В поисках правды

Ничто не предвещало неприятностей. Или даже самого обыкновенного дождичка. Солнце палило, догоряча раскаляя золотой песок, похожий на застывшие морские волны, щекочущий босые ноги мириадами микроскопических крупинок и гладкими ракушечками, которые с огромным удовольствием собирают в мешочки и пакеты местные дети, а потом делают из них украшения. И очень красивые! Здесь, в деревне, у молодёжи очень богатая фантазия. Южный Остров — очень привлекательное место для отдыха, но туристы сюда не спешат, и потому остров всегда остаётся миролюбивым местом. Волны плещутся, ласково полизывая берег, по-тропически жаркий воздух вбирает в себя испарённую соль, пальмы укрывают жителей в тени... Мир и покой. — Давай!!! Ну, в смысле, мир и покой... Такая роскошь здесь действительно бывает, но, как правило, ночью. Дело в том, что здесь живёт Марин — неутомимая, неуловимая и просто неуправляемая девочка-енотиха, только и знающая, что бегать и носиться, кричать и орать, мечтать и фантазировать, придумывать и изобретать. Она была настоящей взрывчаткой с неистощимым запасом пороха! И, к сожалению, её несносность приносила множество сложностей — как ей, так и её соседям... Однако у неё тоже есть сообщники! Кокосовый экипаж — необычное, яркое и гордое название молодёжной ассоциации этой деревни. Марин часто проводила с ними время и искала приключений на свой полосатый хвост, и всё же даже здесь никому не было дано иметь такого азарта, как у неё. — Ну давай же, говорю тебе! — кричала Марин, дёргая ключ, заводящий старый мотор. Но мотор, как назло, никак не хотел заводиться. — Ну ёлки-палки! К слову, ни одной ёлки на этом острове не росло, но выражение плотно вошло в обиход. К девочке подбежал её друг, заядлый исследователь и путешественник — коала Табби. — Не заводится? — Ваще! — А ну-ка... Берегись! Коала с размаху шибанул кулаком по лодке, да так, что по всему его телу прошлась вибрация. Кто бы мог подумать — мотор завёлся! — Оо, шикардятина! Спасибочки! — поблагодарила девочка. — Всегда пожалуйста, — ответил Табби, забираясь на борт. Громко задребезжав, лодка отплыла от берега. Не самая новая, собранная вручную из чего-нибудь да по инструкциям из книги, но ещё вполне работоспособная; и к тому же единственное доступное в округе водоплавающее сокровище с мотором. Взрослые жители деревни никогда не горели жаждой приключений и плыли в основном на самых простых гребных лодках, так что молодёжь справлялась сама, уговаривая мужчин привозить им материалы и книжки из большого города. — Юхуу-у! Лодка радостно рассекала волны! Плескалась, озорно швыряя брызги в лица друзьям, а те смеялись. Да, вот это веселье. Но тут Табби отвлёк подругу, обратив её взгляд в сторону. — Марин! — Чё такое? — Взгляни вон туда!.. В стороне, у самого горизонта, с востока собирались облака и плыли по направлению к нашим героям с необъяснимой быстротой. Они мчались и деформировались, словно это где-то на краю земли вскипел исполинский чайник, пускающий клубы пара в четверть неба, затем в половину, затем в две трети... В конце концов, уже спустя минуты четыре всё небо заволоклось низкими слоистыми облаками, которые угрожающе темнели. — Чё за фигня... Они же не должны так быстро, не? — В том-то и дело! Похоже, это какая-то природная аномалия... Может, нам лучше вернуться на берег? — посоветовал путешественник. — Отставить дрейфить на моём корабле! Шугаться от каждой опасности? Ни за что! Тучи (а