Красный - не твой цвет

Намджун сжимает в руках пять соломинок, нетерпеливо дергая ногой. - Итак, - глаголит Чонгук. – Ежегодный турнир на выживание в экстремальных условиях объявляется открытым. - Гук, хуйни не неси, - бормочет Юнги, закатывая глаза. - Сорок градусов на термометре, - отзывается Хосок. – Это нельзя назвать иначе. - Почему мы вообще каждый год собираемся именно в общественной бане? – Сокджин устало опускает плечи. Юнги опять завел свою шарманку. - Потому что у нас традиция, хён! – Чонгук кажется слишком радостным. Он закусывает губу, хватает двумя пальцами рандомную соломинку и, зажмуриваясь, тянет её вверх. Все затаили дыхание. Секунда, две… Чонгук медлит. - Блять, - не выдерживает Юнги. - Трахаешься ты тоже так медленно? – Чонгук, не обращая внимание на колкость, показывает язык и вытягивает палочку, громко визжа. - Нет, мать твою, ну не-е-ет, - стонет Хосок. - Как так, сука? – это уже вдвойне недовольный Юнги. – Третий год, блять, подряд! Чонгук, довольный до усрачки, держит в руках самую длинную соломинку и не может сдержать глупую улыбку, в то время как четверо его друзей активно желают с этого турнира сбежать. Все дело в том, что у них традиция. Каждый день рождения их самого старшего хёна – Сокджина, они шли праздновать в баню: долго парились, пили соджу, много разговаривали, а потом кутили до самого утра. Но! На двадцать пятый день рождения Джин вдруг заявил: - Вам не кажется, что наша традиция становится избитой: каждый год одно и тоже. Не, парни, вы не подумайте, я вас люблю и все такое, и каждый прожитый с вами миг для меня счастье и бла-бла-бла, но хочется чего-то запоминающегося. Собственно, они уже не помнят, в чью светлую голову пришла мысль, но остальные, такие же пьяные, её поддержали, и вот уже четвертый год подряд они тянут соломинки. Длинная – ты загадываешь желание, короткая – исполняешь. Права отказаться нет, выполнить нужно в любом случае. Желания, конечно, не были чем-то опасным и рискованным, но изощренными уж точно. В прошлом году, например, Намджуну пришлось проходиться по всем ближайшим супермаркетам и с серьезной рожей спрашивать у консультантов, что больше подойдет для мастурбации: огурец или все-таки лучше взять кабачки. Если желание выполняется в точности, как хотел игрок с длинной соломинкой, то тот, что с короткой, имел полное право загадать желание ему в отместку. Собственно, Чонгук тогда за свои шутки поплатился двумя неделями без душа. Намджун, казалось, получил моральную травму после своего задания, а потом травму получали все остальные, потому что уже на пятый день спора от Чонгука воняло, как от дерьма носорога. - Я думаю, нам нужно придумать право вето, - высказывает свое мнение Юнги, когда хватается за соломинку следующим. – Этот ублюдок опять придумает всякую хрень. - Тогда это не будет таким веселым, хён, - подбадривает его Чонгук. – Ну же, давай, тяни. Юнги не слабак, он не боится, конечно же. Подумаешь, ну вытянет он короткую, что такого может загадать этот пиздюк? Пройтись по улице голышом? Пф, Юнги после ненормальной дозы алкоголя в студенческие годы и не такое делал. Как будто в отместку за свои мысли под громкие крики и улюлюканье он глупо таращится на короткую соломинку в своей руке. - Блять, - делает вывод он и смотрит на потирающего руки Чонгука. *** - Сучара, - Юнги смотрит на себя в зеркало и не верит тому, что видит. Удивительно, но в комнате, что должна взрываться хохотом, стоит кромешная