Наверное

В коридоре слышен какой-то шум — будто кто-то наступил на пустой пакет из-под чипсов. Сэм испуганно оборачивается, и, замерев, вслушивается в резкую тишину. Случайные звуки пустой темной комнате — не самое лучшее, что может случиться этой ночью. Но Сэм, конечно, уже давно не боится темноты. Ему давно не шесть, и к тому же, он прекрасно знает, что там действительно кто-то может быть, как ОНО может выглядеть, и пистолет какого калибра лучше подойдет для этой твари. Сэм боится, что Дин не спит. Он в четвертый раз набирает номер и слушает гудки, прижав трубку плечом. Во всей его позе — настороженность и напряженность, чтобы в случае чего можно было спрятать мобильник и убежать в комнату. Она берет трубку после четвертого гудка. — Алло. Кристи красивая. У нее ярко-зеленые глаза и густые каштановые волосы. А еще она такого маленького роста, что Сэм до сих пор не верит, что ей — как и ему — семнадцать. Она смешно грозиться убить его при каждом удобном случае, довольно грозно вздернув подбородок — и Сэм улыбается. Наверное, это важно. Наверное, она ему нравится, и это стоит ночного звонка и — в худшем случае — взбучки от отца или Дина. — Привет, Кристи, это я, Сэм… Ты не спишь? — Конечно нет, Сэм, — говорит она, и Винчестер с облегчением вздыхает. — Сейчас же два ночи. В это время я обычно играю на скрипке и в печали ожидаю твоего звонка. КАКОГО ХРЕНА, СЭМ?! Сэм непозволительно громко смеется, и, спохватившись, прикрывает рот ладонью. Наверное, он влюблен — по венам приятно разливается тепло. — Давай встретимся завтра? — Зачем? Сэм мнется — он совершенно не умеет приглашать девушек на свидания. Да что там говорить — он вообще никого никогда не приглашал на свидания и слабо представлял себе, что будет делать потом — если она согласится. В его руках, как всегда, была только теория и опыт Дина, которым тот щедро делился после каждой весело проведенной ночи. Что несказанно раздражает — непонятно, из-за зависти или еще чего-то. — Ну сходим в кино… Куда ты захочешь. Просто так… — Как это мило, Сэмми. У Сэма в желудке будто что-то обрывается. Он оглядывается, чуть не уронив трубку. Дин стоит, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди и улыбается. Глаза отливают зеленым даже в темноте — и эти искры не предвещают ничего хорошего. — Кристи, я тебе перезвоню, — шипит Сэм в трубку, внутренне собираясь, готовясь к схватке. Они не часто дерутся с Дином и почти никогда — всерьез, но словесный поединок ему обеспечен. — Винчестер, ты ополоумел?! Да пошел ты… Я убью тебя.!!! Сэм нажимает на отбой. — Какая прекрасная иллюстрация к учебному пособию «Как оскорбить девушку за две минуты». Прелестно, Сэм. Зачем ты повесил трубку? Я бы послушал, — Дин переминается с ноги на ногу, и улыбается. — Заткнись. — Малявка, — шепчет Дин, его голос похож на треск поленьев в костре — такой же теплый и сухой. Он потягивается вверх, и серые спортивные штаны сползают вниз, держась лишь на тазобедренных костях, и Сэм не может оторвать взгляд. — Ты больше ей не позвонишь. — Мечтай, Дин. Какого черта, а? Какого черта ты вечно лезешь не в свое дело?! — Сэм кричит, срываясь на фальцет — ему жгуче и как-то совершенно по-детски обидно. Примерно как в те моменты, когда Дин забирал у него его порцию хлопьев, не брал с собой на прогулки, не разрешал кататься на велосипеде… — Я взрослый, Дин! — кричит Сэм, хотя его же мысли противоречат ему. — Я взрослый и буду делать так, как я захочу! Дин улыбается и молчит. Снисходительно — так, чтобы не распалить в Сэмми еще более жгучую злость. Он совершенно спокоен, и Сэм знает — через пару секунд он скажет ему что-либо — и тысячекратно будет прав. Потому что он старше. Наверное, в эти секунды он почти ненавидит Дина. — Почему тебе можно, а мне нельзя? Ты таскаешь девчонок по барам, а я….