Две жестокие альфы и одна хрупкая омежка

      Гром смотрит на них с враждебным подозрением. И пусть сейчас дело, как бы глупо не звучало, именно в деле, Стрелков позволяет своей агрессии показаться сразу. Михаил напротив изображает тупое скучающее равнодушие, занимаясь почти бесполезным симулированием бурной деятельности.       Спокойствие обычно только сильнее подчёркивает привычную для них общую синхронность, одинаковость движений, степень подстраивания друг под друга. Евгений натягивает дежурную улыбку-оскал, выплёвывает ядовитую насмешку и упоминает начальство всуе, только чтобы поскорее выпроводить чересчур внимательно приглядывающегося майора. Интуиция советует проконтролировать эту ситуацию и не выпускать потенциально опасную угрозу из поля зрения.       Прокопенко жестом показывает Грому держать свои феромоны при себе, не усугубляя и так напряженную ситуацию между двумя сильными альфами. Несколько работников, собирающих вещи на экспертизу, недовольно ворчат из-за ауры феромонов, выпущенных непроизвольно.       Фёдор Иванович выводит майора на улицу, про себя отмечая, что надо бы как-то оградить этих двоих друг от друга. Хотя бы на территории департамента, где ранимых омег, приходящих за помощью хоть отбавляй.       Гром сильная альфа и Стрелков явно не слабее.       Стажёр-омежка, слишком рвущийся к делу, перетягивает на себя большую часть внимания. Да и повод превзойти Грома начал постепенно появляться. Стрелков ухмыляется, поймав на себе удивлённо-ошалелый взгляд сквозь тонкие стёкла очков. Евгений ловит себя на мысли, что мальчишка даже, в какой-то степени, забавный. Михаил на его наивную жажду справедливости только фыркает, почти с сочувствием — сломается ведь.       Им проще — они оба неполноценные, ломать больше нечего, и так ничего целого нет. У одного тупая агрессия и неприязнь, беспочвенное желание идти по головам и уродливо улыбающаяся маска на все случаи жизни. У второго пустое безразличие, несвойственное альфам умение беспрекословно подчиняться и глуповатая рожа кирпичом.       Потерянные кусочки паззла — двух разных, частично уже выброшенных, набора — сложившиеся неожиданно хорошо — вот кто они.       — Дима, — раздаётся сбоку и Дубин вздрагивает, тушуется почему-то от того, как протянули его имя, оборачивается. — Куда-то торопитесь? Садитесь.       Совет, а точнее приказ, сопровождается для пущей убедительности ещё и небрежным жестом рукой. Евгений Стрелков — вспоминает Дима, который до этого пересекался с ним только взглядом, когда они с Игорем обсуждали ролик Пчёлкиной.       Мужчина упирается руками в стопку документов, напряжённо посмеиваясь, оглядывается по сторонам, наклоняется. Дубин почему-то думает об этой странной подвижности, как о какой-то чужеродной и непривычно лишней.       — А расскажите, — Стрелков говорит отрывками, вдыхает шумно между, будто сдерживая смех, — как проходит ваше с Громом расследование.       Дима тревожно мельтешит руками, пытаясь не думая, случайно не взболтнуть чего лишнего, чтобы не надоумить альф пойти на крайние меры. Каждая омега знает об альфа-преимуществе — особых феромонах, которые заставляют буквально подчиняться, делая лишь то, что велит жестокая альфа хрупкой омежке.       — Полицейская рутина, — юноша опускает глаза, начинает торопливо перекладывать папки, пытаясь изображать спокойствие, — ходим, — невольно вытягивает слова, пока в голове лихорадочно собирает наиболее правильные, — опрашиваем, — сглатывает липкую слюну, — ищем, — и добавляет тут же, с испуганной торопливостью, — холодильники. — порывается поправить очки, но в последний момент передумывает, резко опустив руку, улыбается натянуто. — Скукотень.       — Дима, — Стрелков снова смеётся и качает головой, почти сочувственно, снова вытягивая его имя, — вы совсем не умеете врать. Я же прекрасно знаю, — альфа зачем-то переворачивает одну из лежащих на столе папок, вторая сзади наклоняется за рюкзаком, — что вы, на пару с Громом, расследуете дело Чумного Доктора, — он подходит ближе, их больше не разделяет стопка документов и столешница.       