Игра судьбы

      На следующее утро после коронации омеги активно будили новоиспеченного короля, чтобы уже наверняка выведать из него все. Много что их интересовало. От того почему за ним бегает Куникида и общается с ним на равных, в плоть до того почему он знаком с Достоевским. Дазай вскочил шокированный и осмотрел причину шума. Точнее их было целых три, но не в этом суть. Альфа протяжно зевнул и недовольно сложил руки на груди.       — Потерпеливее надо быть, маленькие мои, — сонно сказал Дазай.       — Сначала все рассказывай, а потом мы уже решим, насколько нам надо быть терпеливее, — выдал Чуя.       — Тогда я сначала оденусь, а потом все-все расскажу, — посмеялся альфа.       — Не-е-ет, Дазай-сан, мы так не договаривались. Здесь и сейчас, — нетерпеливо возразил Ацуши.       Дазай посмеялся, а потом погладил Накаджиму мягко по голове. Подтянувшись к спинке кровати, альфа сел поудобнее, а затем серьезно посмотрел на них.       — Что именно вы хотите знать? — спросил Осаму.       — Начнем с того, почему рядом с тобой бегает Куникида? И что вас связывает? — спросил Рюноске с нотками собственничества.       — Ха-ха-ха, это не такая уж долгая история. Когда-то давно мои родители приютили одного юнца, который был почти моего возраста. Он сразу увязался за мной. Ну, мои родители и приписали ему статус моего слуги, чтобы был хоть какой-то повод оставить его во дворце. Просто так тут никого нельзя было в то время оставить. У власти преобладали голоса герцогов и прочих лишних людей. А им не особо нравилось, что не весь кто оставался в замке. Мальчик очень сильно полюбился предкам, а то что он бегал хвостиком за мной, радовало их. Все закрутилось, завертелось и он спокойно расхаживал по дворцу под статусом моего личного подчинённого. Все герцоги согласились с этим и не стали спорить. Куникида старался подружиться со мной и наладить мой режим дня. Тогда мы стали вместе учиться, да в принципе все делать вместе. Он мне стал как родной брат. Нас… Никогда не связывали романтические отношения. А в тот день… Я не знаю. Столько разных эмоций навалилось. Но в нем я вижу только брата, поэтому ещё сильнее чувствую себя виноватым.       — Но, Дазай-сан, вашей вины в этом нет. Чувства это довольно непредсказуемая вещь. Никто не может заставить полюбить кого-то. Думаю, он от шока решил вам все рассказать, — попытался подбодрить его Ацуши.       — Дазай, Куникида бы очень сильно злился, если бы видел в каком состоянии ты сейчас находишься. Тем более часто я слышал от него, что он… Кхм, живучий, — добавил Рюноске.       Дазай в знак согласия кивнул и с улыбкой посмотрел на них. В конце концов, они были правы. Киникида бы пришел в дикую ярость, потому что не любил, когда о нём кто-то так печется. Не в его стиле было видеть сочувствующие или виноватые лица людей. Он просил у всех, чтобы они молча приняли реальность и не жалели о сделанном.       — Что дальше? — спросил Осаму.       — Что вас связывает с Достоевским, Дазай-сан? И… Ваши раны, — неуверенно спросил Ацуши.       Осаму какое-то время молчал. В голове он не мог подобрать правильных мыслей, чтобы рассказать что-то подобное. Он не хотел, чтобы мальчики сильно переживали за него.       — Думаю, этого вопроса я больше всего боялся услышать. Не самые приятные воспоминания в голове проносятся с этим человеком. По натуре он был очень жесток. И какое-то время он состоял в составе герцогов, которые имели права голоса у власти. И его желанием были обучать единственного наследника. Родители не могли с ним поспорить, а его навыки в бою и другие показывали, что он мог хоть чему-то научить маленького ребенка. Я попал под его влияние. Точно уже не помню, как он пытался меня воспитать. Но помню однозначно, что Куникида часто вступался за меня и за это он получал подзатыльник. Достоевский пытался взять меня в полный контроль, чтобы встать у власти, как мой опекун. Эти шрамы достались мне от него. Собственно говоря, именно в эти года пыток к меня появилась способность читать людей. Насколько я помню, он очень сильно пытался меня завлечь это психологией. Но не просчитал, что я могу его понять и все его планы. И в тот момент я попытался его подставить и у меня это вышло. Его изгнали. Но видимо завладеть целой страной мечта у него не пропала. Сейчас он сидит глубоко в темнице и будет считать каждый день до конца своей жизни. Всех его сторонников посягла казнь. Простите, что так кратко вышло. Это было давненько, и я толком ничего не могу вспомнить. Только небольшими обрывками.       — А чем он тебе так смог оставить шрамы? — спросил Чуя.       — По-моему, это были тренировки, чтобы я привык к чувству боли и меня сложно было чем-то таким сломить. На мне он пробовал ножи, плётки. Даже выработал во мне устойчивость к яду. Вроде как я месяца два мучился с эффектами от сильных ядов.       — Это ужасно, — всхлипнул Ацуши.       — Теперь уже все хорошо. Вы рядом со мной, а значит никто меня не обидит, — смеясь, проговорил Дазай.       — Это, конечно. Мы злые. Всем поднадаем подзатыльники, — сказал громко Чуя.       — Что-то ещё? — добавил альфа.       — Но почему ты был таким отстранённым? — спросил Рюноске. — Все мечтают быть наследниками трона. А ты так отрекался от него.       — Слишком много взвалилось на меня ответственности, которую я не желал. Поэтому решил прикинуться дурачком, которая эта власть по боку. Если бы я правильно начал диалог с родителями в тот знаменательный день, то мне не пришлось бы три месяца обучаться. Я их лишь разозлил тогда, — навеселе ответил Дазай.       Омеги немного посмеялись вместе с ним. Затем они удовлетворённые отпустили его собираться по королевским делам. Осаму, наскоро одеваясь, сказал:       — Ещё надо будет к Куникиде заскочить. Как никак я королем стал. Надо похвастаться.       — П-подождите, Дазай-сан, мы с вами заглянем к нему, — остановил его Ацуши.       Все остальные согласно кивнули и стали поскорее собираться, чтобы сильно не задерживать короля. Дазай улыбнулся, и они вышли из комнаты в направлении госпиталя. В конце концов, вчера ему не удалось навестить своего друга, потому что его перехватили слуги. А теперь дел особо не было, поэтому первым делом он хотел зайти к Куникиде на пару минут. Из встретили лекари и почтительно поклонились.       — Ваше величество, если вы к своему личному слуге, то его перевели в другое место. Нам очень жаль. Но теперь он уже не находится с нами.       — Что?.. — спросил шокированный Дазай.       Омеги печально на него посмотрели. Им было очень жаль, что узнали эту новость раньше, но не рассказали ему. Ацуши не смог справиться с внутренним собой и сказал:       — Простите нас, Дазай-сан, мы узнали об этом ещё вчера. Но не хотели вас сбивать с счастливого настроя. Мы виноваты перед вами.       Осаму посмотрел на них потерянным взглядом, пытаясь уловить хоть капельку шутки. Он надеялся, что все это большая неспешная шутейка. Но осознание сильно грохотнуло по нему и сдавило виски. Он посмотрел на лекарей и тяжело сглотнул.       — Он умер? — тихо спросил Осаму.       — Он очутился перед смертью. Попытался передать вам пару слов, а затем провалился в иной мир. Это случилось вчера утром. Лекарей было предостаточно, но никто не смог вытянуть его. Нам очень жаль, что так получилось. Меч пронзил его внутренние органы. Если вы хотите, то мы можем вас проводить до него.       Дазай не смог вымолвить никакого ответа. Он лишь кивнул на предложение мужчины и поплелся следом на ним, ничего не замечая в округе. Омеги тоже поспешили за ними, чтобы если что проконтролировать Дазая. А то уж слишком сильно они переживали за него. Лекарь отвёл их в холодную комнату, где лежал лишь он один. Его бездыханное тело было накрыто белой простыней. Осаму свалился перед ним на колени и тяжело выдохнул.       — Не ты ли говорил, что самый живучий? — выдал тихий мертвый вопрос Дазай.       — Можете быть свободны, — отправил лекаря по своим делам Рюноске.       Омеги не могли представить, что сейчас думает альфа. Зол ли он на них. Может он вообще не хочет, чтобы они рядом с ним находились. Дазай в это время не мог чувствовать ни обиды, ни злости, ни вины. Словно все было залито пеленой тьмы. Как будто не было в его жизни сладких и радостных деньков.       — Дазай-сан, мы всегда будем рядом, — сказал сквозь слезы Ацуши.       Затем он неуверенно подошёл к альфе, зовя с собой остальных. Эта история повторялась. Точно так же он себя чувствовал, когда видел своего друга истекающего кровью. А теперь он был вовсе не в этом мире. Омеги аккуратно присели рядом с ним и мягко дотронулись своими руками, боясь его разозлить. Ком в горле Дазая сильно давил и мешал нормально дышать. Но чувствуя небольшую поддержку, он потихоньку приходил в себя. Затем оглянулся и посмотрел на них. Перед ним сидели трое хрупких омег, которые сквозь свои слезы, свой страх и переживания боролись с собой, чтобы просто подойти к Дазаю. Ком потихоньку стал отпускать, дыхание восстановилось. Он медленно поднялся, а за ним и мальчики. Затем он подошёл к Куникиде вплотную и поклонился.       — Прости… Я виноват перед тобой. Я знаю, что тебе не нравятся такие сопли, но потерпеть сможешь. Прости, что не смог в тот день сохранить твою жизнь. Я… Я надеюсь, что ты сможешь меня простить, — с тяжёлыми паузами говорил Дазай вслух.       Омеги, обняв его по разные стороны, нежно гладил своими мягкими руками. Сжимали в объятиях и пропитывали его одежду своим приятным запахом.       — Тебя тут никто не услышит, не переживай. А если и услышит, мы ему память выбьем, — сказал Чуя. — Лучше выплесни свои эмоции. Хранить их в себе нельзя.       Рюноске и Ацуши иногда удивлялись тому, что Накахара мог таким серьезным голосом говорить дельные советы. Сейчас, конечно, они не могли удивиться из-за стрессовой ситуации, но обязательно сделают это чуть позже. А пока комната была наполнена лёгкими шуршаниями от одежды при глаженья ее руками и негромкими всхипами. Через какое-то время Дазай успокоился и они могли спокойно выйти из этого удручающего помещения.       — Спасибо, что помогли мне, — сказал Дазай с натянутой улыбкой.       — Дазай-сан, не надо заставлять себя улыбаться. И благодарить нас не нужно. В конце концов, мы думали только о вас, — упрекнул его Ацуши.       Дазай тяжело вздохнул и устало промычал. Было немного неприятно узнать об этом самому последнему среди всех. Но скорее всего, так было бы гораздо лучше. Иначе он точно не был бы уверенно настроен на своей коронации.       — Вы случайно не знаете, что он пытался передать? — спросил Дазай, опомнившись.       Вероятность этого была в принципе высока. Раз они знали про смерть Куникиды, значит им передали, что он хотел сказать. Трое слегка задумались, а затем Рюноске вспомнил кое-что.       — Я помню, нам сказали, что Куникида хотел бы под руки листочек и перо, чтобы что-то записать. Скорее всего, этот листок сейчас у лекарей.       — Хорошо. Идите пока в комнату, а я посмотрю, что там. Не волнуйтесь, в ступор я не встану. Теперь после вашей поддержки у меня более менее все хорошо.       Омеги настороженно переглянулись, а затем неуверенно кивнули. И медленно, оглядываясь, отправились в комнату альфы. Дазай дошел тем временем до госпиталя и попросил записку оставленную его другом. Они ее успешно нашли и отдали королю. Он вышел и отошёл в безлюдное место, чтобы прочесть содержание.       «Не поддавайся ему»       Все что было написано на бумажке корявым почерком. Все было заляпано чернилами, но эту фразу он мог спокойно выделить. Сразу встал вопрос, кому он не должен поддаваться. Но через пару минут обдумывания он за что-то зацепился. В то время когда он видел окровавленного друга, когда видел его накрытым белой простыней, его что-то уносило. Куда-то забирало. Он дернулся от испуга и откинул от себя эту записку. Осознание пришло в миг, что все это никогда не кончится, если он сознательно не вытащит паразита, которого вложил в него Достоевский. Дазай встрехнул головой и поднял записку, бережно беря ее с собой. Уставший альфа наскоро отправился в самую темную и ужасную сторону их мирной страны. Темница, в которой обитает не один преступник. Ужасна она тем, что обычно люди предпочитают казнь, чем нахождение там. Самый длительный период, который прожил заключённый, это всего пару лет. Спускаясь в самый низ, можно было слышать истошные крики мужчин, которые просили безболезненной смерти.       — Ваше величество, что привело вас сюда? — спросил солдат.       — Где сейчас Достоевский? — сразу перешёл к делу Дазай.       Мужчина дернулся, а затем попросил Осаму следовать за ним. Он послушался и шел, не отставая от него. Когда они дошли до самой глуби, солдат явно дернулся и обратился к Дазаю:       — Будьте осторожны, ваше величество.       После этой фразы мужчина оставил Осаму наедине с последними мерзавцем на этой планете. Из темноты блестнули два хищных глаза, которые явно нацелелись на молодого короля.       — Я знал, что ты придешь сюда, мой мальчик, — ядовито протянул Достоевский.       — Чего ты добивался? — твердо спросил Дазай.       — О-о-о, мальчик мой, мы с тобой связаны. Ты мне нужен и я тебе нужен. Но ты не посмеешь меня казнить. Потому что мы связаны, — с противным смехом сказал Достоевский.       — Что ты несёшь? В каком смысле связаны?       — Ты получил хорошую способность взамен на принадлежность мне. Что чувствую я, то чувствуешь и ты, — довольная улыбка озаряла лицо Федора.       