жертва

      — Какие у тебя планы на субботу?       Девушка на пассажирском сидении за водителем оторвалась от телефона и посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы встретиться глазами с Йегером-старшим. На протяжении всей поездки она старательно делала вид, что ей совсем неинтересен водитель, по сотому кругу обновляя мессенджеры. Новостей не было, а новых сообщений она с утра не получала. Последним, кто ей написал, был Зик.       — Если ты не зовешь меня на свидание, то я занята.       Мужчина хмыкает, погладывая то на неё, то на дорогу, и постукивает указательным пальцем по рулю, пока Пик строит ему рожицу. Блондин всё это время наблюдает за ней, но ничего не говорит, потому что сам не знает причину, по которой спросил свободна она или нет. Может, по старой привычке, которая сформировалась много лет назад, во времена учебы в старшей школы. Она тогда ходила на дополнительные занятия, а он отбывал наказания. А может чисто из любопытства.       Кто знает?       — Скажем так, обсуждение рабочих вопросов.       — Засунь их себе в задницу, — возражает она, чуть не выронив из рук телефон, надувает губы и просовывает голову между передними сиденьями, облокачиваясь плечом об одно из них. — Я полторы недели выбивала себе этот несчастный выходной. Ты себе не представляешь, как это сложно. Каждому в глаза позаглядывай, у каждого отпросись, в тысячный раз послушай лекцию, без которой они, собственно, тебя никуда не отпустят. Ужасно.       Пик готова была пересказать эту лекцию в разных вариациях и с нужной интонацией, если до Зика не дойдет, но надеялась, что он у неё мальчик умный, поэтому поймет и без театра одного актера.       Надеялась.       — Или ты что-то набить хочешь? — На выдохе произнесла она, прикрыв глаза и уткнулась подбородком в переднее сиденье. — Тогда я могу посоветовать хорошего мастера.       Зик покосился на неё.       — Да не себя, дубина. Я не настолько тщеславная.       Йегер прячет улыбку, заставляя себя смотреть на дорогу и не отвлекаться, заворачивает в нужный переулок, где по обеим сторонам дороги расположились маленькие двухэтажные домики и ищет знакомую лужайку. Домик Фингер был самым непримечательным из непримечательных.       Но Зик найдет его из тысячи похожих.       Потому что дорогу к нему выучил наизусть, заставил каждый метр впечататься в память и навсегда запомнить.       — Можешь здесь меня высадить, — девушка показывает пальцем куда-то вперед. — Не доезжая. Вот, видишь бабка какая-то с собакой гуляет? Видишь, да? Так вот, — она стучит по подбородку пальцем, делая задумчивое выражение лица. — Она переехала к нам пару месяцев назад, сдружилась с моим отцом, да, не смотри на меня так, я сама удивилась, и теперь докладывает папику всё, что видит. Я недавно с Порко гуляла, а на следующее утро она донесла, всё, конечно же, приукрашивая, и теперь папа думает, что Порко мой жених.       — Какой ужас! — Театрально вздыхает Зик.       А ревность неприятным комком скапливается в районе грудной клетки, щупальцами сдавливая сердце, но Порко же хороший друг и только, её бывший одноклассник. Не более.       Наверное.       Машина затормаживает за три дома от жилья семейства Фингер; брюнетка хватается руками за переднее сиденье, на котором ранее она устроила свою макушку, чтобы удобнее было смотреть за Зиком, и приподнялась, дабы взять сумку с вещами, которая скатилась практически под её пятую точку. Она уже хотела открыть дверь, как останавливается, секунду подумав, тянется к мужчине, быстро оставляя смазанный поцелуй на его щетинистой щеке, и хватается за ручку дверцы.       — Спасибо. И в субботу я свободна. Для тебя в любое время.       Для тебя.       В любое время.       Йегеру приятно, эта информация греет ему сердце, заставляя улыбаться, как зеленого мальчишку, который с девушкой ни разу не целовался, а он, между прочим, целовался. И не только.       И с Пик он целовался. Не единожды.       Наверное, она считает, что это случилось по пьяни и по крепкой братско-сестринской дружбе, но, к своему счастью и несчастью для Фингер, Зика алкоголь берет крайне редко, даже если в него залить целый ящик водки. Меньше, конечно, но преувеличивать никто не мешает. Верно же?       