Новогоднее обещание

      Тогда, когда вечеринка по поводу дня рождения сокурсника в самом разгаре, а люди парами расходились по свободным комнатам, Мин Юнги ещё не мог представить, что будет зажимать какого-то парня в тускло освещенной ванной.       Стоп, парня?       Именно его.       Абсолютно левый парнишка, кажется, даже не из его университета. Залетел на вечеринку со знакомым лишь по причине бесплатной выпивки, а теперь больно ударяется лопатками о кафельную стену, ощущая чужое колено между ног. Чужие пальцы беспощадно цепляются за бока, легко царапая короткими ногтями. Синяки останутся непременно, но кого это волнует.Резко откидывает блондинистую голову назад, больно ударяясь затылком. Что же, смешок был ожидаем.       Мин сам не понимает, когда в его роду появились обладатели голубой крови. Скорее всего, он первый, возможно, и последний. Однако, на удивление, не жалеет от слова совсем, сминая пухлые губы парня своими, пуская одинокую каплю крови. Слизывает сразу, ощущает металлический привкус алой жидкости и возбуждения.       — Ой, извиняюсь, — пьяный «ик» и хлопок двери.       Когда в жизни все хорошо, скоро обязательно произойдет какое-нибудь дерьмо. Сейчас, например, в лице того беспросветно бухого парня, что так бессовестно нарушил создаваемую идиллию.       — Стоянка, — блондин отлипает первым, слегка виляя головой в сторону.       — Мама дома ждёт? — язык заплетается от того количества дешёвого спиртного, что влил в себя в начале вечера. У Мина по жизни total black: что стиль в одежде, что чувство юмора, сплошной сарказм.       — Именно, — тянется к заднице парня, выхватывая из заднего кармана мобильный. Стоит пару минут, все ещё прижатый к стене, стараясь не обращать внимания на жар чужого тела, и отчаянно вспоминает свой номер.       — С тебя минет за испорченный вечер, — выдыхает напоследок в губы, все же отлипая от сахарного парня. Не насильник же он, чтобы хватать парнишку без его согласия, хотя, кто знает.       — Обязательно. На Новый год, — возвращает телефон законному хозяину, не задумываясь над тем, чтобы подписать контакт, старается идти твердо, но что-то идёт не по его задумке. Хватается за ближайшую стену, стараясь не опозориться вывернутым из своего организма обедом.       — Какой, блять, Новый год? Май же, — в спину исчезающему парню.

***

      Утро после попойки далеко не самое радужное. Унитаз — верный белый друг, и то, что проснулся в ванной, уже кажется спасением. Хозяин квартиры прохаживается по комнатам, бросая за каждую дверь лишь «встаем, пьяницы, проваливаем». Заглядывает к Мину, получая в ответ однозначный жест из среднего пальца левой руки.       Слава богам, что телефон не разряжен. Набирает первому попавшемуся другу, сбрасывает сразу же, как слышит «иди к черту. 7 утра». Шарит по телефонной книге, в поиске более надёжных людей.       — Это что? — а после безудержный смех.       Там, в списке контактов, перебегает строчка с надписью «Слишком Бухой Чтобы Запомнить ИмяНо Обещал Мне На Новый ГодМинет».       А ведь имя-то действительно не помнит. Зато, блять, крышесносные поцелуи запомнил. Можешь гордиться собой, Мин Юнги.

