Blood ties

Сильный грохот нарушает тишину погруженной во мрак комнаты. Блондин, одетый в вишнёвого цвета дорогой костюм, приземляется на плитку в прихожей. Его губа разбита, пиджак в некоторых местах порван, брюки испачканы, а лаковые туфли стёрты по бокам. Длинная чёлка спадает на лоб, закрывая безумный взгляд горящих сейчас алым глаз. Юноша тяжело дышит, приподнимается на локте, второй рукой убирает взмокшие пряди, открывая обзор на фигуру в дверях. Мужчина полностью в чёрном неподвижным изваянием стоит, сливаясь с темнотой помещения. Лишь два ярких рубина выразительных глаз говорят о его присутствии. - Так и будешь молчать? - высокий голос прорезает нависшую тишину. - Что ты хочешь услышать, Чимин? - приятный баритон на несколько октав ниже разносится над головой. - Когда двести пять лет назад я сказал тебе не попадаться мне на глаза, то был предельно однозначен, - темная фигура делает шаг вперёд, - так почему ты уже три недели не даёшь мне спокойной жизни и умудряешься попасться в банальнейшую ловушку охотников?! - мужчина говорит спокойно, но в каждом слове отчётливо чувствуется раздражение. - Я слишком увлёкся, выслеживая твоих кандидатов на "трахну, а потом съем", - ухмыляется парень и, не спеша, садится. - И чего ради? - Хотел привлечь твоё внимание, - тоскливый короткий смешок, - хотел, чтобы великий и ужасный Чон Чонгук предстал передо мной, как в тот день и смотрел только на меня. - Что ж, - щелчок выключателя пробуждает боковое рассеивающееся освещение на стенах, давая, наконец, возможность рассмотреть двух гостей. - я здесь, вновь спас твою задницу. Что дальше? - тёмные вьющиеся пряди спадают на лицо мужчины. Он опускается в кресло и устало потирает виски. - Теперь это не имеет значения, все эти годы я жил мыслью о том, что однажды смогу вновь увидеть тебя. - Отлично, твоя мечта осуществилась, - Чон поднимает голову, встречаясь с печальным взглядом напротив, - а теперь я убью тебя, - за долю секунды юношу поднимают с пола и впечатывают со всей силы в стену, сжимая большую ладонь вокруг его тонкой шеи. - Хорошо, - спокойно отвечает Чимин, замерев и не отрывая взора от сверкающих, будто впитавших весь огонь преисподни любимых глаз, - от тебя я приму что угодно. - Ах что угодно, - дикая ухмылка оголяет длинные острые клыки, а пальцы с нажимом движутся вниз, царапая бледную кожу. Чонгук обводит хищным взглядом стройное тело, а затем разрывает пиджак, откидывая куски и без того потрёпанной импортной материи в сторону, распахивает полы белой рубашки, открывая вид на фарфоровую кожу. - Я заставлю тебя пожалеть, что ты не давал мне нормально питаться всё это время. - Не моя вина, что тебе обязательно нужно тащить еду в постель, - смотрит исподлобья, лёгкая улыбка на мгновение касается его полных губ. - Мелкий гадёныш, - сильная рука отстраняет голову парня, а затем с громким стуком заставляет вновь встретиться с холодной поверхностью стены. Чимин прикрывает глаза от боли, а затем восстанавливает зрительный контакт. - Возьми моё тело, всё равно ни один смертный не сможет удовлетворить тебя полностью. - Откуда тебе знать? - Чонгук ведёт свободной рукой по рёбрам, оставляя красные следы от ногтей. - Я пробыл подле тебя достаточно. Я видел, как ты трахаешься. Никогда ты не кончал больше одного раза и то, лишь когда начинал пить их. - Да ты настоящий извращенец, Чиминни, - гаденько скалится и больно впивается длинными пальцами чуть выше тазовой косточки, - да ещё и беспардонный, неужели мама не учила тебя, что подглядывать неприлично? - ведёт большим пальцем по острой скуле и немного склоняет голову вбок. - Так научи меня манерам, если такой блюститель высоких нравов, - в голосе слышна не проста издёвка, а самый настоящий вызов. - Я разорву тебя на куски, жалкий щенок. – грозно рычит Чон, максимально сокращая расстояние между ними. - Давай, сделай это, - растягивает слова у самого уха вампира. В следующее мгновение Гук вдавливает острые ногти в заднюю часть шеи младшего и притягивает его к себе, хватая сочные губы своими. Тот протяжно стонет, немного обмякая в сильных руках, но потом начинает отвечать с тем же напором. Чонгук вылизывает влажный рот, собирает запекшуюся кровь в уголке, надавливает кончиком языка на почти полностью затянувшуюся ранку, а затем прикусывает нижнюю губу. - Нужно было всё-таки оторвать голову тому юнцу, - отстраняется и придерживает пальцами подбородок, рассматривая