А до субботы оставалось меньше двадцати четырех часов.       Нет, Зик не был маленьким влюбленным мальчиком, который теряет дар речи при виде своего романтического интереса, нет, ни в коем случае, он взрослый мужчина с уже пробивающейся сединой в бороде, с закрытым кредитом и раздражающей всех псиной, которой уже давно перевалило за десяток лет, а бегает она быстрее, чем Йегер-младший.       И он, конечно же, не смотрит вслед убегающей девушки.       Нет.       И слишком поздно вспоминает, о чем хотел сказать...       И быстро забывает; мелодия звонка быстро приводит его в чувства, и он, наконец, отрывает свой взгляд от уже заходящей в дом девушки и озирается по сторонам, ища источник звука. Какой-то слишком писклявый рингтон заставляет сильнее сжать челюсти, дабы сосредоточиться на продуктивных поисках, а не «сломай всё, но так и не найди нужную вещь». Зик готов поставить сотню баксов, что музыкального вкуса у его младшего брата нет, ведь никто больше не имеет такой открытый доступ к его телефону, и обещает себе отомстить за потраченные нервные клетки.       Телефон заходит на второй повтор мелодии, чуть ли не вываливаясь из рук недовольного мужчины, пока он пытался провести по экрану и ответить на звонок с противной физиономией Эрена.       — Чего тебе?       — А чего ты такой недовольный? Сразу прешь буром, а я ещё ничего не сказал, — на другом конце провода явно насмехались. — Что, не дали тебе, поэтому и злишься?       — Ближе к делу, жертва гормонов.       Сейчас Зик жалел только о том, что пару месяцев назад согласился приютить эту пубертатную язву. На недельку, говорили ему, а неделька волшебным образом превратилась сначала в месяц, а потом... потом его уже и не спрашивали.       — Когда ты сегодня ещё раз поедешь на работу, то можешь передать Райнеру мой пламенный привет и хороший пендаль?       — Не поеду, я со своими делами закончил, а в ваших отношениях я разбираться не собираюсь.       — Каких нахрен отношениях? — Протараторил Эрен, не особо радуясь перспективе полночи переделывать то, в чем налажал Браун, тем более ему за это не доплачивают и числится он там только из-за большой любви старшего брата. — Он дебил, а с дебилами я из принципа никаких отношений не имею.       — Тоже самое могут и про тебя сказать. Например, я. И ещё пара знакомых мне людей, поэтому не выебывайся, — последние остатки самообладания покидали его быстрее, чем он мог себе представить. — Конкретнее скажи, что случилось.       На самом деле Йегер на протяжении последних месяцев только и видел, как эти две бестолочи пытались укусить друг друга побольнее, мешая работать остальным. Не поладили они с первых же дней знакомства, ну или знали друг друга раньше. Ага, в другой жизни.       — Он напортачил во всех отчетах, которые нам нужно сдавать в следующий вторник.       И это уже переходило все границы допустимого.       — Ну так в понедельник и договоритесь. В чем проблема? — Зик действительно не видел в этом ничего смертельного, чтобы в свое свободное время возвращаться на работу и решать проблемы двух новичков, которые являлись проблемой похлеще, чем ноющие суставы в дождливый вечер.       В трубке что-то глухо пробормотали и язвительно выдали напоследок, прежде чем отключиться:       — Похоже, мозги отца передались только мне, а на тебе природа отдохнула. Всё, пока. Без тебя разберусь.       Про отца он это зря сказал. Светлая память ему, конечно, но отцом он был хуевым, как это помнил Зик, а запомнил он немногое, но поздние приходы и постоянный перегар въелись в подкорку сознания. Мужчина ежится от нахлынувших воспоминаний, передергивая плечами и мотая головой в разные стороны. Это только для Эрена он был хорошим папашей, который ходил на все утренники в детский сад, а для Зика он был смазанным пятном на детской фотографии.       Из семьи папаша ушел как раз в тот год, когда Зик познакомился с Фингер. В этот год, оказывается, умерла её мать, оставляя дочь на попечение больного отца.

