Соңғы би

      Много людей сегодня было на балу. Одеты мужчины в парадные мундиры, а женщины были в прекраснейших, пышных платьях. Достопочтенные гости ходили задрав голову, смотря на придворных с высока и надменным взглядом, показывая весь свой авторитет. Но каждый из них склонял голову, когда видели самого Российскую Империю, что был одет также нарядно, как и его гости. Они были в очень большом зале, в которой играла медленная, немного веселая музыка, давая понять людям и самому Империи, что стоит сейчас веселиться, что стоит сейчас забыть о всех тех бедах, что настигли их головы. Оу, хотя стоп, откуда могут быть беды у богатых людей? Это у нищих сейчас проблемы, сводят концы с концами, и каждый из людей не хотят им помогать, так как думали, что такие нищенки сами виноваты в том, что несут такое бремя у себя на плечах. И умирают с голоду или же от холода.       Российская Империя бродит по залу, находясь рядом со столом, полным самых вкусных и дорогих блюд со всей Европы, также и в фужерах находилось первокласное вино, отдаваясь розовой и немного красными оттенком на лучах солнца, просачивающий из больших и массивных окон. Стены были столь белыми, от чего само помещение было ярче, чем снаружи. Каждый золотой узор, вырезанный на стенах и потолках сверкали, давая помещению красоту в раз два. А какой пол? Чистый, даже отражение можно увидеть, что очень радует Российскую Империю. Гостям этот бал понравится, впрочем, все мероприятия, которых устраивал монарх были впечатляющими. Они были красочными, торжественным, будто так мужчина хотел показать всем своим гостям все величие. Ах, как же было приятно видеть их восторженные лица, их хвалебные отзывы о пищах, напитках, да даже о манерах его прислуг. Эго монарха возвышалась до небес.       Но оно резко упало на землю, когда в зал вошел юноша. Этот несносный мальчишка, что всегда улыбается, когда видит, как Российская Империя терпит крах хоть в чем-то. Мальчишка, что всегда насмехался над провалами Империи, хоть всегда получал достойные наказания. Даже хотел было мужчина его чертовые, раздражающие до кипения крови, золотые, пышные крылья оторвать. Но этого не произошло. А виноват его чертов старший брат, что мог раздражать мужчину лишь своим присутствием. Хах, хорошо, что он сейчас находится далеко.       Парнишка подходит к музыкантам. Недоумевающие голоса, возмущенные вздохи, что раздались с каждого угла. Крылатый оглядел всех своей до боли раздражающей улыбкой, но она раздражала именно Российскую Империю. Юноша прошелся взглядом, остановив ее на русском, подмигнул ему, и заиграла первая нота из скрипки, которую он сразу же взял от одного мужчины, даже не удасужившись просить разрешения.       Мелодия медленная, сначала такая тихая, а исполнитель в такт ее мелодии закрыл глаза. Музыканты сначала не поняли, что происходит, но уловив ноты и поняв ее мотивы, начали подыгрывать озорнику. — Что стоим, гости дорогие?! , — кричит один из гостей, — Смело танцуем!       Мелодия была сначала тихой, медленной, такой мелодичной и красивой. Но затем резко стала быстрой, немного громкой и динамичной, вынуждая танцующихся около центра зала кружиться в танце намного быстрее. Гостям нравилось ощущения, им нравилась такая мелодия, что будоражила кровь. Смеялись, делали шаг то вперед, то назад, а Российская Империя на это недоуменно глядел. Но вдруг, вздрогнул, как только понял, что на него кто-то смотрит. Взгляд был холодным. Наполнен ненависти до краев. Русский сразу же понял, кому принадлежит этот безжалостный, презренный и надменный взгляд.       Обернувшись к Казахскому Ханству, что приближался к мужчине, тот не знал, что делать, кроме как стоять прямо, уверенно. Голубые глаза прошлись по одежде Хана: парадный мундир, что могли бы сжимать белоснежные, большие крылья; белые перчатки, скрывающие жесткие ладони, полные мазоли; штаны, которые подчеркивали изящные ноги, привлекая внимание многих. Но, это раздражает.       Российская Империя нахмурился, когда он протянул ему ладонь, приглашая на танец. Монарх внутри был возмущен, что его раб, что его прислуга, что тот, кто был ниже него статусу, приглашает такого, как Империя, на танец. Этот Хан небось совсем обезумел, думая, что русский согласится, но почему-то рука сама потянулась на вытянутую ладонь, боясь прикоснуться. Будто это всего-лишь кошмар. Казахское Ханство повел их в самый центр зала. А музыка все не прекращала играть.