слегка припухшее место, куда пришёлся удар молодого охотника. - Переживаешь за меня? – ухмыляется Чимин. - Мне не нравится, что на этом лице появился изъян, пусть и ненадолго. - Тот второй ещё успел зацепить меня, если ты помнишь, - переводит взгляд на левое плечо, где проступает красно-чёрное пятно. - Пуля прошла навылет, пиджак разве что жалко. Он тебе шёл. - Это ты сейчас сделал мне комплимент? – игриво поднимает бровь младший. - Мы отвлеклись, - пропускает мимо ушей вопрос, - для твоего рта есть куда более подходящее занятие. Чонгук проводит большим пальцем вдоль губы, надавливая на неё, а затем погружает внутрь, нажимая на язык. Чимин старательно ласкает фаланги и немного прикусывает, не отводя взора от алых глаз. - На колени, - хриплый голос отдаёт беспрекословный приказ. Парень тут же подчиняется, падая вниз и быстро расправляясь с ремнём и застёжкой, спускает черные брюки вместе с боксерами и жадно облизывается, увидев опутанный синими венами толстый член, из которого уже обильно сочится смазка. - Я ещё ничего не сделал, а ты уже такой крепкий, - с долей издёвки и самодовольства раздается снизу. - Если ты не заткнёшься, я оторву твою белобрысую башку прямо сейчас, - цедит сквозь зубы Чон и хватает Пака за волосы, заставляя отклониться назад, переступает через одежду с бельём, - только попробуй задеть, - и насаживает на ствол по самое основание, не давая шанса вдохнуть. - Вот так, - шумно выдыхает, - покажи мне, как сильно ты хотел, чтобы я трахнул тебя. – не ослабляя хватки, отстраняет и вновь входит, упираясь крупной головкой в нёбо. Чимин давится, слюна обильно стекает по подбородку и шее, капает на пол, в уголках глаз собирается влага. Вампир вдыхает через нос и начинает двигать головой, изо всех сил стараясь втянуть клыки и не задеть нежную кожу. Он обводит орган по кругу, прощупывая каждую венку, медленно движется вверх, заключая головку в плен своих полных губ, давит кончиком языка на уздечку и вновь опускается, втягивая щёки и расслабляя горло, давая стволу скользить глубоко внутрь. Дыхание заметно учащается, захват на затылке немного ослабевает. Чонгук доволен зрелищем, развернувшимся у него в ногах, младший сосёт так, будто делал это каждый день на протяжении всех двухсот лет. В какой-то момент Чимин поднимает глаза и встречается с багровыми омутами, внимательно следящими за движениями его умелого рта. Не отрываясь от своего занятия довольно улыбается, в зрачках горит огонь похоти, чистейшего желания и восхищения. Гук секунд десять неотрывно смотрит на прекрасное лицо, а затем грубо толкается, выбивая глухой стон. Из глаз юноши брызжут слёзы, он с трудом дышит, но продолжает насаживаться на достоинство мужчины. - Не прикидывайся, Пак, - Чон вновь вплетает свои длинные пальцы в светлые волосы и начинает грубо вдалбливаться в горячий рот. Ещё несколько минут беспрерывных толчков - и брюнет кончает, заполняя глотку парня до верху, часть семени оседает на языке и подбородке. - Только посмотри на себя, даже самые продажные шлюхи не выглядят так, - произносит Чонгук, наблюдая, как младший слизывает белёсые капли и довольно прикрывает веки. - Если бы я знал, что ты такой щедрый на комплименты, прикупил бы кружевное бельё, - усмехается Чимин и проводит пальцем по распухшим губам. - Поднимайся и снимай одежду, - командует Гук, стягивая чёрную рубашку и открывая вид на накаченное тело. Чимин не отстаёт и избавляется от оставшихся элементов, увы, безвозвратно испорченного костюма, демонстрируя не менее привлекательную фигуру. Его стан напоминает античную статую, идеальные пропорции на мраморной коже приковывают взгляд. - Сюда, - мужчина устраивается в кресле и хлопает по бёдрам. Пак приближается и усаживается на крепкие ноги, его аккуратный член плотно прижат к животу, юноша жмётся ближе и немного ёрзает, задевая чужое возбуждение. - Так ты обычно это делаешь? – шепчет на ухо, задевая губами кольцо в мочке, - заставляешь их скакать на твоём огромном члене? – спускается носом по шее, втягивая дурманящий аромат. - Обычно, - широкие ладони скользят вдоль спины вниз, оставляя красноватые царапины, - я трахаю их со спины, - пальцы сжимают упругие ягодицы. - Тогда почему…ахх, - блондин не успевает договорить, так как в его анус проталкивают указательный палец. - Потому что я хочу видеть твоё лицо, когда буду разрывать на куски, - хриплый шёпот у основания шеи. В узкий проход погружается ещё один палец, который оказывается смазан слюной. Чонгук растягивает тугие стенки, проникая всё глубже. Чимин жмурится и прерывисто дышит, он знал, что Гук не будет с ним нежен, поэтому готовил себя каждый день, надеясь, что однажды это пригодится. Действительно, ощущения были не из приятных, но терпимыми, однако, пальцы не сравнятся с внушительным размером брюнета. Пак ни разу не был в пассивной позиции, решив, что подчинится только одному человеку на этой земле. Мечтая об этой встрече так долго, младший был готов вытерпеть что угодно, лишь бы Чонгук был рядом, смотрел на него и не отпускал из своих крепких рук. - А..