тишина. - Это как-то… неожиданно, - наконец-то произносит Намджун. Джин кивает, соглашаясь, Хосок с довольной рожей прячет в чемоданчик все принадлежности для макияжа. - Как хорошо иметь под рукой опытного визажиста, да, ребята? - подпрыгивает Чонгук. Никто ему не поддакивает. Все удивленно таращатся на место, где полчаса назад сидел их наглый, угрюмый, противный Юнги. Вместо него в ярко-розовом коротком платьице сидит девушка, аки весенняя роза, с пышными светлыми кудрями и пушистыми ресницами. Картину портит разве что недовольное выражение ее лица. - Меня сейчас от ваших взглядов вырвет, придурки. Это же я, помните?! Алё? – в подтверждение своих слов Юнги садится на стул, широко раздвигая ноги и опираясь руками на колени. - Ну и что я в таком виде должен сделать, господин палач? – язвит Мин. Гук кажется неприлично довольным. Он подпрыгивал в нетерпении всё то время, что Хоби колдовал над нужным им образом, и остановился только тогда, когда психанувший Джин дал ему пинка и отправил за кофе. - Я теперь сомневаюсь, что его можно в таком виде отпускать на улицу, - задумывается Джун. – Его изнасилуют, как только он из подъезда выйдет. Юнги встает со своего места, приподнимает свободную юбку выше колен и, смешно приседая, поправляет колготки, натягивая их выше пупка. - Что бы это ни было, я, блять, сделаю это только ради одного, - шипит он, когда следом поправляет трущую кожу лямку лифчика. – Я выполню условия, чтобы придумать для тебя что-то хуже. Гораздо хуже. - Ты сперва сделай,- ехидничает Чонгук. – Ты, Юнги-хён, должен… - он медлит, а как минимум половине из присутствующих хочется его убить. - Не томи, паразит, - притоптывает ногой Джин. - Должен пойти к сыну дядюшки Пака и в таком виде его засосать. Чонгук доволен собой. Он придумал это задание как только впервые увидел Чимина - сына того самого "господина Пака". Тот был прототипом самого гейского гея на всей планете: красил волосы в розовый, носил макияж и короткие кроп-топы, манерно улыбался и облизывал накрашенные пухлые губы. Мистер Пак, что являлся владельцем небольшого кафе на пересечении улиц, относился к выбору сына, как ни странно, довольно снисходительно. Однажды он сказал, что надеется, что Чимин это перерастет, все-таки мальчишке только семнадцать. С тех пор прошло почти пять лет и изменился разве что цвет волос Чимина, но никак не его лазурная ориентация. - Вето! – кричит Юнги, стягивая с себя парик. - Мы не вводили это право, - спорит Чонгук. - Да мне похуй! – психует Юнги. – Ты чем думал, когда такую хрень задавал? Сам-то смог бы на такое пойти? - Конечно, - врет Чонгук. Никогда в жизни. Ему когда-то еще в школе пришлось отказать в чувствах одному мальчишке из старшей школы. Чонгук тогда долго не мог прийти в себя после того, как Тэхён, тот самый мальчишка, подкараулил его возле дома, вручил немного подвялый букет ромашек и скомкано прошептал что-то о любви. Чонгук тогда был в таком ахуе, что и слова вымолвить нормально не смог. Поэтому Тэхён, приняв это по-своему, решил идти ва-банк и поцеловал замершего Гука. Нужно сказать, что синяк у бедного Тэ сходил две недели, а спустя еще одну Чонгук узнал, что тот перевелся в другую школу. Не сказать, что Гук жалел о том, что заехал с правой Киму в глаз, но все же иногда его, совсем немножко, мучила совесть. Это он уже сейчас, став старше, немного пересмотрел свои взгляды на мир и собственные предпочтения. Возможно, предложи ему тот мальчишка сейчас пойти