Михаил вынимает из сумки скетчбук, едва сдерживает смех, наткнувшись на небольшую, явно начатую, упаковку подавителей. Коротко показывает находку, и аккуратно возвращает все вещи на место.       — И я уверен, что это не ваша идея, — Евгений легко толкает омегу в грудь кончиками пальцев, оперевшись бедром о край стола. — Вы же должны понимать, что методы майора Грома, — сглатывает, — они же преступны. И то, что вы ему помогаете в этом расследовании — тоже преступление, — объясняет на пальцах, снисходительно-ласковым тоном, словно ребёнку.       Дима заставляет себя не дрожать, с усилием не отводит глаза, гордо подняв голову. Легкие начинает ломить от сильных феромонов, которые, с двух сторон, одинаковые и разные одновременно. Голова от этого начинает кружиться, а тело перестаëт слушаться.       — Евгений Борисович, это допрос?       Стрелков смеётся, хмыкает.       Дубин не успевает среагировать, лишь испугаться — стул хватают сзади за спинку, поднимают и разворачивают. Омега порывается встать, но на плечи опускаются тяжёлые ладони. Второй альфа прижимает его к месту, не очень грубо, но крайне настойчиво.       Альфа говорит, но Диме слышится только рычание и ему кажется, что спокойное выражение лица удержать уже не получается. Стрелков наклоняется. Дубин пытается отодвинуться. Руки с плеч пропадают.       Действия кажутся отдельными обрывками реальности, но не складываются в цельную картинку. Все слова теряются в запахе, в очертаниях губ.       Стрелков говорит что-то про выбор и два варианта, но омеге кажется, что единственные варианты, которые сейчас имеют смысл — два запаха, бьющие по разные стороны.       Дима сглатывает, отводит взгляд, пытаясь не смотреть в глаза разозлённому альфе. Горький запах свежего кофе и дорогого парфюма явно отдаёт породистостью, со спины чувствуется другой, более приторно-мускулинный.       Дубин честно старается различить в потоке несвязанных звуков слова, но различает лишь лёгкую вибрацию в голосе Евгения, который наклоняется ещё ближе, оставляя между их лицами расстояние всего в пару сантиметров.       — Ну? — единственное, что различает Дима, больше понимая не по звукам, а по губам.       Стрелков скалится в пугающей улыбке и Дима чувствует, как по телу пробегает мелкая дрожь. Бёдра сводит судорогой, и омега с ужасом ощущает, как между кожей и тканью трусов становится липко.       Оба альфы в мгновение теряют всю свою пугающую решительность, разглядывают парня настороженно, но с явным любопытством. Сладковато-пряный запах мёда и корицы оседает на нёбе, отдаёт мягким привкусом чего-то тёплого. Дубин испуганно сжимается в комок под пристальными взглядами, резко сдвигает ноги, больно стукнувшись коленями. Тонкие пальцы сжимаются в кулаки — омега мелко дрожит, закусив щёку.       Стрелков усмехается и отстраняется.       — Чёрт с этим… — задумчиво тянет Евгений, — Встать можете?       Дима поднимает голову, нелепо уставившись туманным взглядом в Стрелкова, но все-таки цепляется за протянутую руку, полностью отключая мозг. Ему сейчас сойдёт любая помощь, а эти двое хотя бы не источают типично-мерзкое для таких ситуаций неконтролируемое желание. Ноги едва держат, и омега опирается рукой о столешницу, чтобы не упасть.       За спиной шуршит ткань. Спустя пару мгновений на плечи опускается тяжёлый пиджак. Дубин благодарно кивает, повернув голову в сторону второго альфы. Парня резко ведёт в сторону, Стрелков мгновенно реагирует, перехватывает руку повыше. Михаил легко сжимает омежье плечо, придерживает.       — А… — Дима слабо сопротивляется. — А куда?..       В ответ только кивают на дверь в дальнем конце помещения — временный кабинет Стрелкова.       В кабинете лёгкий беспорядок: составленные у стены стопки лишних документов, пыль на отдалённых поверхностях, общее странное ощущение заброшенности. Диму мягко опускают в массивное кресло. Дубин подсознательно всё ещё ждёт каких-то действий определённого характера, но альфы выглядят больше озадаченными, чем возбуждёнными.       