Я не могу даже… — Сэм пытается, но не может облечь в слова то, что происходит — нет, не между ним и Кристи, между ними как раз не происходит ничего — а в нем, в самом Сэме. — Потому что они — одноразовые. Я не отношусь к этому так серьезно, как ты, братишка. — Дин подходит ближе и поднимает руку — видимо, чтобы потрепать Сэма по волосам, но младший Винчестер уворачивается от этого жеста. — Мы все равно уедем отсюда. Через неделю, месяц… Не важно. Мы не имеем права на привязанности. — Дин пожимает плечами. Как он только умудряется, с ростом ниже Сэма — за последний год он здорово вымахал и теперь Дин дышит ему в шею при разговоре — как же он умудряется смотреть на него сверху вниз? Сэма съеживает, потому что он знает — брат прав. И тут же распрямляет обратно — как пружину. Потому что Сэм гордый и просто не может оставить последнее слово за братом. — Это Я не имею права. И у тебя и у отца — прав всегда достаточно. А я — ты должен, Сэмми, ты обязан, это наша работа, Сэмми… Достали!!! А я хочу…хотя бы научиться, надо мной в школе смеются уже. Дин, это идиотизм какой-то… Почему я не могу? Что случится с того, что мы встретимся и погуляем с ней? Дин подходит еще ближе — его дыхание касается шеи, от чего кожа покрывается мелкими мурашками. Воздух вдруг становится густым — его трудно вдыхать и выдыхать, и сердце Сэма стучит гулко и медленно от недостатка кислорода. Сэм облизывает пересохшие потрескавшиеся губы. Дин молчит, видимо, подбирая достаточно убедительный аргумент. — Видимо, потому, что мы с отцом желаем тебе лучшего. Тебе же будет больнее от этих «влюбленностей» Это его «мы с отцом» звучит так нелепо, что Сэм еле держится, чтобы не рассмеяться. — Дин, прекрати играть в мать Терезу. Мне все равно. -… или же просто потому, что я этого не хочу. Сэм смотрит на брата во все глаза. Искорки пляшут на ярко-зеленом, только Дин умеет улыбаться так — одним взглядом, одними морщинками вокруг глаз. И Сэм понимает, что у Дина глаза цветом такие же. Как у Кристи. Хотя нет. Это у нее были ЕГО глаза. — Чертов эгоист. — Сучка. — Придурок. Дин приподнимается на цыпочки и властно наклоняет голову Сэма к своим губам, целуя сразу — жестко и жарко, жадно врываясь языком в рот. Так, что у Сэма подгибаются колени. Может, это и хорошо — теперь они, наконец, одного роста. Дин толкает Сэма к стене и прижимается лбом к его лбу. Дразнит– только горячо дышит ему в губы. Сэм не выдерживает и поддается сам — касается нижней губы брата языком, неумело, неловко — с Дином все как-то совсем по-другому, не так как с редкими девчонками, попадавшимися Сэму на вечеринках. Жарче. Яростнее. Так как нужно. Дин держит его руки над головой, а пальцами левой руки аккуратно очерчивает подбородок Сэма. Дин отрывается от Сэма, посмеиваясь. — Ты ей больше не позвонишь, — он чмокает еще раз Сэма в потрескавшиеся губы, мокро и будто издеваясь. Дин разворачивается и идет на кухню. Там, в темноте, он гремит чашками, чиркает спичками, открывает холодильник, но до Сэма эти звуки доносятся, как сквозь толщу воды — в голове шумит, губы горели, а внизу живота словно бросили раскаленный солнцем тяжелый камень. — Собирай вещи, Сэмми. Звонил отец. Утром выезжаем в Алабаму. Ты кофе будешь? Сэм тихо сползает по стене вниз, трогая пальцами припухшие губы. В эту секунду он понимает, что то, что произошло пару мгновений назад — именно то, чего ему больше всего хотелось. Это то, что было ему нужно. И ни он, ни Дин об этом не жалеет. Не наверное, а совершенно точно. — Алабама, — говорит Сэм. — Опять гребанная Алабама.