***

      Легкий ветер развивал темные волосы Империи. Небо было полно серых туч, но такая погода не смела подпортить настроение мужчины. Сегодня должен был прийти достопочтенный гость, возможно, в будущем он станет и союзником. Не стоит из-за каких-то облаков хмуриться, пусть и Российская Империя ненавидел такую погоду. Сердце делало каждый раз немыслимые кульбиты, когда их хозяин вспоминал нового союзника, который являлся сильным воином степей, любящий свободу и свой народ, будто они были ему семьей. Родней. Хан сразу же привлек внимание монарха, оставив в сердце его что-то теплое, или же холодные, или и то, и то: плевать! Главное, что гость идет сюда. В его земли. В его дворец. И может быть, останется раз и навсегда, отдавшись ему.       Его территории привлекали не меньше: большие; полные разных ископаемых; является, можно сказать, вратами к Азии. Если его территории будут принадлежать Российской Империи, то тому не составит труда продвигать свою идеологию, поднимать свой авторитет на других землях. Многие будут бояться его. Надо лишь заманить степного орла в ловушку.

***

      Казах взял русского за талию, потянув к себе, что очень удивило того. Кочевник будет вести его? Что за бред! Он — всего лишь раб, так зачем он должен так нагло врываться в личное пространство монарха?!       Но, даже недоумевая и возмущаясь, Империя не сопротивлялся. Тело само доверилась сильным рукам Казахского Ханства, что умело вел их, переступая с ноги на ноги. Если у всех людей их глаза были наполнены нежностью, любовью и страстью, когда те смотрят на своих кавалер, то глаза Российской Империи и Казахского Ханства не выражали ни любовь, ни ласку. Точнее, первый пытался скрыть за этим все свои теплые чувства, пытаясь думать негативно о мужчине. У него это получалось хорошо, но, черт бы его побрал, тело не хочет слушаться хозяина! Оно расслабилось, тая от горячих рук Хана, отдаваясь легким стуком в сердце, заставив глаза смотреть только на карие омуты казаха.

***

      Переговоры шли по плану, хотя и было видно, что орленок не хочет соглашаться на какие-либо сделки. Оно и было понятно: измученный от натиска джунгар; измученный от угроз Китая; измученный от собственного народа. Эти проблемы казались столь незначительными, что Империя недоумивал, почему Хан выглядит немного уставшим — но! — даже так, он остается сильным воином, за которым следует его армия сильнейших богатырей, готовые отдать свои жизни ради Ханства. И видя эту решительность в карих, самых обычных и даже немного скучных по цвету, глаз, Российская Империя усмехнулся, еле сдержавшись от улыбки. Захотелось эту решительность убрать с его надменного лица. Не подходит Хану такое выражение: его скулам; его тонким и искусанным губам. Не придает ему шарм эта решительность. Сделать надо игрушку, чтобы та жалостливо скулила, но все равно была верна для своего хозяина. Надо его сломать.

***

      Однако, сломать не получилось. Взгляд Хана все такой же решительный, только теперь он полон злобы. Будто, этим медленным, но в то же время быстрым танцем, пытается сделать так, чтобы Империя понял его. Понял то, что он испытывал, когда русские начали охватывать всю его территорию, пытаясь изничтожить все то, что строилось годами потом и кровью. Чтобы этот самодовольный, самовлюбленный русский, наконец, понял, каково это чувствовать, как народ убивает самого же себя, все идя ко дну, ведя за собой и свою страну. Российская Империя столь уверен в себе, что не замечает, как его же народ пытается восстать против него же самого. А Хан чувствует. Он знает.       Кружатся они быстро и медленно, изгибаясь, выпрямляясь. Сильные руки вели, они попадали в такт музыке: замедляясь, когда октавы нот становятся все ниже; и двигаясь быстрее, когда октавы все выше, быстрее. Российская Империя, без преувеличения, был шокирован тем, как казах танцует. Его действия уверены, словно он танцует именно такой изящный, достойный только танцу аристократов, танец. За все те попытки взять танец под свой контроль, ничего не получилось. Тело отдалось его рукам.