* * *

      Пик вышла из дома в точно назначенное время, хоть часы по ней сверяй, что-то крикнула отцу, когда закрывала дверь, и направилась к знакомой машине, где в открытое окно курил Йегер-старший. Джинсовая куртка явно была на размер больше, свисая с неё в самых неожиданных местах, что не могло скрыться от внимательно изучающего взгляда Зика.       Сделав последнюю затяжку, мужчина усмехнулся и вышел из машины, чтобы встретить девушку, приветственно расставляя руки для объятий.       — Что невеселый такой? — Поинтересовалась Фингер, зарылась носом в пропахшую табаком рубашку Йегера и сильнее сжала руки вокруг его талии, пытаясь сдавить его в своих медвежьих объятиях.       Но он был больше. И сильнее.       — Да так.       — Говори, — брюнетка оторвалась от мужской груди и посмотрела на него снизу вверх, прищурив глаза и требуя ответа. Она всегда знает, когда с ним что-то не так, когда она ему нужна. — Быстро. Кто тебя обидел?       Вообще-то он сам кого хочет обидит, но некая забота со стороны Пик прельщала. Пусть она и не полезет кулаками поднимать настроение Зику, оставляя на лице братика хорошие такие синяки, но все равно приятно знать, что есть человек, к которому можно прийти и сказать, что тебя гложет.       Вот только Пик Фингер к нему за утешением так ни разу и не приходила.       Пока он курил в её постели, перебирая непослушные волосы девушки, которая умостилась на его груди, она никогда ему не жаловалась или не говорила причину своего внезапного появления. А Зик и не спрашивал, довольствуясь малым.       Дают — бери, бьют — беги.       — Никто меня не обижал, — отвечает Йегер, отводя взгляд и отпуская Пик из своей крепкой хватки. Жаль, она прекрасно чувствует его ложь, распознает из тысячи интонацией ту, которая предательски прогибается под многолетним опытом общения, и выдает себя с лихвой. — Просто на работе завал, а ответственно никто к ней не подходит.       Боковым зрением Зик видит, как Пик косится в сторону машины и надувает губы, о чем-то задумываясь. Эту привычку он тоже выучил.       И перенял, наверное, тоже, ведь по-другому и не объяснишь, как мелкая зараза, зовущаяся его братом, сразу распознает, когда у Зика начинается умственная деятельность. Ужасно. Выглядит, сто пудово, нелепо.       — И как же мне это исправить?       Задает скорее риторический вопрос Фингер, потому что прекрасно догадывается о способах поднятия настроения этому бородатому нечто, взрослому и чересчур серьезному.       — Сводить на свою работу, — поддается мужчина и идет в сторону машины, открывая переднюю дверцу и не оставляя выбора Пик.       — Это плохая идея, — недовольно заявляет она, складывает руки на груди, но послушно садится на пассажирское сиденье рядом с водителем. Внимательно следит, как Зик обходит машину и спустя считанные секунды оказывается по левую руку от неё. — Я серьезно, тебе там не понравится. Ты столько лет повторял, что тату-салоны — разносчики болезней и подобной чепухи, а сейчас ты разочаруешься и чем, спрашивается, тебя в дальнейшем пугать.       Зик такого не говорил.       Наверное.       Ладно, он просто не помнит. Хотя нет, в начале работы Пик он что-то подобное говорил, потому что был не особо доволен тем, чем она занималась. А ей нравилось, пришлось смириться и лишний раз не вякать то, что может обидеть.       — Не начинай, — личный водитель завел мотор, и машина тронулась.       — И что ты там хотел увидеть на моей работе? — Прервала тишину девушка, когда машина выехала на перекресток.       На улице смеркалось, а уже кое-где зажигались уличные фонари. Город сиял всеми цветами радуги, скрашивая серость погоды и пока ещё не позднее время суток.       На самом деле ответа на вопрос мужчина не знал, поэтому задумчиво почесал щетинистый подбородок, и выдал первое, что пришло на ум:       — Я, как ты и говорила, хочу набить себе татуировку.       — Совсем крыша потекла или Эрен сильно тебя обо что-то приложил?       — Неверно, — на выпад Фингер цокнул Йегер и нажал на педаль газа, когда светофор загорелся зеленым. — Я подошел к этому делу со всей ответственностью, — вообще нет, — и серьезно обдумал последствия.       Безбожно врал.       — Почему не в мою смену? Не доверяешь мне? — Не унималась девушка, оставив своё наблюдение за дорогой на более скучный период поездки. — Черт, я не помню, чья сейчас смена. Если тебе выпадет Порко, то не серчай.       — Если сейчас там работает Порко, то я развернусь, не здороваясь.       — Фу, как некультурно! А он тебе привет каждый раз передает. Ну, я скажу, что ты о нем думаешь, это, конечно, разобьет ему сердце, но лучше так, чем тешиться надеждой.       — Пик!       — За дорогой следи, я сейчас наберу нужного человечка. Не дрейфь, всё будет по высшему разряду.       Машина ехала не спеша, соблюдая все правила дорожного движения, пока в голове Зика проносился целый рой правильных и не очень вопросов. Если спустя время его спросят, почему он так решил, то он и не вспомнит, потому что его в этот момент перемкнуло и он видел только довольную Фингер, которая что-то печатала в своем телефоне.       И он, конечно же, не скажет, что очень сильно очконул.       Ну он же мужик, отступать уже нельзя; ляпнул — выполняй.       А кто его вообще за язык тянул? Можно был сводить её в парк или в кино, да даже в кафешку, но нет, он решил быть оригинальным и не идти по проторенному пути. Безопасному, к слову, где в тебя не втыкают иголки.       Если Эрен когда-нибудь об этом узнает, то звание главного дебила семьи на долгое время перекочует в его старческие руки, но зато с татуировкой. Отец там, наверное, в гробу переворачивается.       И Пик слишком долго молчала. Что вызвало бы опасение, если бы Зик не знал её как облупленную. Она просто пытается сориентировать своего недодруга, чтобы потом к ней не было никаких претензий.       Ну или посмеивается над ним. Жёстко, наверное, совсем не по-девичьи.       — Извини, но сейчас только Порко свободен, — наконец выдала девушка, и Зик вздохнул. — И он будет готов нас принять через полчаса.       А ехать им оставалось минут семь. Не больше. Времени для самобичевания оставалось крайне мало, а чтобы пожалеть себя любимого вообще не было.       — Ты ему уже написала?       — Да, но он ещё не прочитал. Связалась через Кольта, Грейс одобрил.       Самым неподходящим человеком во всем мире был только Порко, и именно он ему и попался. Что он такого плохого сделал в прошлой жизни?       Убил кого-то? Устроил геноцид? Не спас котёнка и его прокляла старая и ворчливая бабка?       Что?       — Да ладно тебе, Галлиард один из лучших. И если я тебя кому-то и доверю, то только ему, — обнадеживающе сказала Пик и улыбнулась, снова уткнувшись в свой смартфон.       Порко был действительно хорошим человеком, если честно, он не был замечен за чем-то плохим и неподобающим; они даже в армии вместе служили, когда Зик взял академ, а Порко сразу после школьной скамьи ломанулся отдавать долг Родине. Ну просто бывает же такое, что ты на каком-то подсознательном уровне не перевариваешь человека, хотя ничего плохого он тебе не сделал.       Просто воротит и всё.       Вот так и у Йегера с Порко.       Но Пик об этом он никогда не скажет, ведь она с ним хорошо сдружилась, спелась так, что можно было поверить слухам об их отношениях, если бы Галлиард давно не был женат.       — Ну, раз ты так говоришь, то ладно. Обещаю вести себя хорошо.       — А ты по-другому и не умеешь. — Пик убирает телефон в карман джинсовки и высматривает место парковки, когда они подъезжают к нужному зданию, командует, как заправский капитан, и первая выходит из автомобиля.       Бежать поздно. Путей отступлений нет.       Девушка довольно стоит у дверей, засунув руки в карманы, но вытаскивает их, когда Йегер подходит ближе и тянется к нему, чтобы схватиться за широкую ладонь. Поглаживает большим пальцем, успокаивая, и открывает дверь, пропуская его внутрь.       На удивление Зика, помещение выглядело совершенно иначе, чем он мог предположить. Не было вот того странного заведения из фильмов девяностых. С дымом, громкой музыкой и тусклым освещением. Всё было гораздо лучше. И чище. Намного лучше, чем описывала Пик.       