Дазай испуганно дернулся. Все это было очень вероятно. В миг словно пол рухнул под его ногами. Возникло чувство незащищенности, которое сковывало все тело. Осаму ошарашено смотрел на Достоевского, которому было в радость видеть эти эмоции страха. Какие-то секунды Дазаю казалось, что все это правда. Гулкий стук сердца забивал уши. По телу начал скатываться холодный пот. Но через какое-то время в сознании Дазая громким эхом отдалась фраза, которую написал Куникида. И ведь действительно Достоевский в свое время очень сильно повредил психическое состояние маленького принца. Он подарил Дазаю полную зависимость от этого монстра. Каждый раз, когда с ним приключилось что-то поистине страшное, голова затуманивалась противными голосами, которые призывали Осаму быть таким же жестоким, как и поступили с ним. Даже если добродушное сердце отголоском давало знать, что убийства на право и на лево не помогут. Федор подошёл вплотную к решетке и коварно улыбнулся. Дазай в его глазах стал успокаиваться, что очень не нравилось заключённому.       — А ты знаешь, какие тут пытки предоставлены? За все это время меня не смели трогаться потому что знали, что мы с тобой связаны, — протянул Достоевский.       — Да-а? — безразлично спросил Дазай. — Так давай же это проверим.       Федор не успел отшатнуться, когда Осаму схватил его за руку и вытянул ее на себя. Обнажив меч, он безэмоционально воткнул его в руку Достоевского. Истошные крики заключённого наполнили всю тюрьму, заставляя всех вздрогнуть. Ни у кого в мыслях не было навредить Федору, чтобы не пострадал вместе с ним молодой король. А теперь они слышат, как этот неприкосновенный человек кричит от ужасной боли. Но как бы там не было никто не посмел беспокоить Осаму.       — Смотри-ка, ты прокричал, а я почему то нет. Надо же как обидно получилось, да? А все эти сладкие речи просто не оправдали себя. Знаешь, надо было ещё раньше избавиться от тебя. Но в этот раз я опрометчиво поступать не собираюсь.       — Как же ты не понимаешь, что много кто хочет свергнуть твою семью, — сквозь боль проскрипел Достоевский.       — Благодаря тебе я отличаюсь от всех своих родственников. У меня нет сочувствия к таким как ты, — с оскалом сказал Дазай, вынимая из его руки меч. — Всего тебе наилучшего.       Выходя из этого темного места, он спокойно поднимался в самый верх. Заметив наверху солдат, он попросил тряпку, чтобы вытереть лезвие. Стража было удивлена от всего увиденного, но допрашивать короля не стали. В конце концов, они понимали, что у него свои счёты с Достоевским. Идя во дворец, он был полностью погружен в мысли. Он уже не помнил, когда именно зашёл в замок, когда прошел по коридором и когда оказался в своей комнате. Омег на удивление не было поблизости, поэтому он никак не мог выйти из мыслей.       — Дазай-сан, вы тут?! — уже перешёл на крик Ацуши, который пытался привести в чувства Осаму.       — Ты откуда? — удивлённо спросил альфа.       — С неба, — обиженно ответил омега. — Я тут пять минут вас зову на обед. А вы никак не реагируете.       — Прости, мое золотце, — ласково сказал Дазай.       Притягивая мальчика к себе, он вовлек его в поцелуй. Которого сейчас действительно так не хватало. Мягкие мокрые губы омеги грели измученного короля. После пары минут им пришлось оторваться, потому что в комнату вошёл недовольный Чуя.       — Ацуши, ты должен был его звать на ужин, а не соблазнять, — протянул Накахара.       Бедный покрытый румянцем парень соскочил с кровати и испуганно посмотрел на Чую. Дазай встал, чуть смеясь, и широко улыбнулся. Ему не о чем было беспокоиться, потому что рядом с ним было трое чудесных омег, которые будут за ним присматривать. Втроём они отправились в столовую, где Рюноске читал книгу в ожидании остальных. Принимаясь наконец к трапезе, полное молчание стояло в комнате. Мальчики не знали куда себя деть, потому что все ещё беспокоились да Дазая.       — Слушай, ты как? — неловко спросил Чуя, смотря на Осаму.       — М? Все нормально. А что-то случилось? — спросил альфа.       — Ну как что… Ладно, надеюсь, все действительно хорошо, — увернулся от темы Накахара.       — Мне и больно, и спокойно одновременно. Я не знаю, как это выразить. Но пока все довольно неплохо, если вы будете рядом, — смущённо сказал Дазай.       Все трое омег разом закивали, потому что ещё с самого начала приняли тот факт, что Осаму будет в их жизни самым проблемным альфой в мире. Но даже с этими мыслями они не испугались, а готовы были идти бок о бок с ним.