Ты спасёшь меня?

Сейчас офис Сережи не кажется таким родным и знакомым. ощущение, будто здесь пробежал табун лошадей. все развалено и свалено в кучу. стол перевернут, даже одна из любимых статуй Разумовского разбита. голова Аполлона одиноко лежит в углу комнаты, далеко укатившись от тела. по ней прошли трещины, создав на лице гримасу ужаса. все бумаги были разбросаны по полу, некоторые из них смяты и порваны. хаос. весь офис пропитан хаосом и отчаянием. такой беспорядок невозможно создать самому, сил не хватит, Сергей бы уже выдохся. Вика касается кончиками пальцев стены, которая тоже пострадала. она понятия не имела, что здесь произошло. её это пугало. она переживала за Сережу и надеялась, что с ним всё в порядке. кто, черт возьми, мог устроить это? тут столько охраны. мышь не проскочит. сколько девушка себя не пыталась убедить и успокоить, разруха никуда не девалась. — Сережа, ты здесь? нам нужно поговорить, — голос тихий, хотя она и пыталась говорить громче и казаться увереннее, но увиденная картина сбила её с толку. — не совсем Сергей, но здесь, — в голосе слышна издевательская усмешка, от которой у Вики по спине прошел табун мурашек. сначала она заметила глаза. желтые, буквально светящиеся в темноте. они в корне отличались от холодной голубизны глаз Сережи. слишком яркие и отталкивающие. такой взгляд не сулит ничего хорошего. волосы растрепаны, а лицо все усеяно царапинами. самые глубокие из них до сих пор кровоточат, пачкая щеки и подбородок, но рыжему парню было плевать. затем взгляд девушки приковал костюм. в черной массе были едва различимы контуры нагрудника и массивных рукавов, запястья подсвечивали капсулы, мигая оранжевым и желтым светом. она уже видела этот костюм. пазл давно сложился в голове, а сейчас гипотеза только подтвердилась. Сергей становился все закрытее и агрессивнее. любые новости о новых убийствах раздражали его и он все больше уходил в себя. он менялся удивительно быстро, но не хотел признавать это. — Сережа? — девушка замешкалась, но подошла ближе, — почему? вопрос был понятен, но парень напротив лишь рассмеялся, отворачивая голову в сторону. — мы уже обсудили это с твоим Сережей, а я не хочу повторяться, и да, я Птица. Сережа сегодня не выйдет, он наказан, — на лице снова появилась ухмылка, а в глазах отчетливо читался вызов. не трогай её, не смей, она ни в чем не виновата, —Сергей, которого Птица загнал в глубины своего сознания кричал и пытался выбраться, он активно боролся со 2 личностью, но был слабее. ему оставалось только наблюдать и надеяться, что Птица не сделает ничего плохого. Разумовский, сам того не заметив, стал узником собственного разума. какой ужасный и страшный каламбур. — плевать, кто ты. в первую очередь ты человек, — шаг в сторону Птицы, Вика не понимает, насколько он опасен и все еще уверена, что друг ей ничего не сделает, — и ты не можешь убивать людей, какой бы теорией ты не прикрывался. это полный бред! смешок. издевательский и ядовитый, заставляющий кровь в жилах застывать, а сердце биться медленнее. — птичка, ты сейчас в невыгодном положении, можешь не показывать коготки, — улыбка угрожающая, а в руке неожиданно оказывается пистолет, который парень расслабленно вертит на пальце. предупреждает. — кажется, Птичка здесь ты, разве нет? — что же ты делаешь, остановись, инстинкт самосохранения во всю вопит, но та лишь заталкивает его куда подальше, она попробует достучаться, чего бы это ей не стоило, — есть другие методы, а твоя справедливость высосана из пальца. или ты настолько туп, что не понимаешь, что на смену того же Гречкина придет новый. только умнее. ты ничего не добьешься, кроме пожизненного, — слова вылетают изо рта быстрее, эмоции берут верх, а расстояние между Птицей и Викторией сокращается. — глупая-глупая Викуся, совсем ничего не понимаешь, да? — рыжий качает головой, заглядывая в глаза девушке, — твои