяще почти закрывают твой правый глаз?» в подтверждение своих слов он убирает одну руку с лица марка и зарывается в русые волосы, в мягком жесте массируя затылок. «я уверен, что каждый, кто видел твоё лицо, считает также! мы можем позвонить томми, вилбуру, ники, фанди, джорджу... да кому угодно, чёрт возьми! я знаю, что ты можешь это не принимать, но.. я всегда тут. что бы ни случилось. я всегда выслушаю тебя, даже если я буду занят. я найду этому время.»       ранбу стоит, как вкопанный ещё пару секунд, и не смеет отвести взгляд от серьёзного выражения на лице туббо и просто смеётся, заливисто и на грани ещё одной истерики. он правда задаётся вопросом, заслужил ли он такого превосходного друга? его дисморфия въелась ему в корку головного мозга и он понимает, что за секунду его мнение насчёт себя определённо не изменится, но он постарается. тоби и даёт ему смысл для этого, он будет терпеливо ждать и надеяться на хороший исход, став опорой.       «спасибо.» одними губами шепчет марк, надеясь, что его хриплый и надрывный голос всё же сможет уловить его собеседник. туббо улыбается во все тридцать два зуба, притягивая друга ещё ближе и соприкасаясь с ним лбами в попытке ментальной связи, стараясь передать все те фразы, которые он не смог произнести даже из-за того, что он не какой-то там поэт. он просто хотел сказать, что он дорожит юношей больше, чем это возможно. даже если он и высказал верхушку всего айсберга, он не утруждал себя, он говорил лишь правду, текущую из его сердца, и ничего кроме неё. им и правда не нужны тонны слов доказательства, одно лишь нахождение рядом гарантирует утешение и поддержку, в которых они оба нуждались. именно сейчас марк может с точностью заявить, что он ни на каплю не сомневается, что они с тоби — платонические соулмейты.