Стрелков и Михаил переглядываются, обдумывая план действий. Оба довольно хорошо представляют, что нужно делать, но вариантов больше одного, и на то, чтобы выбрать наименее мешающий работе, нужно время.       Неловкую паузу прерывает полузадушенный жалобный стон. Альфы синхронно поворачивают головы. Омега мелко вздрагивает от периодических спазмов, виновато опустив голову и прикусив губу. Мелко дрожат пышные ресницы — парень хмурится, напряжённо и тревожно, вцепляется тонкими пальцами в ткань брюк.       Евгений дёргает уголком губ и подходит первый, становясь за спинкой кресла. На плечи опускаются чуть грубоватые крепкие руки. Дима невольно вздрагивает, ластится инстинктивно. Стрелков хмыкает и быстрым движением стягивает с омеги очки. Мутно-голубовато-зелёные глаза смотрят расфокусированно, взгляд плавает из стороны в сторону, не зацепляясь ни за что хоть на секунду.       Альфа многозначительно указывает глазами вниз — Михаил понимающе кивает и опускается перед креслом на колени, настойчиво пытаясь вклинится между разъезжающимися омежьими ногами. Дима пытается чуть отстраниться, но руки, фиксирующие его за плечи, неожиданно соскальзывают ниже, останавливаясь на рёбрах, мягко поглаживают, вырывая сдавленный стон.       Михаил хмыкает, торопливо расстёгивая пуговицы на чужой тусклой рубашке, дожидается, когда руки второго лягут на обнажённую кожу и скользит ниже. Стрелков легко касается губами омежьего загривка, отвлекая от второго альфы, торопливо разбирающегося с молнией брюк.       Дубин стонет чуть громче, менее напряжённо, и тут же давится тихим звуком, почувствовав влажное прикосновение на внутренней стороне бедра. Михаил придерживает юношу, большими пальцами поглаживая выступающие тазовые косточки. Евгений осторожно кусает парня в плечо, не до метки, но отвлекая от движения внизу. Дима несдержанно скулит, дёргается под крепкими руками. Стрелков перехватывает тонкие руки, тянущиеся отстранить второго альфу, прижимает к спинке кресла, наклоняется над омежьим плечом к поднявшему голову Михаилу. Поцелуй выходит грубо-влажным, с терпким привкусом.       Дубин замечает, что альфы поменялись местами, только ощутив на бедре мягкий укус. Омегу, аккуратно придерживая за бедра, поднимают и разворачивают, ставя на колени. Ослабшие ноги не держат и разъезжаются на липко-влажной поверхности, так что Михаилу приходится крепко держать омежку, прижимая его грудью к спинке кресла.       Поглаживая светлую макушку и приятно потирая за ушком второй рукой, Михаил наблюдает как Стрелков снимает пиджак, укладывая его на стол, отстегивает запонки и закатывает рукава, обнажая смуглые руки до локтей.       Смазка стекает по внутренней стороне бедра, стремясь к сидушке кресла, где её уже предостаточно. Пальцы, перехватив липкий сгусток, ведут обратно вверх, возвращая туда, откуда она вытекает. И Стрелков легко проскальзывает ими внутрь, отчего омега заметно дергается, стараясь отстраниться.       Дубин хватается аккуратненькими пальчиками за плечи стоящего перед ним Михаила и, сжимая рубашку, мусолит её, норовя стянуть. Помощник бросает взгляд на Стрелкова. Последний коротко кивает в знак согласия и заменяет помощника в одной из главных функций — держать Диму, чтобы тот не завалился или ещё чего хуже.        Евгений встаёт в полный рост, обхватывая омегу поперёк талии двумя руками, плотно прижимаясь.       — Зрелище, что надо, Дмитрий? — Стрелков шепчет на ухо, ведя носом по волосам, глубоко вдыхая омежьи феромоны.       Михаил спокойно, но достаточно быстро снимает с себя рубашку, пока Дима урчит, стараясь выпятить задницу так, чтобы плотно впечататься ей в альфу сзади.       Дмитрий ведёт слишком резко, соскальзывая коленкой по сидушке кресла и, при этом, выдавая звук, похожий на испуг со смесью сильнейшего возбуждения. Стрелков от этого звука усмехается и помогает омеге принять обратное положение, отпуская его только тогда, когда второй альфа вновь подходит к стулу, держа Диму.       