***

      31 Декабря.       Неделю назад Мин сам кинул рассылку по всем контактам «31 декабря у меня. вход без бухла закрыт». Конечно, половина гостей просто чихала на последний пункт приглашения, но Мин не зверь, пришли — пусть остаются.       И вот — громкая музыка, дешёвые коктейли, разноцветные огни гирлянд и дурацкие красные новогодние колпаки.       — Ой, прости, — смех почти девичий, высокий, а на черной футболке Юнги расплывается мокрое пятно от пахнущей спиртом жидкости. Дело обычное, но, блять, как обидно.       — Кого волнует, — отмахивается. В царящей вокруг суматохе и темноте помещения почти невозможно понять, с кем вообще общаешься. Вот только губы эти, что растягиваются в довольной улыбке, он запомнил хорошо. Собеседник теперь не блондин, волосы — цвета сахарной ваты.       — О, новогодний минет, — Юнги смеётся сам. Забыл уже о той вечеринке, да и о парне, в общем, тоже, — я бы предложил тебя угостить, да ты сам уже тут хозяйничаешь.       — Не меняешься.       «Сахарный человечек» сам хватает его за руку, увлекая в более тихое место. Кажется, или он скинул вес? Ладошки не такие пухлые, а на запястьях четко проступают тёмно-синие ленты вен.       — Не напомнишь имя?       — А, то есть, остальное ты запомнил, а имя — нет?       А парнишка-то действительно возмущается. Дует губки показушно сердито, разворачиваясь к Юнги лицом. Опирается о стену в коридоре, покачивая в ладони пластиковый стаканчик.       — Да ты сам мое имя не помнишь.       — Мин Юнги же? Видишь, помню, а ты — нет.       — Ладно, прости.       В ответ секундное молчание и короткое:       — Я Пак Чимин.       — Вот и познакомились.       Мин перехватывает стаканчик из рук парня, делая небольшой глоток. В глаза заглядывает действительно виновато, припечатываясь к губам сахарного. Делится алкоголем и сам пьянеет окончательно. Парня этого ждал слишком долго, три раза перепроверил, чтобы приглашение на вечеринку числилось просмотренным. Ждал Чимина семь невероятно долгих месяцев. И сам не знает, с чем связана эта тяга к розововолосому.       Мин ставит стаканчик на ближайшую ровную поверхность, умещая руки под футболкой парня. И, кажется, впалый живот только для его ладоней и создан.       Чимин послушно приоткрывает губы, принимая небольшое количество алкоголя, смешанного со слюной Мина. И сочетание это превосходно. Сам ждал невероятно долго это гребаное 31 декабря. Чертова дата.       Как в ванной оказываются — известно лишь окружающим, что наблюдали интересную картину. Оба под алкоголем и, совсем немного, химией. Той, что была подмешана в напитки, той, что засела в их мозг с момента первой встречи.       Спиртной осадок приятно колит языки, пока те соревнуются в борьбе за равенство. У Чимина острое чувство дежавю, когда футболка, безбожно пропахшая разгульной жизнью, летит в сторону стиральной машинки, а лопатки обжигает холод кафеля. Стонет гортанно, когда ладонь Мина на пробу накрывает его возбуждение через ткань джинсов. Материал этот неприятно давит на половой орган, заставляет сжимать зубы от нежеланных ощущений. Руки не слушаются совсем, когда Чимин сам предпринимает попытку расстегнуть ремень. Юнги лишь смеётся в поцелуй, хватая зубами нижнюю губу. Делает все сам, аккуратно справляясь с пряжкой, пуговицей и молнией. Запускает руку под нижнее белье Пака, ладонью обхватывая стоящий член,большим пальцем размазывает проступившую каплю предэякулята.       Чимин стонет, пальцами зарываясь в смоляные волосы на затылке Мина. Бёдрами ведёт вперёд, навстречу ладони, выбивая тихий рык из чужихгуб, заглушаемый собственным задушенным выдохом. Сам тянется к ширинке Юнги, слава богу, без ремня. Джинсы вместе с нижним бельем скатываются на пол. Чимин, выпутываясь из чужих рук, за ними.       Острые коленки больно ударяются об плитку, серый кафель приятно охлаждает кожу. Пак коротенькими пальчиками обхватывает основание члена, поднимаясь выше, меняет градус наклона ладони, размазывая смазку по всей длине.       Мину зрелище это нравится даже больше, чем любимый фильм. Намного больше. Видеть нежно розовую макушку между ног, аккуратные плечи, ощущать эти ладони и горячее дыхание на своем паху.       Чимин смотрит плотоядно, облизывает губы, поднимая затуманенный взгляд на Юнги. Эти губы. Мин лишь может молча сжать волосы парня, слегка оттягивая у корней. Самозабвенно закидывает голову, когда горячий язык касается набухшей головки. Подмахивает бёдрами вперёд, призывая к действиям.       Пак медленно насаживается на половину от всей длины, сдерживая рвотные позывы, опускается до основания. Чувствует крепкую хватку в волосах и слышит несдержанный стон, что вибрацией отдает по телу. Обводит член языком, ласкает, дразнит. Тянется к собственному, не в силах больше сдерживаться. Приподнимает голову, вновь опускаясь, повторяет подобное движение своей ладонью.       Мин, видимо, действительно сходит с ума: шипит, крутит головой, кончиками пальцев массируя кожу головы парня снизу, играя с прядями. Стонет громко, ощущая давление от втянутых щек на своем члене.       Пак ритм ускоряет, насаживаясь ртом с новой уверенностью. Доводит до пика, как и ощущает это натяжение волос чужими пальцами, отстраняется. Чужая разрядка ощущается ярче своей, когда вкус чужой спермы оседает на губах.       Мин давится собственным стоном, когда Пак в последний раз с нажимом ведёт по головке, облизывает белесую жидкость с губ. Лучше любого порнофильма. Волосы цвета сахарной ваты, вид на него сверху, дикая кошачья улыбка и испачканное личико.       Наверное, кончить одновременно под бой курантов слишком приторно-романтично для них обоих.       Забыто всё. И семь долгих месяцев, и то, что в квартире они далеко не одни.       Есть только два парня, что сейчас делят одну сигарету на двоих, и брошенное невзначай:       — Я свое обещание сдержал.