Цвет стен скрывали многочисленные картины, а кое-где стены были расписаны вручную; комната ожидания была маленькой, но вполне приличной. За администраторской стойкой стояла младшая сестра Брауна, Габи, только что закончившая свое обучение в школе; она подняла руку над головой в знак приветствия и улыбнулась.       — Я думала, у тебя сегодня выходной, — сказала Браун-младшая, открывая журнал. — Здравствуйте, мистер Йегер.       — Так я не работать пришла.       — Правда? А что тогда?       — Не тупи, Габи, — Фингер потянулась к ней через стойку и ткнула в лоб, а потом взъерошила волосы. Совсем по-детски, как две закадычные подружки.       Под стеклом возле стойки витрины с пирсингами, на диванчиках для ожидания ни пятнышка, а легкий запах антисептика успокаивал, оседая химозным составом в легких.       — Пирсинг? Тату? — деловым тоном поинтересовалась администраторша, переводя свой взгляд на все это время молчавшего Зика, который осматривал салон. — Записаны?       Йегер ничего не ответил, лихорадочно пытаясь придумать разумные причины для отмены сеанса. Выходило очень скверно.       — Посмотри, может, там Кольт что-то написал. Мы с Порко договорились.       — Сейчас гляну.       Секунды молчания длились непозволительно долго, а повернувшаяся к нему лицом Пик была чересчур довольна, поэтому он, сжав кулаки, подошёл к стойке, облокотившись о неё боком. Лучше идти на все это с гордо поднятой головой.       — Да, Кольт записал. Сейчас спрошу у Порко, готов ли он.       Браун исчезает в ту же секунду, как Фингер подходит к мужчине чуть ли не вплотную.       — Боишься? — Интересуется Пик и переплетает свои пальцы с его. — Я в первый раз тоже боялась, в этом ничего страшного нет.       — Ты же сказала, что Порко лучший мастер. Чего мне бояться?       — Один из, — уточняет девушка, самодовольно улыбаясь.       — Тогда мне действительно стоит переживать.       Габи вернулась не одна, а с Галлиардом, который ознаменовал свое прибытие свистом, посмотрел на сцепленные руки и улыбнулся. За время, пока Зик его не видел, Галлиард-младший хорошо так изменился: забил полностью рукав, вставил несколько сережек в ухо и проколол хрящ. Типичный бэд-бой.       Если бы не Пик рядом, он бы развернулся быстрее, чем успел произнести слова приветствия.       — Йоу, какими судьбами, Йегер?       — Не делай вид, будто бы не знаешь, — парирует Фингер и щурит глаза. Её крошечная ладошка выскальзывает из его, и она, подбоченясь, смотрит то на одного мужчину, то на другого.       — Привет, Галлиард, — кивает головой Зик.       Художник профессионально осматривает фигуру Йегера, останавливаясь, по его мнению, на интересных участках, и присвистывает, когда встречается взглядами.       — Вот это мне повезло. Пойдём.       Зик косится на Пик, которая остается стоять возле администраторской стойки, практически ложась на неё спиной, подогнув локти, которые служили ей опорой.       — Ты не пойдешь?       — Нет, увольте. Упаси господь, а вдруг ты там начнешь ныть.       Порко хмыкнул и сложил руки на груди, будто бы отгораживаясь от Йегера, который был выше его на целую голову.       — Мне кажется, что только по этой причине ты должна пойти с нами. Если он начнёт брыкаться, я его не успокою.       — Я тем более не смогу этого сделать.       — Ты думаешь, стоит привязать его к креслу?       — Я вообще-то здесь, — встрял в интересный диалог Зик, пытаясь обратить на себя внимание сразу двух тату-мастеров.       Галлиард окинул его взглядом и снова вернулся к девушке.       — Ладно, разберёмся. Выбрали эскиз?       — Нет.       — Да! — Хлопнула в ладоши Фингер.       — Да? — Переспросил Зик, вопросительно приподнимая бровь.       Пик странно улыбнулась и одними губами произнесла:       — Доверься.       А Пик Фингер он доверяет больше, чем себе. Буквально.       Но такой подставы в виде обезьянки на голени он не ожидал. Вообще никак, но Пик умела извиняться.       А Зик всегда её прощал.