Стрелков опускается на колени перед креслом, прикусывая светлую кожу на бедре и сильнее надавливая пальцами между ягодицами. Дима торопливо тянется к Михаилу, хватаясь за шею, в неё же и утыкаясь носом. После, громко выдыхая, поддает задницей назад, давая согласие на то, чтобы взять все, что ему хотят дать. Стрелков ведет пальцами внутрь, разводя и поглаживая стенки, пока омега протяжно стонет в шею второму альфе.       Мягкие стенки ощутимо сжимаются прежде, чем новая порция смазки активно начнет течь по пальцам, скатываясь по руке, и Евгений отстраняется, убирая руку. Дубин недовольно урчит, но этот звук перехватывает Михаил, напористо целуя в искусанные губы. Помощник, не прекращая целовать, ловя все стоны, ведёт ладонями от плеч по спине, обводя пальцами выпирающие позвонки.       Поцелуй прерывается, Дима сильнее сжимает руки на плечах и, откидывая голову назад, шумно хватает ртом воздух. Его трясёт, он выгибает спину и старается одновременно отстраниться и поддаться назад. Язык между ягодицами, скользящий по смазке прямо внутрь, крепкие руки, которые блуждают буквально везде; сжимая бедро, член у основания, плечо и шею. Губы, обхватывающие мочку уха — все это кажется Диме, абсолютно точно, безумным и он хватает ещё воздух несколько раз, прежде чем кончить, простанывая, кажется, на весь департамент.       Картинка перед глазами постепенно становится более чёткой. По крайней мере настолько, насколько может позволить зрение Дубина. Евгений протягивает Диме его же подавители вместе с бутылкой воды и омега может только гадать, в какой из многочисленных моментов они успели притащить его рюкзак сюда.       По крайней мере, часть напоминающих следов уже была убрана. Оставались лишь запах в комнате, одежда на столе и довольно кричащий внешний вид каждого из присутствующих.       — Нет, Дмитрий, — не без улыбки говорит Стрелков, когда Дима, оставив таблетки и воду на столе, тянет москвича за ремень. — Вам же уже лучше.       Дубин обиженно поджимает губы, но продолжает держаться за ремень, чувствуя как феромоны постепенно выветриваются из кабинета через открытое окно. Михаил, сидя у этого окна на подоконнике, напоминает про время и складывает руки на груди, наблюдая как Стрелков начинает дышать медленнее, но глубже.       Омега источает феромоны ярче тех, что были в более неосознанном состоянии.       Омега хочет альфу.       — Дииима, — все также игриво тянет Стрелков и рассудок его все в том же здравии, даже когда Дубин, в одной расстегнутой рубашке и носках трется об него пахом, мыча от желания. Евгений уже резко, твёрдо и чётко добавляет: — Дима. Прекращайте. У нас нет на это времени.       Дубин падает на колени с громким хлопком, тут же вжимаясь лицом к ноге москвича и трется щекой о ткань брюк. Стрелков заметно сжимает челюсти и вопросительно смотрит на своего помощника, опять получая реплику о нехватке времени.       Дубин уже успевает без стыда расстегнуть ремень, брюки, начиная хвататься за край одежды, норовя её стянуть в одно резкое движение.       — Дмитрий.       Этот самый Дмитрий совершено не слушает и все-таки стягивает с альфы одежду, рассматривая оголенное тело перед собой, сразу после утыкаясь носом в пах. Хватая омегу под руки, Стрелков резко поднимает, толкает к столу и опускает омегу лицом в деревянную поверхность. Дубин резко и чётко бьёт локтем под бок и расставляет ноги в максимально устойчивой позиции. На автомате. Самооборона.       Михаил, все ещё сидя на подоконнике, слышимо усмехается, впервые видя омегу, которая даже во время течки с диким желанием, не собирается прощать грубость к себе. Стрелков, кидает короткий взгляд на помощника и вновь возвращается к уже расслабившейся, не без помощи подавляющих феромонов, омеге.       Евгений тяжело вздыхает, отмечая, что удар в бок был достаточно сильный, но, в общем-то, терпимо. Ладонь извинительно ложиться на горячую щеку, влажную от слюны и Дима инстинктивно охватывает губами пару пальцев — средний с указательным.       