слова никто не услышит. если ты пытаешься достучаться до Сережи, не пытайся. только злишь и раздражаешь. ты совсем не понимаешь, что живой ты отсюда не уйдешь? — я сдам тебя полиции, у меня есть диктофон, — голос предательски дрогнул, когда в живот русоволосой уперлось дуло пистолета, девушка сглатывает, — Сережа бы так никогда не сделал, а ты монстр. сволочь, не смей этого делать. даже не думай. но Птица не слушает Разумовского, тот лишь кричит, бьется о стенки подсознания, но не выберется, пока ему не разрешат. — пожалуйста, не делай этого, - герой, которого она из себя строила куда-то делся, никто не хочет умирать, — Сережа, пожалуйста… — тсс… никакого Сережи здесь нет. выстрел. первый, затем второй. тело девушки отбрасывает от их силы, а рука автоматически хватается за живот, прижимая ладонь к ране. НЕТ, СВОЛОЧЬ, МРАЗЬ, ПОДОНОК, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ!!! смог, теперь можешь побеседовать. рыжий парень резко опускается рядом с девушкой. теперь уже Сергей хватается Вику и прижимает к себе, от чего та сразу кривится. нет, нет, нет. тело парня бьет дрожь, а руки мигом давят на рану. тихий вскрик заставляет парня дернуться, но он не убирает руки. — прости, прости, пожалуйста, прости, — Разумовский извиняется, но все тщетно, как он мог это допустить, почему она вообще пошла сюда, — МАРГО, ВЫЗОВИ СКОРУЮ! на полу валяются использованные гильзы, а воздух пропитан гарью и кровью. все руки Сережи в крови, но он не обращает на это внимания, судорожно прижимая ладони сильнее. Вика стонет, а глаза начинают закрываться. — нет, нет, нет. не смей закрывать глаза. только не засыпай, нельзя, — голос дрожит, а глаза застилает пелена слез, — пожалуйста, потерпи немного, скорая уже скоро подъедет. все будет хорошо, я обещаю. обещаю. Вика слабо улыбается. она хочет взять его за руку, но сил хватает лишь на то, чтобы чуть поднять руку, после чего она сразу же падает на пол. в первые секунды больно не было. только шок. но сейчас. сейчас ей было невыносимо больно. живот горел сразу в двух местах, куда попали пули. живот жгло, будто прямо на кожу насыпали кучку тлеющих углей, а те прожигали тело насквозь. тело начинало слабеть, но она изо всех оставшихся сил пыталась не закрывать глаза. ради Сережи. сейчас перед ней был он. голубоглазый и нервный парень, дрожащий после объятий и нервно улыбающийся после комплиментов. её Сережа. добрый и совсем безобидный. Разумовскому приходится наклониться, чтобы расслышать тихий шепот девушки: — борись с ним, пожалуйста.., — кашель, даже голос ослаб и стал в разы тише. кардинально отличался от бодрого и веселого голоса. прежнего голоса, — изо всех сил… парень в панике качает головой, это не могут быть её последние слова. черт возьми, нет. сильнее сжимает рану в животе, но это уже не имеет смысла. грудь, до этого слабо, но все-таки вздымалась, сейчас застыла без движения. дрожащими пальцами ищет пульс, прижимается ухом к груди девушки, но сердцебиения нет. тихо. оглушающая тишина. он прижимает тело девушки к себе, пачкая всего себя в крови. — нет, пожалуйста, открой глаза. ты чего? — сдерживать слезы уже не имело смысла, его била истерика, он судорожно глотал воздух, пытаясь остановить рыдания, но не мог, — пожалуйста, Вика, проснись, не оставляй меня одного. не оставляй меня с ним. он качает себя и тело бездыханной девушки, пытается успокоиться и начать ровно дышать. но к черту все. это из-за него. из-за него она мертва. из-за него она не дышит. всё только из-за него. я ненавижу тебя. ненавижу. ненавижу. ненавижу. он остался один. совершенно один. наедине с собственным демоном. к офису подъезжают машины скорой помощи, вой сирены оглушает всю улицу. врачи в спешке поднимаются на лифте, забегая в офис. но уже слишком поздно. через минуту они констатируют: смерть наступила между 17:15 и 17:45 Продолжение следует...