на свидание, он бы так не рубил с плеча. - Сука, - шипит Юнги, когда пытается обуть туфли на каблуке. – Я заставлю тебя засунуть в жопу кактус. - Оу, да ты, оказывается, скрытый садист, - нагло улыбается Джин, поправляя длинные прядки на его парике. - Ой, пошёл ты, Джин, - отмахивается Юнги. – Хотел бы я на тебя посмотреть в этой ситуации. - Но я, слава богу, не в ней, поэтому давай, мой маленький кроссдрессер с садисткими замашками, иди и заставь Чиминку застонать от твоего поцелуя. Юнги передёргивает так, что парни взрываются хохотом. - Стадо придурков, - бубнит Мин себе под нос, спускаясь по лестничной клетке. - Нахрена я вообще с ними дружу? Дебилы. - Думай о лучшем, Юн, - подбадривает его Намджун. – Думай о мести. О да, Юнги думает. В его голове яркими фейерверками взрываются самые изощренные пытки, которыми можно наказать мелкого говнюка. Кафе господина Пака открыто. В нём немноголюдно. Чимин обнаруживается суетящимся за столиками. Видимо, кто-то из персонала не смог выйти на смену и тот его заменял. Такое часто случалось, и Юнги даже думал, что Чимин становится похожим на человека, когда надевает униформу, а не свою модную гейскую фигню. Он тормозит у дверей, давая возможность парням скользнуть в здание первыми и занять столик, с которого было хорошо видно весь зал. Чонгук неприлично светился, подпрыгивая на месте, остальные с толикой жалости смотрели на вошедшего за ними Юнги. - Чёрт, он вообще его узнает? – шепчет Джун. – Если бы я своими глазами не видел, как Хосок напяливает на него лифчик, то подумал бы, что это его сестра-близняшка. - Ага, - хихикает Чонгук. – Только с голосом бородатого лесоруба. - Вот ты сейчас потешаешься, но ты же понимаешь, что Юнги и вправду тебя за такое кактусом трахнет? – улыбается Хосок, даже не глядя на младшенького. Все его внимание приковано к мнущемуся у двери другу. Чонгук не отвечает, потому что Юнги делает глубокий вдох и идет к пункту назначения. О, его выражение лица говорит о многом, наверное, так же на хозяев смотрят коты, которых только что лишили достоинства. Чонгук, по большому счету, сейчас делал приблизительно то же самое с Юнги. Чимин выбивает чек за стойкой и не сразу замечает идущего к нему Мина. Он ещё пару секунд увлеченно что-то набирает на экране компьютера и, только когда расстояние между ними равняется всего нескольким шагам, поднимает глаза. Юнги замирает. Чимин столбенеет. Парни за столиком в ожидании шоу, Чонгук, кажется, уже сидит на кактусе, потому что иначе объяснить то, как он елозит на месте, нельзя. - Добрый… день, - отрывисто мямлит Чимин. Перед ним стояла очаровательная девушка с крайне недовольным симпатичным личиком. – Могу я вам… чем-то… помочь? - Можешь, - басит Юнги, и глаза у Чимина округляются так, что, кажется, сейчас выпадут из орбит. - Хён?! - Хён, хён, - вновь бубнит Юнги и вымученно улыбается. – Можешь, пожалуйста, выйти из-за стойки. Дело есть. Чимин, кажется, в прострации. Потому что не может отвести взгляда и отойти от шока. Он медленно, все так же не отводя глаз, открывает небольшую дверку и выходит к гостю, останавливаясь в двух шагах от него. - А что происходит? – наконец уточняет он. И Юнги решает, что, как бы ни хотелось, пластырь, блять, нужно отрывать рывком. Чего резину тянуть и Чонгуково самолюбие тешить? - Чимин, ты меня сразу извини, ладно? – выпаливает Юнги и, в секунду преодолевая разделяющее их расстояние, впивается в накрашенные прозрачным тинтом