Стрелков взял хорошую привычку не спать с омегами. Но Дима такой, тяжело дышащий, изнывающий, потирающийся гладкой попкой, облизывающий ладонь альфы с таким усердием, что слюна, скатываясь между пальцев, мешается с уже начинающей подсыхать смазкой.       — Дмитрий, нам ещё нужно вашего же напарника и ловить, — Дубин недовольно прикусывает пальцы, ерзая всем телом по не самому чистом столу, — Только время занимаете, — Евгений толкает пальцы глубже в рот омеге и тот простанывает, елозя по ним языком. — Вот если бы мы заранее знали где Игорь Гром, то смогли бы задержаться.       Стрелков вжимается пахом, уже свободным от одежды, лёгкими движениями потираясь вставшим членом по ягодицам.       — К-кахсио, — сквозь пальцы и туманное возбуждение говорит омега, поддаваясь задницей назад, но Стрелков, глянув на помощника, который уже навострил уши, немного отстраняется, не давая омеге прислониться. — Ках-ммм-зи-Аа-но.       Михаил быстро роется в телефоне, пока Стрелков, не отрывая от него взгляда, прерывисто толкается пальцами во рту омеги вперёд—назад, иногда выходя, скользя по мокрым губам, иногда эти самые губы оттягивая в сторону, дабы Дубин не выпал из своего некого послушного транса. Помощник кивает, показывая большой палец вверх и достаёт ключи от машины, собираясь обратно одеваться.       — Мишань, теперь время ещё есть, — Стрелков смотрит так, что Михаил не возражает, даже если хочет. Лишь подходит ближе, все ещё глядя на текуще-сонную омегу с недовольством. Скорее лишь от того, что Стрелков смотрит на эту омегу чересчур влюблённо. — Давай, со стола убирай, на него ляжем.       Дима послушно встаёт со стола, когда Евгений его поднимает и Михаил справляется с уборкой за пару минут. Стрелков кивает на твёрдую поверхность и помощник садиться на неё первый, немного отодвинувшись от края. Омега помещается следующим, перед этим сняв рубашку, и садится на немного разведенные ноги к альфе, плотно прижимаясь спиной к груди. Сам Стрелков протискивается между пар ног, ладонями сразу же проскальзывая к светлой коже на попке.       Михаил бурчит про смазку, которая пачкает его брюки и Стрелков откровенно хохочет, целуя его в уголок губ.       Запах от Димы идёт зверский. Сидя у открытого окна, Михаил понимал, что омега сейчас в том самом моменте, когда выделяет слишком много феромонов, но только оказываясь так близко, до него доходит вся палитра желаний. Дима звонко стонет, когда Евгений снова входит в него пальцами, на этот раз более торопливо и резво растягивая податливые стенки.       Михаил аккуратно проходится руками по бокам омеги, доходя до сосков и зажимая их между пальцев.       — Тише, Дима, — одновременно шикают оба альфы, после того как Дима, норовясь порвать себе все голосовые связки, выдаёт что-то между стоном и криком. Михаил, сначала довольно грубо сминая твёрдую от возбуждения грудь, переводит одну ладонь к губам омеги. На случай ещё одних неожиданных выкриков-вздохов.       Стрелков, вынимая пальцы, гладит Диму под бёдрами, ещё раз спрашивая хочет ли он этого и омега торопливо кивает, машинально стараясь расслабить мышцы, отчего смазка незамедлительно вытекает в ещё большем количестве. Презерватив, заранее приготовленный на столе Мишаней, тут же оказывается открыт и растянуть по всей длине.       Евгений и Михаил резонно вздыхают и помощник крепко прижимает руку к губам омеги.       Не зря, но, кажется, полностью это все равно не помогает.       Дима даже через руку стонет громко, отрывисто, в такт тому, как сам старается насадиться глубже на член альфы.       Стрелков опять шикает, двумя руками крепко сжимая бедра, заставляя остановиться в одном положении и Дима недовольно пыхтит.       Москвич улыбается, наблюдая как омега даже привыкать не хочет, готовый сразу в бой, но альфа все равно немного тормозит, начиная двигаться медленно, но уверенно. Михаил трёт вставшие колом соски по очереди, сильно сжимая темно-розовые бусины. Иногда его рука опускается на член омеги, но Дима при этом вскидывается так, что страшно: вдруг он чего сломает.       Омега кончает, прикусывая пальцы и сжимая в себе достаточно крупный член, дергая ногами.       — Хватит с него, — Миша качает головой, аккуратно поднимая с себя тяжело дышащую омегу так, что Стрелков, помогающий второй альфе вылезти, из Димы даже не выходит. — Или с меня. Машину заведу. Не задерживайся.       Михаил бросает обрывки фраз и Стрелков точно знает, что разговаривать им об этом придётся не один раз. Но сейчас важнее Дима, который без сил падает спиной на стол, широко раскидывая руки и просит ещё.       Михаил без слов собирается и выходит, обратно Евгению, который не выходит и даже не собирается.       Сам же Дубин медленно двигает бёдрами и альфа ему ухмыляется, натягивая широкую улыбку. Все таки Дима послушный и при этом требовательный. Очарование.       Стрелков, одним резким движением, закидывает аккуратную ножку к себе на плечо и толкается вперёд, но Дима поджимает к себе вторую ногу и упирается ступнëй в альфу, при этом шипя.       — Я не. Н-не, — альфа, конечно, понимает чего Дима хочет и меняет позу, поднимая обе ноги и, сводя их вместе, держась под немного согнутыми коленями. — Не! АХ! Не ггх-Ах! Не ги-МммМ-НаА-с-т. А! Да! Да! П-пожж-а-а-а!       Стрелков находит удивительно точно нужный угол, выбивая такую реакцию из омеги и все также широко улыбается, давая себе и, вероятно, всем сотрудникам, насладиться стонами-выкриками-попытками связать слова.       Дима громкий, и Стрелкову приходится ухватиться за поднятые ноги одной рукой, прижимая их к своему телу. Вторая, свободная рука опять скользит ко рту омеги, толкаясь меж губ, лишь бы хоть как-то отвлечь от тирады стонов.       Всë-таки меняя позу на более удобную, разводя ноги так, чтобы можно было лечь на Диму сверху, альфа вжимает Дубина в стол, параллельно с этим, вдалбливая его в этот же стол.       Дима кончает ещё раза три прежде чем приходит в себя.       Веки слишком тяжёлые, разлепить уже достижение, а перед глазами белый потолок. Затекло все немного и как-то… Липко, горячо и… Много. Внутри. Очень очень много.       Дима резко дергается, с ужасом смотря на Стрелкова, который, божебожебоже, все ещё в нем. Стоит, уставший, немного опираясь на одну руку об стол. В голове мелькают события последних… Последнего промежутка времени.       — Мы. Мы с вами.       Омеге нужна сцепка       — Нет, пришлось просто сымитировать, чтобы гормоны дали отбой.       Дима нервно, на пробу, чуть двигает бёдрами на себя, отмечая, что может отстраниться, а значит все в порядке, они не сцеплены. Только после замечает, что Стрелков, помимо члена, держит в нем ещё несколько пальцев, видимо, для имитации размера узла.       — А мы можем ещё… Так побыть. Так спокойно.       — У меня спина и рука затекли, Дмитрий.       Дима печально кивает, Стрелков вздыхает уставше, и Дубин даже не хочет спрашивать сколько он так стоит. Вынимая руку, альфа подхватывает Диму, буквально отлепляя его от стола. Смазка и пот дали о себе знать. И, на руках, не вытаскивая член из омеги, усаживается в кресло, давая Диме удобнее устроиться сверху.       Омега ужасно горячий, и внутри, и снаружи, но все равно тянется к Стрелкову, плотно к нему пристраиваясь.       Прежде чем закончить и одеться они сидят так ещё минут десять, пока альфа поглаживает омегу по спинке более здоровой рукой.       — Погодите, Евгений Борисович, — уже после сборов Дима хватает москвича за руку невпопад, думая о том, какое у них различие в оттенках кожи. — Вы уволите Игоря?       — Нет конечно, там статей столько наберётся, что его засадить можно будет. Шанс отличный, — «засадил тебе, теперь засажу твоего напарника». Только Дима смотрит в пол и мнется, — Ладно. Может быть, обойдётся только увольнением, — Дубин поднимает взгляд, смотря как побитая собака. — Я подумаю. Может не уволю.       Стрелков приобнимает Диму, поцелуем в висок отвлекая от прочих мыслей и открывает дверь кабинета.       Весь отдел смотрит на них, откровенно разглядывая. Палитра эмоций, конечно, самая разнообразная; отвращение, насмешка, удивление, похоть, ужас. И дальше по расписанию.       