Выше

      Ничем не выдающийся день. Хех, вполне соответствует такому человеку, как я. Типичный заурядный студент, обучающийся в одном из худших, если не в самом худшем, университете. «Шарага», как говорят жители близлежащих районов, будет более уместно.       Старое трухлявое здание, всем своим видом молящее о ремонте или сносе. Вокруг разместились казармы, а точнее — общежития. Если хотите узнать, какого там жить, то представьте древнюю маршрутку с выбитыми стеклами, порванными и истертыми (или вообще отсутствующими) сиденьями. Она давно пропахла потом, дешевым пивом, вонючими сигаретами и зловонными духами. Однако сильнее всего чувствуется запах дизеля, отшибающий нюх напрочь. Этот смрад – всё, что вы почувствуете. Даже без стёкол в машине невообразимо душно, вполне можно упасть в обморок. Все колёса, скорее всего, были проколоты по нескольку раз. Остатки окон представляют собой сборище невероятно острых осколков стекла, напоровшись на которые, можно и умереть. Какие-либо меры безопасности отсутствуют: зачем молоток для разбивания стекол, если их нет? Ремней нет – их украли чуть ли не до продажи маршрутки. Поручни сгнили и приносят лишь боль тем смельчакам, что решаются взяться за них. Водитель (попрошу заметить – вероятнее всего, без водительских прав) и его помощник отгорожены от людей толстой стенкой. Ни первый, ни второй ничего не понимают, на каком бы языке вы не разговаривали, а даже если поймут – проигнорируют. Все жалобы можете предъявлять… А, что вы, какие жалобы? Проезд – один из самых «доступных» по цене, а потому можете засунуть свое мнение куда подальше. Не нравится – платите больше раз в пять.       Да, общежитие и есть эта маршрутка. Хотя я бы отметил, что всё образовательное учреждение представляет из себя депо таких маршруток.       И вот, после «отсиживания» четырех пар несомненно важных предметов – тех, что мне в теории не понадобятся, я поплелся на подработку в круглосуточный продуктовый.       На кассах нет ни одного кассира?       «Иди, помоги».       Партию товара никто не хочет распределять по полкам?       «Иди-иди».       Таскать всю смену мешки по 10-кг?       «Ты, а ну иди сюда».       Работать сверхурочно без добавки?       «Да, ты, а ну иди-ка сюда».       Зарабатывать сущие гроши?       «Да, это тебе».       Я не могу сравнивать свою работу с маршруткой – скорее с хорошо налаженной системой в машине, где есть несколько важных частей, а есть многочисленные незначительные детальки, которые легко заменить в любую минуту. На них не обращаешь внимания, ведь они для внимания и не созданы. Тем более, такие детали частенько несовершенны, частично покрылись ржавчиной и сгнили. Если они сломаются, легче и дешевле купить новые, чем попытаться починить их. Они далеко не незаменимы. Мне не стоит надеяться ни на премию, ни на банальную зарплату в размере прожиточного минимума. Надежда делает слабее, а я должен быть силен, чтобы вытерпеть эту… Учебу… Работу… Жизнь. Лучше основываться лишь на доказанных и аргументированных вещах, чем опираться на удачу, а потом расстраиваться.       Вернувшись поздней ночью в кампус и проскользнув мимо охраны общежития, я кинулся к дверям моей (общей, если быть точным) комнаты, снял обувь, верхнюю одежду и упал на кровать.       Моя комната была соединена мелким квадратным холлом с комнатами ещё трех несчастных людей, если их так вообще можно называть. «Люди» здесь не учатся. Но не время об этом думать.        Я лёг на спину, устроился поудобнее и закрыл глаза. Усталость свалилась на меня моментально. Я бы заснул, если бы не бессонница. Денег на психолога или какого-либо качественного врача нет. На эффективные лекарственные препараты – тоже. И на еду нет. Остается лишь одно – терпеть. Через несколько лет я буду вкалывать на заводе за чуть большие гроши, чем сейчас.       Чёрт, живот заурчал. Как же хочется есть. Пойду проверю холодильник в холле.       Я осторожно открыл его, чтобы не разбудить соседей. У Макса – глупого, но не злобного парнишки – осталась куриная ножка в картонной упаковке. Аккуратно вытащив её и закрыв дверь, я принялся уминать её. Возможно, вам она покажется противной, но когда ешь недостаточно – даже небольшой кусочек еды доставляет необычайное удовольствие. Я выбросил упаковку и вернулся к себе, вновь лег на спину – так мне легче заснуть. Утром Макс будет в явном недоумении. Если он расскажет кому-то из администрации, меня могут начать подозревать и выгнать из вуза. Однако, сейчас мне плевать. Я должен заснуть – на часах уже 01:12.       Вдруг меня посетила странная мысль. Я медленно протянул правую руку к потолку. Я знал, что не дотянусь, но что-то во мне говорило: «Ещё, ещё выше». Какой-то бред. Так делали актеры в старых дешевых киношках, чтобы показать, что персонаж о чем-то мечтает, к чему-то стремится, о чем-то размышляет. А я потянулся просто так. Я ещё бессмысленнее этих актеришек. Я ни к чему не стремлюсь. У меня нет надежды. Нет будущего. И руку тянуть смысла нет. Мне легко найти замену во всех аспектах этого мира. Даже если никого подобного мне нет, этот мир будет работать слаженно и без меня.       Рука всё тянулась вверх. Постепенно я начал её опускать. Сон окутал меня пеленой. Завтра ещё один день, где я буду протягивать руку, за которую никто не возьмется, а я не смогу ухватиться за что-нибудь. И послезавтра. И всю жизнь.