это были уже тучи; не что иное, как тучи) неумолимо приближались. Развитие событий приобретало просто неприличную скорость, да и начиналось всё как-то подозрительно просто! Разве может что-то плохое случиться так запросто? Марин пока не знала, что всё плохое случается именно запросто, а не как в книжках. С востока дул сильный прохладный ветер, веявший опасностью и страхом. Ветер был виноват или не ветер — а мотор вдруг... Заглох! "Э! Что ещё за ерундистика?" Завод, завод, хлопок по корпусу, завод... Лодка замолчала, прекратив свою трещётку, и грустно поникла на постепенно поднимающихся сероватых волнах. Одиноко покачивалась она на постепенно вздымающиеся пенных гривах... — Я же говорил! — О том, что мотор заткнётся, ты ничё не говорил! Небесное нашествие всё продолжалось. Прямо над головами мореплавателей густые, выглядящие, как застывшее бурление кипятка, облака стали синими. Облака не бывают такими синими! Они бывали сине-серыми, почти чёрными, особенно сильные штормы и ливни приносили свинцовые тучи, но такой явственной синевы не бывало никогда прежде. Тучи постепенно стали закручиваться в спираль... Друзья уже успели решить, что дело пропащее: похоже было, что вот-вот здесь возникнет смерч и поглотит их, засосёт, закружит и не подавится, равнодушно стремясь поглощать всё остальное. Волны понемногу подкидывали лодку, но та даже не думала двигаться к берегу. Как вдруг... Вспышка! Мир вокруг стал смотреться словно через голубовато-зелёную глянцевую плёнку, которая переливалась и сияла, что заставило Марин и Табби посчитать, что в них ударила молния, закричать и зажмуриться, закрывая головы руками. Но лодка, не дребезжа и не скрипя, направилась к берегу, и уже через пару секунд была на песке. Свечение исчезло. Позади, на берегу, стоял рослый парень светлого цвета, чьи руки тоже окружало это свечение. Кажется, это был ёж, и выглядел он весьма необычно по сравнению со всеми остальными: пять игольных отростков на голове, сапоги уж больно интересные... Да его просто здесь никогда не было раньше! И вообще, что это было? — Вы в порядке? — спросил он. — Да, мы в по... — Ты кто ваще? Тишина. — Спасибо, что вытащил нас, — сказал Табби с наставительным тоном, обращённым к Марин: мол, повежливее. — В самом деле, кто ты? — Э! — возмутилась Марин. — Я спросила первая! — Не страшно, — успокоил их ёж и добродушно усмехнулся. — Я Сильвер. Был рад помочь. — А как ты это вытворил? Я думала, нам кердык! Есть какие-то примочки, да? — енотиха подскочила к Сильверу и стала рассматривать его ладони со всех сторон, вертя их в своих руках. Тот немного смутился и пришёл в замешательство. — Д-долго объяснять... Это психокинез, — заметив на лице девочки абсолютное недоумение, он попытался пояснить: — Как телекинез, только... Сильвер внезапно понял, что ещё никогда не пробовал как-то растолковать эту свою способность. Ему никогда не задавали вопроса, что это: только наблюдали и... — Это сложнее, чем я думал! Даже не знаю, как объяснить. — Ладно, проехали. Чё это за шняга на небе? Я отродясь такого не видела! — Я и сам никогда такого не видел... Штормы никогда не развиваются так быстро, уж я точно знаю. А вам лучше прятаться как можно дальше от берега! ...Впоследствии Сильвер помог новым знакомым укрыть лодку и быстро распределил действия по укрытию жителей от шторма, а затем улетел в открытое море, мгновенно оставив после себя бирюзовый шлейф, что заставило увидевших это раскрыть рты.