***

      Вот и взял его территории к себе. Вот и взял его под свой контроль. Теперь, казахи, и он сам был зависим от Российской Империи. Не передать словами, как русский был рад и смеялся над Ханом, что склонил голову перед великой Империей. Крыльев у него теперь не было, стоит поблагодарить кыргызский народ за такой подарок. Ханство же, всегда любил свои крылья, думая, что они — символ свободы. А если этого символа нет, то он не свободен. Зависим. И видя, как карие глаза метятся с одной колонны на другую, а их зрачки все сужаются и расширяются, внутри монарх ликовал. Он видит в казахе страх. И еще больше он смеялся, когда его старших сыновей отправил в тюрьмы, в разные города, разделив их с семьей. Ах, что за пустой взгляд, где не было ни одной эмоции. Всего лишь карие омуты, которые отдавались бликом, когда на них попадал хоть какой-то свет       Но, все изменилось только спустя день. Его взгляд изменился. Снова. Снова стал раздражительным. Он решителен, как никогда. Чертов казах! Все надеется на хорошее будущее, какой же наивный! Спина прямая, во взгляде злость с дерзостью, будто он вовсе и не проигрывал. Будто он — все еще является Ханом. Будь у него те же крылья, то они были бы приподняты. И даже выставленное в его лоб оружие не давало казаху опустить голову. Какой же он… Восхитителен со своей упертостью. Никто еще так себя не показал. А он, будто закрывал глаза на то, что его земли принадлежат Российской Империи.       Бунты устраивать Ханство умел, даже если и грозила опасность для его новорожденного, младшего сына, которого он назвал Казахстаном. Даже не думая о последствиях своих действии, Казахское Ханство устраивал скандалы, но всегда был тихим, когда проходили гости или же сыновья Российской Империи. Эта перемена заставила русского быть начеку на каждом шагу. Чертов Хан. Все никак не хочет сдаться и отдаться ему полностью. Даже побывав в тюрьме он не сломался.

***

      Казахстан посмотрел на музыкантов. Те сразу же поняли, что пора заканчивать играть. Несколько быстрых движений, люди смеялись и улыбались этому представлению. И..       Тишина.       Ханство резко отстранился от Империи, не спешим шагом шагая назад. А русский, очарованный и который отдался чувствам полностью, шел за казахом.       Но вдруг, раздался грохот. Российская Империя замер, и не мог двигать своими ногами, будто те прилипли к полу. Аристократы шептались, недоумевая, что происходит. А младший казах двинулся к своему отцу. Снова грохот, и неожиданно раздались выстрелы. Женщины сразу же стали идти к дверям, которые были все это время открыты на распашку. Но, внезапно остановились, как только они начали видеть в коридорах стража, во главе которой, стояли сыновья Российской Империи.       Казахстан и Казахское Ханство решили сразу же ретироваться, а Империя остался в середине зала. Он лишь взглянул на дверной проем, увидев еще и красные, кудрявые волосы, что в некоторых местах отдавался желтыми прядями, и, конечно же, словно само пламя, крылья. Они уходят.

***

      Мелодичный, звонкий звук, издающийся в саду. Красивая, наполненная смыслом мелодия понравилась Российской Империи, и тот искал источник звука. И тот искал того, кто играл на этом инструменте. По звучанию была похожа на арфу, но намного… тяжелее, что ли? Тем не менее, музыканта он сразу же нашел. У себя же в саду, под большим деревом. А играл его Казахское Ханство, полностью отдаваясь мелодии, закрыв глаза. А музыкальный инструмент Российская Империя впервые видел. Это не арфа, она словно доска, у которого есть струны. Они звучали и звонко, и твердо, но все равно мелодия оставалась красивой, и Империя понял, что в эту музыку Хан хочет передать свои чувства. И издалека пытается поддержать свой народ, своих сыновей, и даже пытается успокоить самого же себя. Эта минутная слабость была такой зачаровывающей, что русский не сдержался и сел рядом с казахом, не издав ни единого вдоха, чтобы тот не прекращал. Чтобы тот продолжал играть. И только для него. Империя чувствовал его боль, всем сердцем ощущал, но оно не сжималось от жалости, нет. Ему было плевать на то, что творилось с народом Ханства и с его сыновьями. Главное, что сам Казахское Ханство здесь. Рядом с монархом. Играет для него.

***

      СССР что-то говорит, но отец не слушает. Лишь подходит к окну и всматривается в ярко-голубые волосы, которые несколько лет тому назад были длинными, но они были застрижаны тогда, когда Казахское Ханство был взят в плен.       Люди около дворца бушуют, стреляют друг в друга. Жертв становится больше, а казахи уходят все дальше и дальше. Так и закончится его правление? Его заставят склонить колено перед странной идеологией сыновей? Понимают ли казахи, что участвуя в этой бойне, коммунисты их не пощадят? Понимает ли сам Казахское Ханство?       РСФСР подходит к отцу с бумагой и ручкой в руках. Одно лишь движение рукой, и власть сразу же будет свергнута. Одна лишь подпись, и монархия падет...       Так тому и быть.