Разбитая кукла в темноте...

      Бешеные удары испуганного сердца.       Оно словно зовет на помощь.       И она просыпается. Дрожащая, похолодевшая, белая, словно труп.       Рядом нет никого. Лишь тьма медленно обволакивает в своих объятиях темным саваном.       Ей с трудом удается выровнять сбившееся дыхание.       Но еще труднее изгнать прочь жутких призраков, только что терзавших ее.       Вновь видения грубых рук, похотливо блуждавших по ее юному телу.       Оскверненному, поруганному.       Да, она не одна прошла через грязь и позор. Их было несколько. Маленькие свеженькие маргаритки, предназначенные для того, чтоб быть растоптанными, смятыми звериной страстью. Красивые куколки, которым суждено быть сломанными. Ведь везде найдутся монстры, коим для наслаждения нужна еще юная, еще недавно оформившаяся плоть. К таким монстрам они и попали. Чудовища были неистощимы на свои сальные фантазии. Бедные, маленькие, безвольные куклы отныне были в их полной и безграничной власти. Каждый новый день — еще одна ноющая трещина в загубленной душе, вместе с новым синяком на бледной коже. Не все прошли до конца. Одну девочку вскоре нашли повесившейся. Другую — со вскрытыми венами...       Но почему же ты не пошла вслед за ними, Ами? Чего ты боялась? Даже после того, когда тебя держали за руки с двух сторон, а все, что ты могла — плакать, умолять, сжимать до хруста зубы... Помнишь ТОТ день?! Помнишь, как было БОЛЬНО?!       Да. Она помнит, как было БОЛЬНО.       И не забудет никогда.       Сколько уже бессонных ночей за ее плечами? Сколько раз воскресали во тьме боль, ужас, омерзение, позор? Сколько они еще будут измываться над ней?       Заледеневшие пальцы проводят ногтями по бледной коже. Сильнее и сильнее. Но физическая боль бессильна перед фантомной.       Соленая капля обжигает лицо. Одна, другая, третья...       Ами изо всех сил стискивает зубами край одеяла. Но даже так не получается заглушить рвущийся из груди жалостный вой.       Вслед за этим ночную тишину нарушает еще один звук. Скрип двери.       Порою этот звук был для Ами страшнее сирены воздушной тревоги. Он оповещал, что очередному монстру пришла пора поразвлечься. Но теперь уже нет. Тихий скрип отныне приносил с собой утешение и сочувствие. Она это знает. И поэтому уже без трепета смотрит в это забавную физиономию. Оттопыренные уши. Черты лица больше напоминают обезьянку из детского мультика. Но это дурашливое, на первый взгляд, лицо сейчас светится легкой грустью. Каждый раз, стоит ему взглянуть на нее. Своими бесконечно добрыми и немного грустными глазами.       Она, задыхаясь от слез, выложит все ему, как на духу.       Маленькая девочка с поруганным детством и убитым будущим.       Его доброе лицо исказится злобной гримасой. Да, пусть он сам далеко не благочестивый человек, но ПОДОБНОЕ для него неслыханно и чудовищно. Он также ненавидит их, как и она.       Потом он вновь улыбнется и заведет длинный монолог. Любит он это дело. Все, что нужно Ами из потока слов, лишь самая малость. Надежда, что время излечит раны, плоти и души. Надежда, что померкнут жуткие призраки. Надежда, что у нее все же будет возможность прожить нормальную жизнь.       Может быть, поэтому Ами его и...       Вслед за ним придет и другой, прервав столь неожиданную и безумную мысль. Словно добрый волшебник, распространяя по комнате сладковатый аромат из керамической кружки. Того, что поможет ей уснуть. А в его карих глазах, которых не часто увидишь днем, тоже печаль и сострадание. Он даже горько вздыхает, ставя кружку на прикроватный стол. Видимо, досадуя, что лишь на это хватает его сил, дабы оградить ее от ада прошлого. Но истерзанное сердечко Ами полно благодарности.       Некоторое время они еще побудут рядом с ней, ожидая, пока напиток не подействует. Ей уже не так страшно. Новый сон будет тих и спокоен.       Все же ей надо выспаться.