***

Золото. Серебро. Рубины. Свет льётся из окон. Оранжевый полусвет. Коричневая полутень. Фиолетовая тень. Белые отблески. До блеска начищенный пол, выложенный узорной плиткой. Тонко вырезанные украшения. Шёлк. Мягкие ткани. Роскошь... Ценные бумаги, договоры, переговоры, говор, слухи, сплетни, улыбки, оскалы, руки за спиной. Шаг, шаг, шаг. Стук каблуков о плитку раздаётся эхом и прошивает под кожей каменным дыханием. Большой, поистине красивый дворец, на постройку, отделку и украшение которого когда-то очень давно явно не поскупились архитекторы — он уже не первую сотню лет принадлежит правящей династии. И в соответствии с современными мерками постоянно обновляется — по чуть-чуть. Яркая жизнь? Балы? Развлечения? Рутина, формальности, перегрузка. Многие мечтают о королевской жизни. Многие хотели бы жить в дорогом окружении, пить чай и кофе высших сортов, говорить и смеяться со светскими особами, вершить судьбу подданного государства. Многие хотели бы. Что греха таить, Блейз и сама не отказалась бы от хорошего общества. Хотя у неё, по мнению народа, было всё, она сама — элегантная, утончённая, сияющая — наверняка живёт довольная своей жизнью. Блейз не отрицала, что у неё всё хорошо. Она — принцесса. Наверняка её все любят. Любят, когда она читает официальный текст, разбирается, что он значит на самом деле, продираясь сквозь толщу тавтологии; подписывает согласия и отказы, пишет письма; отмеряет финансы на определённые предприятия, оказывает поддержку городам и пресекает беззаконие. Любят, когда она говорит на церемониях выученные фразы. Любят, когда она молчит — а молчит она почти всегда, привыкшая говорить понятно и лаконично. Так думают её подданные — так пускай же думает, Блейз не будет против, ведь она знает, что сказать народу: "Это ложь", — всё равно что приказать дождю перестать. Сладкие, смазливые улыбочки, натянутые на крашеные лица, нет, даже лисьи мордочки, эти глаза, заполонённые обманом, руки, спрятанные за спину, и кто знает: может, они скрещивают пальцы на удачу, а может, сжимают кулаки. Врут — врут, чтобы понравиться. Им нравится атмосфера королевского великолепия и они не хотят переставать скользить по этому великолепию жадными взглядами, а Блейз уже тошнит от этого. Она хочет крикнуть: "Умоляю, хватит! Хоть раз в жизни прекратите лгать мне!", но вслух лишь тихонько произносит: "Хорошо, я учту ваши пожелания", вынужденная молчать и дальше. Она любой обман с самого детства умеет читать в истинном виде — пришлось научиться. Ей не доверяют, потому что её боятся; она не доверяет, потому что её — боятся. Блейз не за что бояться — у неё доброе сердце и чистая совесть. Но редкие придворные искренне говорили с ней, и то в официальном наречии: нельзя дружески говорить с принцессой, так не подобает. Блейз всю жизнь, сколько помнит себя, при троне и на троне. Она знает, как править. Она — носительница языка лжи, на котором никогда не говорит, но великолепно понимает его. Каждый её день похож на другой, и притом они отличаются и одновременно похожи своею опасностью: хождение по лезвию на высоких каблуках, чтобы её народ — самое дорогое в её жизни — имел мирную, безопасную, обеспеченную жизнь. Давай, принцесса, оторвись ненадолго от ценных бумаг с холодным печатным шрифтом, развлекись, проветрись. Взгляни, сколько гостей на тебя смотрят в ожидании одного лишь знака начать церемонию! Разве тебе не хочется попировать и забыть обо всём? — Я не хочу никуда идти... Шёпот тихонько прозвучал в сложенные около рта руки, наложенные друг на друга, и оттого приглушился. Блейз стояла одна в ванной комнате, подводя в своём образе последние черты. Очередное пиршество, на котором всем будет хорошо — всем, кроме неё, но никто не спросит принцессу о её желаниях, она выполняет правила и живёт по правилам, и самая отвратительная часть жизни любого монарха — знать, которая не станет слушать его, пока не получит свой сахарок. Правда, и сахарок был для знати маловат; а вот как следует набить желудок редкими деликатесами было для них самое то. ...