губы. - Ахуеть, - роняет челюсть Хосок. - Пиздец, он реально это сделал,- вторит ему Джун, не отрывая глаз от целующихся парней. - Тебе пизда, Гук, - делает вердикт Сокджин и улыбается, глядя на то, как уже Чимин хватает Юнги одной рукой за талию, а второй зарывается в пушистые длинные волосы и притягивает сильнее к себе в то время, как опомнившийся Юнги отчаянно пытается вырваться из его хватки. *** Юнги обходит кафе господина Пака десятой дорогой. Он ненавидит Чонгука всей своей гетеросексуальной душой и спустя три дня после того, как выполнил задание младшего, идет домой к Джуну, чтобы озвучить свое Чонгуку. О, он думал об этом все эти гребаные три дня. Три дня и три бессонные ночи, в которых в редкие минуты забвения ему снился почему-то голый Чимин, что манил его пальчиком и просил еще раз поцеловать. Юнги, кажется, сломал себе психику, а потом, чуть позже, Чонгуку нос. - Я весь в нетерпении, - на этот раз подпрыгивает Намджун, когда они рассаживаются за круглым маленьким столиком в гостиной и разбирают бутылки с пивом. - Всё ещё не простил ему свое прошлогоднее задание? – смеется Хосок. - Две недели назад я видел девушку, что работала консультантом в одном из тех магазинов. Она спросила, определился ли я с выбором, и заржала. Оно и понятно, на работе она этого сделать не могла. Я бы на её месте так же поступил. Поэтому да, моя душа и нервные клетки жаждут отмщения. - Какой ты злой, хён, - ноет Чонгук. - Весело же было. - Ну, вот и нам весело будет сейчас, - довольно заявляет Юнги, потирая руки. *** - Откуда у тебя камера? – Чонгук удивленно хлопает глазами, вглядываясь в миниатюрное приспособление в руках у Юнги. - Знакомый моего знакомого, который работает в полиции, попросил у своего знакомого на пару дней. - Какие сложности, - тянет Джин, отбирая у Чонгука занятную вещицу. – И всё ради того, чтобы унизить Чонгука. - Вчера Чимин прислал на мой адрес букет ромашек, - Юнги смотрит на Чонгука с презрением. – Поэтому, сегодня ты будешь уничтожен. - Во переклинило пацана, - смеется Хосок. – Может, ты так ему ориентацию исправишь? - Хоби, не хочется тебя расстраивать, но ориентацию может исправить только могила. Этот розовый фламинго откопал мой номер и теперь наяривает каждый вечер. - Думаю, он в прямом смысле наяривает каждый вечер, когда думает о тебе, - ржёт Чонгук. Юнги роется в сумке и достает небольшой кактус фаллической формы. - Запасной вариант, пиздюк. - Молчу-молчу, - поднимает руки, сдаваясь, Гук. У хёна выражение лица было крайне серьезным. - Юнги, так, может, хватит томить, и ты расскажешь, в чем, собственно, суть, - не выдерживает Намджун. - Чонгук идёт в больницу, - загадочно улыбаясь, говорит Юнги и подмигивает удивленному младшему. *** - Большей херни я в жизни не делал. Юнги, это идиотизм, - Чонгук пытается достучаться до хихикающего хена, но... - С тебя пример беру. - Меня могут в полицию забрать, ты в курсе? - То есть, когда Хосок в позапрошлом году эксгибициониста играл в центральном парке, по твоей воле, это было нормально, да? - Тебе повезло, что патруль не дал мне раскрыть тот сраный плащ ещё два раза, - с дрожью в голосе вспоминает Хоби. - Думаю, я бы для тебя что-то ещё более изощренное придумал бы. - Итак, - Юнги поправляет камеру на воротнике Гука. - Кабинет 56, моя маленькая гейша. Чонгук вздыхает и поправляет на себе красный национальный наряд. В его волосы чудным образом Хосок присобачил заколку с длинными висюльками, а губы игриво подкрасил