Кто-то выкидывает язвительный комментарий и Стрелков, натягивая улыбку, подрывается с места, видимо, становясь слишком уязвимым после выброса гормонов или просто все ещё находясь под действием феромонов омеги, которые заставляют альфу защищать свое. Дима неловко хватается за Стрелкова, останавливая, и на альфу это действительно действует, поэтому он, снисходительно поднимая подбородок, чтобы всех оглядеть, разворачивается к Диме, закрывая его от всех спиной.       Диме кажется, что сейчас они целуются в первый раз, хотя, может быть, он просто не помнит прошлые разы.       Цветков громко отсвистывает и Зайцева пихает его локтем в бок.       Дубин шепчет в губы быть помягче с Громом и Евгений низко рычит, но послушно кивает. Стрелков ещё рыкает на кого-то через свою улыбку, когда уходит из департамента и Дима, хлопнув ещё пару раз глазами, пользуется этим, чтобы как можно быстрее и незаметнее уйти с поля зрения, в коридор, где стоял один из кулеров с водой. Стакан воды, ещё воды, ещё, но от позора ему точно не отмыться.       Цветков — бета и Зайцева — слабая альфа, идут за ним, и последняя хлопает его по плечу, успокаивая тем, что рано или поздно все это забудут.       — Сильно громко было? — хрипло говорит Дима и наливает ещё стаканчик воды.       — Ну. Нет… — Зайцева немного тушуется.       — «Нет» это значит, что хотя бы не весь Питер слышал. Так, только весь департамент, — Цветков глупо улыбается, но лишь до того, как подруга хлопает его по затылку. — Зато Прокопенко здесь все это время не было.       Дубин бормочет, что его так точно уволят, оседает на пол, скатываясь по стенке и планирует как ему более незаметно уйти из департамента, купить билеты куда-нибудь подальше и изменить имя.       Игорь, после накрытия операции в казино, всю дорогу до участка не может выкинуть из головы запах Димы, явно течного, который отпечатался на Стрелкове и его помощнике. Опасения, конечно же, подтверждаются уже на месте. Каждый из сотрудников взглядом просто кричит о произошедшем здесь ранее.       — Ты говорил, что можешь контролировать себя, — еле сдерживая рык, начинает Гром. Подходит ближе, принюхивается. Запах Стрелкова, сильной альфы все ещё очень яркий и Дима зазорно опускает глаза в пол. — Тебе даже…       Прокопенко окрикивает Грома, и последний не договаривая, кидает ещё взгляд на омегу, после разворачиваясь и уходя в главный кабинет.       В кабинете Прокопенко уже сидит Стрелков, без смущения улыбаясь на все упрёки.       — А я кабинет выделил не для этого! — Игорь слышит лишь этот отрывок фразы, до этого забив всю голову Димой. Прокопенко трёт лоб и садится обратно в кресло, из которого вставал на эмоциях. — Игорь, тут у… У Стрелкова к тебе пара слов.       — Да я вот тут папочку собирал. Думал, либо её в Москву отправить, либо просто увольнение, — москвич коротко показывает папку с довольно вескими обвинениями. — Но меня хорошо попросили этого не делать.       Игорь порывается ударить эту мразь, но Прокопенко останавливает, хватая его чуть ли не за шкирку. Стрелков на это смеётся и гордо выходит из кабинета.       — Не знаю в подробностях что тут было, но и ты бы не стал его допытывать, — Фёдор Иванович кивает в сторону зала, намекая на Диму и тяжело вздыхает.       Когда Гром выходит, то Стрелкова уже нет.       — А это что? — Игорь замечает пачку денег на столе, после оглядывая весь зал. — На что ставили?       — На время, — пожимает плечами Цветков. — Сначала думали что Дубина там больше пятнадцати минут не продержится. Потом на полчаса ставили, потом на час.       Дима жмется, опускает голову, когда Игорь подходит, бросая ворох денег ему на колени.       — Ты блять сексом с классовым врагом занимаешься, Дима, — Игорь чувствует как закипает и обида, и злость, и ревность и желание защитить от смешанных запахов альф. Выжидая небольшую паузу, Гром делает поворот вокруг своей оси, каждого зацепив взглядом, почти рычит. — Чтоб я хоть одно слово, хоть один намёк на это от вас увидел или услышал, все поняли?       Игорь направляется к выходу, не оборачиваясь, кидая Диме последнее:       — Отстраняю до конца течки.