Блейз, восхитительная и странная, вышла навстречу приближённым. Они смотрели на неё снизу вверх, смотрели, как она приближается к блестящим белым ступеням, а она лишь смотрела в ответ, держа голову чётко по направлению к тем, к кому обращается. — Я рада приветствовать вас всех на сегодняшнем мероприятии. Надеюсь, что оно угодит вашим желаниям, — и подняла согнутую правую руку, оставив ладонь на уровне глаз: так она отдавала честь. Гости повторили за ней, а затем раздались громкие, шумные аплодисменты, волной захлестнувшие стены огромного зала; плеск отразился от металла, мрамора, стёкол, взлетел под стеклянный купол, сквозь который празднично стекали вниз лучи воскресного солнца, и вновь упал вниз, хлёстко трепеща и волнуя слух. Заиграла музыка. Блейз не улыбалась. Не то чтобы её совсем уж раздражали подобные собрания — всё же, привычная уже обстановка; дело в том, что принцесса чувствовала себя странно. Это было похоже на головокружение, отдалённо напоминало тошноту... Или ничего не было, и она просто устала? — Вы в порядке, Ваше Высочество? Женский голос выдернул девушку из сосредоточения на самочувствии. Одна из сидящих рядом обеспокоенно заметила мутный взгляд принцессы и теперь смотрела прямо на неё в ожидании ответа. — Не обращайте внимания. Вот уж на что горазд дворец со своей многолюдностью — так это на сплетни. Стоит дать повод о себе заговорить — это тут же подхватят все, причём каждый на свой лад, а этого допускать никак нельзя, поскольку неизвестно ещё, забудется это или навек отпечатается в твоей репутации. Голова слегка гудела, словно это был осадок от гулкого, густого звука огромного чугунного колокола, под которым пришлось стоять в момент, когда в него с размаху ударили. Очень надоедливый осадок, действующий на нервы своей непонятностью — стоило ли уделять этому внимание или это всего лишь шум в ушах от многочисленных светских бесед, беспорядочно маячащих и шуршащих в просторном зале? — Ваше Высочество, позвольте обратиться! Обращение ярко выделилось на фоне многоголосья, пусть и было не слишком громким. Справа стоял Гардон. Когда это он успел прийти? Блейз глубоко вздохнула, стараясь прийти в себя. Если он приходит с докладом не по назначенному времени, значит, что-то произошло; Империя Сол — мирное государство, и даже небольшие происшествия здесь всегда в диковинку, а лицо гвардейца выражало тревожность и даже растерянность — и ничего хорошего это не значило, ведь Гардон — один из самых честных приближённых принцессы. Извинившись, Блейз встала и отошла вместе с ним, чтобы обсудить проблемы наедине. — Да, Гардон, я слушаю. — Население сообщает о странном состоянии погоды, — Блейз обратила внимание на вид на улицу и заметила, что уже вовсю была пасмурность, точно такая же, как перед дождём. — Сообщили, что с востока с неестественно быстрой скоростью прилетели низкие облака. Ожидается шторм, но тучи приобретают странный синий оттенок, волны стали чуть выше, но шторм и не думает начинаться. "Этого ещё не хватало..." — подумала про себя кошка. Как правило штормами занимаются спасательные службы. Почему в этот раз обратились напрямую к ней, да ещё и настолько срочно? Оценив обстановку, спросила: — Штормовые предупреждения разосланы? — Так точно. — Отлично... Больше никаких вестей? — К сожалению, вести есть. У части обратившихся сильно ухудшилось самочувствие. Можно было бы списать на метеочувствительность, но напрямую сказали, что до этого подобного не испытывали. Поступили данные о сбившемся магнитном поле, причины пока не выявили. — Я знала, что что-то не так... — И самое плохое... Возможно, это как-то связано... — принцесса навострила уши. — Изумруды и Драгоценный Скипетр... Пропали. — Что?.. Паника. Страх. Отрицание. — Пропали? — переспросила Блейз. — Да, — подтвердил гвардеец, замявшись. Девушка надавила пальцами на виски и стала смотреть в пол, пытаясь что-то понять. Зажмурилась. Нечто холодное и странное тронуло её разум. Со временем это чувство переросло в иное ощущение, уже давно знакомое ей. Сердце кольнуло тонкой стальной иголкой. Изумруды неясно звали откуда-то издалека. Она резко раскрыла глаза и подняла голову. Не заметив смятения Гардона, возникшего из-за её мгновенного срыва с места, Блейз направилась дальше по коридорам, мимо витражей и полотен, в королевскую сокровищницу.