алой помадой. Все это вместе с кроссовками сорок третьего размера гармонировало весьма забавно. - Блять, я должен это запечатлеть, - Джин хватается за свой телефон и выходит из машины следом за Гуком. Тот мельтешит маленькими шажками: узкая юбка не даёт нормально разогнаться. Джин, кажется, сейчас задохнётся от смеха, потому что реакция прохожих неописуема. - Как жаль, что мы не увидим, что будет в кабинете происходить. - Увидим, - Юнги хищно улыбается одним уголком губ. Моя подруга в этом кабинете медсестрой работает, обещала снять. - Ты страшный человек, Мин Юнги. - Ты просто не видел, какие фотки мне прислал вчера Чимин. Думаю, мне скоро нужен будет психиатр. Ну, или ему травматолог. В это время Джин пару раз чуть не клюнул носом, потому что под ноги смотреть не оставалось сил. Чонгуку разве что веера не хватало. Его лицо было серьезным и безэмоциональным, хотя по тому, как алели кончики его ушей, можно было понять, как же ему, блять, стыдно-то. Кабинет пятьдесят шесть обнаружился на третьем этаже. Чонгук, пока туда шел, проклял архитектора и всех, кто был причастен к проектированию этого здания. Чтобы добраться до нужного врача, он миновал кабинет педиатра, где густой очередью выстроились перепуганные родители и удивлённые карапузы; кабинет венеролога, где уже встретились на пути охуевшие мужики; ну, и как вишенка на торте, у самого пятьдесят шестого выстроилась очередь из беременных женщин с разной величины пузиками. Где-то сзади похрюкивал Джин, все ещё снимая все на камеру телефона. - Покажешь кому-то - урою, - шипел Чонгук, когда остановился в пункте назначения. - Кто крайний? - пробасил он, и девушка в красном комбинезоне молча подняла руку. Отлично, эффект произведен. Чонгук не станет врать, что подумал отказаться от выполнения задания. На этот случай у них было правило - отказываешься выполнять, значит, на следующий год короткая соломинка автоматически твоя. Тут Гук уже задумался о том, что эти пидарасы за год могут ему такую месть изощренную придумать, что этот костюмированный цирк и рядом не будет валяться. Джин стоял в паре метров от Гука, пытался не ржать, делая вид, что он эту красавицу в красном кимоно совсем не знает. И, скорее всего, он бы так там и остался, если бы сердобольная старушка, что молча наблюдала за Чонгуком, не спросила его: - Красивая у тебя жена, сыночек. Пополнения ждёте? Джин тогда округлил глаза, зачем-то кивнул и удрал. Тут уже была очередь Гука смеяться. Очередь миновала довольно быстро, и Гук, поправив висюльку в волосах, психанув и заправив ее за ухо, дёрнул за ручку, выпаливая сразу, с разбегу. - Доктор, у меня месячных нет, можете посмотреть? Он может поклясться, что слышит, как ржут в машине его придурошные друзья, он слышит, как давится смехом медсестра и как характерно пикает камера на ее телефоне и... Он готов поклясться, что знает молодого, слегка (не слегка) ошарашенного врача. Волосы русые, локоны немного вьются, раскосые глаза, прищурившиеся в удивлении, тонкие губы приоткрыты, скорее всего, что-то сказать пытаются, но, видимо, мозг слишком охуевший, чтобы сформулировать фразу. Мужчина, наконец-то, моргает, отмирая, и смотрит на Чонгука уже как-то иначе, с лёгкой хитринкой во взгляде. - Уверены, что нужно именно ко мне? - уже улыбаясь, спрашивает он, и Чонгук решает, что мало опозорился сегодня, поэтому... - Ну вы же по месячным специализируетесь! В углу хрюкнула медсестра, зажимая себе рот рукой. У Чонгука