агх, - вскрикивает светловолосый, когда в его дырочке оказывается уже три пальца, и старший надавливает на простату. Тело начинает мелко дрожать, юноша немного приподнимается и насаживается сильнее. - Грязный мальчишка, - свободная рука смачно ударяет по ягодице, высокий стон прорезает воздух, - сколько членов побывало в твоей тугой заднице? - Ни..нисколько, - захлёбывается всхлипами Чимин. - Врёшь, - ещё один звонкий шлепок. - Клянусь, - хрипит младший, выгибаясь и подстраиваясь под толчки чужих пальцев. - Клясться будешь в церкви, - Чон сплёвывает, растирая слюну по стволу, - я грехи не отпускаю, - резко входит на всю длину, выбивая из лёгких весь воздух и заставляя замереть в немом стоне. Боль простреливает всё тело, Чимина трясёт , он чувствует, как сильно пульсирует всё внизу, как тонкие стеночки сжимаются вокруг немалого достоинства. На плече юноши был хорошо заметен след от выстрела, кровь остановилась, но рана до сих пор не затянулась. Яд, пуля была покрыта специальным раствором, замедляющим процесс регенерации. Благо, сам патрон вышел, и никакие органы не были задеты, но такое повреждение ещё несколько дней может напоминать о себе. Блондин немного привыкает к распирающему изнутри ощущению и пытается расслабиться хоть чуть-чуть, понимая, что это только начало. Чонгук левой рукой сжимает Пака под ребрами и приподнимает, а правую кладёт на предплечье рядом с кровавым следом от пули. - А теперь, - прожигает насквозь, - кричи, - резко опускает стройное тело, натягивая на себя, и надавливает большим пальцем на свежую рану. Звук, вырванный из груди младшего соединил в себе всю боль и отчаяние этого мира. Багровые ручейки медленно сползают вниз по молочной коже, очерчивая изящные изгибы идеального тела. - Двигайся, - рычит Чон и толкается, вторая рука опускается на талию блондина, рисуя длинную линию от груди, - ты ведь так хотел этого, так поработай как следует. Чимин хватает воздух, переносит вес на дрожащие ноги и начинает медленно двигать тазом, а затем амплитуднее подниматься и опускаться всем телом. Громкие надрывные стоны заполняют помещение. Брюнет откидывается на обивку, его ладони скользят от полных бедер к ягодицам, сжимая и разводя в стороны. Рубиновая радужка почти полностью перекрывается расширившимися до предела зрачками, ночной хищник внимательно смотрит, как некогда хрупкий человек предается греху с самим дьяволом. Получив силу бессмертного, Чимин стал выносливее и намного сильнее, но он не мог тягаться с древним, да и Гук не щадил его совершенно. Младший прыгал на твердом, как кол члене около получаса, потом его ноги были не в состоянии держать ритм и в принципе двигаться. Голова приземляется на плечо мужчины, светлые пряди сбились и прилипли ко лбу, частые шумные выдохи обжигают кожу под скулой старшего, тело колотит, словно в лихорадке. Брюнет садится и поднимает за подбородок лицо юноши, заставляя посмотреть в глаза, взгляд Пака слабо фокусируется, но огонь желания продолжает отчетливо читаться в нём. - Давай, Чимин-а, докажи, что ты лучше этих беззащитных людишек, - Чон сильнее перехватывает его в районе поясницы и начинает набирать бешеный темп. Парень хватается за плечи старшего и подмахивает бедрами изо всех сил. Гук меняет угол, и крупная головка ударяет точно по комку нервов, Пак надломленно стонет и роняет голову назад, закатывая глаза, которые, кажется, перестают видеть. Остервенело вдалбливаясь в податливое нутро, брюнет утробно рычит, ни на секунду не останавливаясь. Чувствуя, что уже близок к финалу, Чонгук кладёт одну руку на скулу парня, немного склоняя его голову в сторону, а затем впивается острыми клыками в основание крепкой шеи. Глаза жертвы резко распахиваются, а рот остаётся открытым уже не в состоянии издавать