***

Их нет... Блейз словно облило ледяной водой. Тошнота заиграла с большей силой, поселяя в желудке муть, а во рту — неприятный привкус. Стражи сокровищницы лежали без чувств и едва дышали, а двери казались нетронутыми. Трети и четверти рассудка, крошась на всё более мелкие варианты ужаса и недомогания, перемешивались, кололись, вихрились... Холодный пот... Ноги ватные... Дыхание сбилось. Кислород. Кислорода не хватает. Этого же не могло быть. Кто так беззвучно и жестоко расправился с гвардейцами? Как это всё могло произойти?.. Когда?!

Па н и ка

Девушка решила сохранять самообладание: если ей прямо сейчас станет плохо, это будет жуткий переполох, а о пропавших реликвиях никто не сможет позаботиться. Неважно, где они — их нужно вернуть. Кто мог покуситься на эти святыни? Кто посмел?! Неужели он не имеет и малейшего представления о том, насколько опасны покушения на силы вселенского масштаба? Это поставит под угрозу всю Империю, всю планету, весь мир! Вдох. Выдох... Вдох... Медленный, тяжёлый выдох. Страшно. Кому не будет страшно в такой ситуации... Но есть в этом мире такие вещи, которых нельзя избегать, как бы этого ни хотелось — обязанности. И пока обычные школьники элементарно забивают на такую банальную обязанность, как домашняя работа, Блейз ни на что "забить" не может. На её плечах сотни миллионов. — Как давно это произошло? — кое-как получалось держать голос ровным, но он всё равно сбивался, а тело колыхала лёгкая тряска. — Буквально только что, — Гардону удалось догнать принцессу и продолжить говорить. — Что станете делать? ... Блейз вернулась назад и покинула церемонию под предлогом непредвиденных обстоятельств, не вдаваясь в подробности; отдав соответствующие поручения по безопасности, покинула дворец. Медлить было нельзя, а она всегда сможет сама позаботиться о себе, если что-то случится.

***

Огненный ярко-рыжий шлейф, словно юркая белка или шаровая молния, пронзил серость и синеву пасмурной, давящей тяжести своей скоростью, своим пламенем, стремлением, горячностью сердца, оставляя после себя слабый, но завораживающий оранжево-пурпурный след. Никто не успевал обратить внимания — все прятались от грядущей стихии и не высовывали носа на влажный воздух. Только редкие рослые мужчины-спасатели с устрашающими взглядами и внушительной силищей патрулировали берег на наличие зазевавшихся, но, обернувшись на внезапно возникший шум, ничего не замечали — искрящаяся комета была уже далеко. Сладкое, холодное, бросающее в дрожь чувство вело Блейз вдоль прибрежий и берегов. Это было похоже на энергию Сола, но она была искажённой, будто обманчивой, фальшивой. Что там с ними сейчас? Голова раскалывается... Кошка остановилась. Здесь было ужасно безлюдно, и не было даже бриза; волны утихли, оставив водную гладь нетронутой. — Почему Вы ещё здесь? — послышался голос. Блейз обернулась. Как только прибывший непонятно откуда (было ощущение, что он и вовсе только что сложился, как пазл, прямо из молекул воздуха) парень увидел её лицо, он тут же отшатнулся. — В с-смысле... З-здравствуйте! — Приветствую. — Надвигается шторм, Вам лучше идти. — Прошу, говори со мной на "ты". — Как скажет... ешь. Блейз оглядела парня. Необычный с виду ёж, серебристый, голова похожа на какую-то звёздочку. И, похоже, её ровесник. "Странно, я же не встречала тебя раньше..." — У меня есть причины здесь находиться. Что насчёт местных? Они в порядке? — В полнейшем! Я позаботился об этом. — Что-то ещё известно о происходящем? — Ничего непонятно! Шторм даже штормом трудно назвать. Тучи такие, что здесь уже давно должно было начаться что-то серьёзное, но погода замерла на этом этапе и всё не меняется. И в какой миг она начнёт ухудшаться — никак не предвидеть. Да и облака какие-то совсем уж синие... Старожилы такого не помнят даже. Ну, в смысле, чтобы совсем... Я не слишком много говорю? "Он так честно говорит со мной?" — Нет, что ты, любая информация сейчас ценна. В ушах зазвенело, и это заставило её нахмуриться. Блейз обратила свой взгляд на горизонт: импульс исходил оттуда. — Что-то не так? Над водой где-то вдалеке замаячили два пятна. Когда они стали ближе, можно было разглядеть, что прямо по морской поверхности с плеском мчалось что-то синее, а прямо над ним — жёлтое догоняло его в воздухе. — Оно движется прямо из эпицентра! — воскликнул ёж. — Думаю, мне нужно идти. Береги себя и остальных. Что за странная встреча! Такие гладкие, синие и блестящие, словно драпировки шёлка, облака заполнили небо, вздулись, словно кипяток, и застыли, точно лёд. Вода, чуть темня оттенки, идеально отражает это небесное нечто, словно на самой воде плавает тонкое зеркало величиной с квадратные километры, а под ним — ещё одно такое небо. Шёлковые драпировки нависли над головами, готовые в любой момент опуститься на Империю и укрыть её от горячего солнца и холодного космоса. Мир застыл в напряжённом ожидании происшествия, пока происшествие само ждало весь мир. Гробовая тишина больно прикусила рутинную суматоху, снисходительно косясь на подростков, стоящих на прибрежье, на краю столицы, и, решив не кусать их, только подарила им туманное чувство дежа-вю, которому они не смели верить.