только что сдохли чувство стыда и собственного достоинства. А ещё мужского, ко всему прочему. - Сестра, вы не могли бы выйти на пару минут, - просит доктор, и тут уже Чонгук начинает пятиться назад. В каком смысле "выйти"? Чонгук должен дождаться реакции и выйти сам, но... - Да, конечно, - нехотя соглашается девушка, и Чон ловит на себе пристальный взгляд, когда захлопываются за спиной двери. - Сейчас я скажу то, что мечтал сказать ещё со старшей школы, - говорит врач, медленно подходя ближе. - - Раздевайся и раздвигай ноги, Чон Чонгук, будем разбираться с твоей проблемой. *** Чонгук сидит на заднем сидении машины и угрюмо смотрит в окно, сложив обиженно руки на груди. Когда салон в очередной раз содрогается от смеха, он не выдерживает и бросает в Юнги свою заколку, попадая прямо по затылку. - Ай, блять, Чонгук! - Не надоело ржать, придурки? - Боже, я не перестану до следующего года, - Хосок вытирает слезы с глаз и получает обиженный взгляд Гука. - Миён сбросила мне видео, парни, - оглашает Юнги, и Намджун даже останавливается, чтобы посмотреть и в очередной раз поугарать. - Посмотри на свое лицо, Гук, боже... - стонет Юнги. - Не верю, что говорю это, но поцелуй с Чимином стоил этого. Я бы ещё сто раз его поцеловал, чтобы увидеть это вживую. - Я передам это Паку, - ехидничает Чонгук и отворачивается к окну. - Парни, у вас есть целый год, чтобы придумать этому засранцу задание. Да. Гук проиграл, потому что вылетел из кабинета, как пулька из игрушечного пистолета, отрекошетив от стены и задрав узкую юбку, и помчал к машине. Кто же мог подумать, что тот самый Ким Тэхён, который в старшей школе ему в любви признавался, вот, на гинеколога выучится... Он красивый, а Чонгук не ограничивал себя только девушками. Правда, понял он это уже в лет двадцать пять. Стыдно было невыносимо. В момент, когда Гук понял, кто перед ним стоит, в хребет словно штырь засунули, а в голове вертелись слова Юнги: - Заходишь, значит, говоришь вот это и с невозмутимым видом на эту бабскую раскоряку садишься. Тогда считай, что выполнил задание. Чонгук стоял перед обалденным парнем в женском платье с красными губами и понимал, что если сделает загаданное, то сбросится с крыши, даже не переодеваясь. - Пошли вы нахуй, поняли, - психует он после очередной шутки в его сторону и окончательно обижается. Ребята все же немного успокоились и всю дорогу ехали в сравнительной тишине, пока у Юнги не зазвонил телефон. - Чонгу-ук, - тянет Мин, вчитываясь в сообщение, а потом оглядываясь на друга. - Миён пишет и... говорит, что доктор Ким просит твой номер телефона. Чонгук со всей дури бьётся лбом о стекло. Блять... *** Спустя месяц с фееричного позора Чонгука парни сидят в кафе господина Пака. Джин с Намджуном и Хосоком сидят рядом и смотрят на подозрительно довольного Чимина за стойкой и странно рассеянного и взъерошенного Юнги. Чонгук сидит рядом с ним и тоже замечает странности в поведении Мина. - Нам что-то следует спросить? - не выдерживает Сокджин. Юнги вздрагивает. - Нет! Хосок приподнимает бровь, а Джун даже немного отшатывается от резкого ответа. - Тогда перефразирую вопрос, - смеётся старший. - Возможно, нам следует спросить что-то у Чимина? Юнги округляет глаза и мотает головой. - Колись, Хён, - тыкает его локтем в бок Чонгук, и Юнги ненавидит его, вот честное слово. Потому что, ну, не может он рассказать этим дебилам, что Чимин полчаса назад под предлогом "нужно поговорить" затолкал его в подсобку