какие-либо звуки. Густая кровь, как гейзер бьёт тёплым потоком и струится по глотке, насыщая, несколько тонких дорожек стекает по мраморной коже. Чон не перестаёт двигаться и на особо мощном ударе о простату кончает глубоко, Чимин следует за ним, выстреливая спермой себе и старшему на живот и грудь. Горячее семя вытекает из припухшего прохода, когда мужчина выходит из него. Гук освобождает блондина из захвата своих рук, но тот сразу же обмякает и начинает заваливаться на бок, поэтому большие ладони вновь ловят стройное тело, не давая упасть с кресла. - Пей, - подносит запястье к самым губам, - не хватало ещё, чтобы ты в обморок грохнулся. Пак еле заметно касается кожи и приоткрывает глаза, пытаясь прийти в себя. - Ну же, - буквально вдавливает руку в самые зубы. Чимин открывает рот, касается языком солоноватой кожи, а затем прокусывает её. За шумным вдохом через нос следует медленный глоток. Понемногу силы возвращаются к молодому сыну ночи, радужка глаз вновь светится ярко-красным, а тело перестает дрожать. С громким причмоком он отстраняется от места укуса и облизывает свои соблазнительные губы. - Спасибо, - тихо произносит блондин и смотрит на мужчину. - Мы только начали, а некрофилией я не увлекаюсь, - Гук хлопает по ногам парня, намекая, что тот должен слезть. - Формально, мы оба мертвы, - смеётся Пак и перекидывает ногу, садясь на подлокотник. - Я смотрю, твой рот снова слишком свободен, - одним движением возвращает блондина на прежнее место и хватает под ягодицами, поднимаясь и оказываясь в спальне. В следующее мгновение спина младшего встречается с прохладой черного шёлкового белья, а язык в плену другого, настойчивого, не терпящего неподчинения. Вылизав податливый рот, Чон переворачивает парня на живот, немного приподнимая за бедра и в одно движение заполняет собой. Оставшаяся сперма служит смазкой, позволяя вновь вставшему члену скользить внутри мягких стенок. Чимин стонет и выгибается, принимая каждый толчок. Гук вдавливает его в кровать, бешено вколачиваясь, царапает спину, кусает, хватает за волосы. Спустя несколько бесконечных часов звериного секса тело молодого парня с ног до головы было покрыто рваными укусами и синяками, которые не успевали заживать, так как сразу сменялись новыми, из растраханного колечка мышц вытекала белёсая сперма вперемешку с кровью. Чонгук сдержал обещание, он действительно разорвал Чимина на части. Не единожды. Отпаивая собственной кровью, давал немного времени тканям восстановиться, а затем принимался снова и снова выжимать всё до последней капли из прекрасного тела. Выйдя из душа, мужчина отнёс изнеможённого парня в ванную и обтёр полотенцем, а после уложил на свежие простыни и укрыл одеялом. - Не уходи, - еле слышно прохрипел Пак, - я не смогу больше. Красивые, тёмные, словно ночь глаза следили за тем, как шевелятся опухшие губы. - Или просто убей меня, - одинокая жемчужина скатывается вниз по щеке, - лучше смерть, чем ещё несколько веков одиночества, - во взгляде столько печали, что хватило бы на несколько поколений. Веки под грузом вселенской усталости закрываются, уводя Чимина в царство морфея. Измотанное тело наконец расслабляется, постепенно заживляя все ссадины.

***

Тонкие полоски солнечного света будят вампира, гуляя по светлой коже. Пак открывает глаза и приподнимается на локтях, комната пуста, он здесь один. О событиях прошедшей ночи напоминает лишь тонкий аромат дорогого парфюма и ломота в мышцах. Чонгук ушёл… Ушёл, забрав не только девственность Чимина, но его последнюю надежду, мечту, которой юноша жил все эти долгие годы. Обжигающие, как раскалённая лава слёзы стекают по бархатным щекам, Пак даже не может закричать, так как голос временно покинул его. Сердце сковывает колючей проволокой обиды, потери и отданной навечно любви. Тогда юноша ещё не знал, что связь, образовавшаяся в эту ночь, сильнее и нерушимее всех существующих. Многократно смешав эликсир жизни, текущий по венам, Чонгук связал их крепкой нитью, навсегда соединив судьбы. Да, древний покинул обращенного некогда сироту, утратившего всю семью в одночасье, но лишь чтобы дать себе время осознать до конца, что делил с ним одну мечту на двоих все эти долгие годы. С каждым сорванным с сладких губ стоном, с каждым толчком, рвущим плоть, с каждым новым укусом и синяком, оставленном на фарфоровой коже, Чон разбивал и своё сердце, которое, как он думал, давно превратилось в камень.