и так охуенно ему отсосал, что, кажется, ноги все ещё трясутся. И, главное, Мин и сам не понял, какого хрена произошло. Темно было, и Чимин, сука, херня, что на девчонку похож, сильный пиздец: рывком штаны сдернул вместе с трусами и айда финты языком вытворять. А Юнги вырывался, честно, до тех пор, пока Чимин не замер с его членом во рту и предупреждающе не сжал зубы на головке. У Юнги тогда тоже сжалось и сердце, и очко с перепугу, не до брыканий было, когда угрожают самое дорогое откусить. А уже потом, когда Юнги пытался проморгаться от звёздочек в глазах, Чимин упёрся ему лбом в живот и тихо так, надломленно прошептал: - Не бегай от меня, пожалуйста, хён. Я же тебя лет с тринадцати люблю. Дай шанс, хотя бы один. Маленький... И Юнги себе язык откусит, но не признается этим любопытным засранцам, что... Чимин такой довольный, потому что завтра с Юнги идёт на свидание. - А ты бы, Гук-а, не ёрничал, - переводит он стрелки. - Тэхён мне весь телефон оборвал. И перезвонил бы ты ему, потому что я ему скоро тоже что-то оторву. Или тебе. - Почему ты не хочешь ему позвонить? - не понимает Джин. - Ты же встречался с тем парнем из фитнес-клуба и с тем стюардом, а ещё... Блин, да дофига мужиков было, а этот ещё и влюблен в тебя был. Может, любовь ещё быть может? - Ким ржёт с тавтологии, а Чонгук сверлит его взглядом. - Может, потому, что мне до конца всей моей жизни будет сниться, как я стою перед ним как паршивый трансвестит? Всё не пойму, могли бы хоть парик мне дать, чтобы как Юнги мог быть больше на бабу похож, может, он не узнал бы меня. - Эй, говнюк мелкий, я не похож на бабу. И так был бы не тот эффект. - Ага, - почти в унисон поддакивают парни, и их столик взрывается звонким хохотом. - Поэтому и не дал, - Юнги по-детски показывает язык, а потом ловит на себе полный обожания взгляд Чимина и тушуется, немного съезжая по сидению под стол. - Короче, я на правах вашего хёна хочу сказать вот что, - Джин серьезно поднимает палец, будто хочет сказать что-то умное, но Чонгуку почему-то кажется, что этим и не пахнет. - Я тут недавно стырил у Юнги телефон. Чонгук видит, как на лице Мина отражается сначала удивление, потом понимание, потом гнев, а позже осознание и... - Ты, сука, что сделал?! - чуть не орет он. - Не вопи, не читал я вашу с Чимином переписку. "Пиздит , как дышит..." - думает Чонгук, но Джин продолжает: - Только номер Тэхёна стащил. И он будет... Он, а вот и он. Это тебе на день рождения, малыш, - Джин хлопает Чонгука по плечу и встаёт, пихая удивлённых Хосока и Намджуна. - Нам пора, не благодари, Чонгук-и. И-и-и-и... Чонгук даже его обматерить не может, потому что Тэхён стоит у их столика, говорит громкое "привет" и улыбается так широко и ярко, что речь отнимает. - Джин, какого хуя? - все-таки шипит Гук хёну.. Тот только показывает большой палец и слынивает. Гук уже у входа слышит его ответ на немой вопрос парней. - А что, он бы ещё долго хернёй страдал. У господина Пака скатерти в кафе красные, а у Гука, наверное, покраснела даже жопа. Потому что он уверен, что слился уже цветом с этими столами. А Тэхён спокойный мило ему улыбается и смотрит. Так, словно сто лет не видел. Чонгук думал, что встреться они при других обстоятельствах, он бы обязательно попросил прощения и пригласил на кофе, но он через пару секунд сгорит заживо от стыда, поэтому нет и смысла в этих мечтах. Тэхён думает иначе. - Без алой помады тебе лучше, - улыбается он. - Красный - не твой цвет.