Обновлённый

Что может быть хуже, чем видеть, как твоего коньюнкса убивают на твоей оптике? Наверное, только совсем не знать, что с ним случилось, не иметь ни корпуса его, ни ответов. Так что, возможно, Шоквейву было совсем несладко. Но все же Старскрим не мог поверить в то, что увидел тогда, у Омега-замка. Вот так просто, обернувшись на голос восставшего разведчика, меньше, чем за земную минуту. Тогда отчаяние захлестнуло его, и, если бы не Шоквейв, который буквально силой утащил из этого места, он бы бросился в атаку, какими бы неравными ни были силы. И вот, казалось бы, Кибертрон. Оба закрывают, запаивают раны работой, первые их творения куда послушнее, чем Предакинг - возможно, потому что Шоквейв исправил свою ошибку с их интеллектом, - они помогают создавать новых, и есть шанс, что можно двигаться дальше. Но нет. Могильник. Кости. Юникрон. Юникрон... Его жестокость, казалось, не знала границ, его удар был силен, а слова отвратительны. Он осквернил все, что было только можно, и если предаконы мало интересовали сикера, то - безусловно хорошо - улучшенный серебристый корпус с фиолетовыми вновь глазами видеть он не мог. Но за финальной битвой между Юникроном и Праймом Старскрим все же наблюдал. Издалека. Потеряв единственный шанс убраться подальше с обреченной во многих смыслах планеты в виде «Немезиса», он ощущал, как желание чужой смерти жжет его и без того дотла выжженную искру. Впервые в своем активе он так рьяно болел за последнего из Праймов и так верил в него, скалясь и шипя проклятия в сторону темного бога, полный непреодолимой жажды отмщения. Нервный ядовитый смех разобрал его при виде того, как тот, кто считал себя умнейшим и несокрушимейшим, повелся на такой спарклингский обман Прайма и лишился антиискры, но после... Подавившись воздухом, он сорвался с места и полетел туда, к отсвечивающему огнями, шевельнувшемуся корпусу. - Слава великой Искре! - исступленно вскрикнул он на подлете, совершенно наплевав на то, что привлекает к себе общее внимание тех, кто запер его на Немезисе не так давно. - Мой господин! Ты жив! Он наклонился к Мегатрону, который в этот раз действительно был самим собой, протягивая к нему манипуляторы в каком-то странном движении - чем-то среднем между попыткой помочь подняться, прикоснуться и порывом обнять. Так искренне счастливо его голос еще никогда не звучал. Но почему-то он отстранился, убирая манипуляторы от чужого корпуса. То ли после всего снова боялся обмануться, то ли пристальные автоботские взгляды охладили его пыл. Да, он здесь. Волна тепла, пусть и слабая, не могущая перебороть невероятную усталость, омыла искру Мегатрона, когда он услышал знакомый голос своего коньюнкса: Старскрим здесь, он в порядке! Ни Юникрон, ни автоботы, похоже, не причинили ему существенного вреда - не столь сильного, что сделали его собственный дезактив и возрождение с чужой антиискрой внутри. Но теперь все позади, теперь все будет иначе! Тяжело вентилируя, издавая вокалайзером странные звуки, он поднялся на сервоприводы. В шлеме загудело, и он поднес к нему манипулятор в инстинктивном жесте... Оптика выцепила изменения в конструкции, заставляя замереть на пару кликов. Вот как он теперь выглядит, подумалось ему. Как монстр, чуть было не уничтоживший Кибертрон раз и навсегда. Эти метки на броне, шлеме, манипуляторах... Разве мог он сейчас обнять этими ужасными когтями Старскрима, разве мог прижать к этому уродливому корпусу?.. - Верно... - отстраненно произнес он, разглядывая когти. - Твоя новая броня выглядит внушительнее, чем когда-либо, - начал Старскрим, уловив растерянный и явно разочарованный взгляд Мегатрона, в попытке сгладить этот угол. - Сила, которую она дает просто исключительна. Он улыбнулся, но как-то подавленно, чуть наклоняясь и разводя прижатыми к корпусу манипуляторами. Один из них правда на клик дернулся к фейсплейту, видно, в попытке докоснуться, при воспоминании о юникроновском ударе, но он удержал себя под контролем. Еще чего не хватало. Глядя на распрямившегося коньюнкса, он вдруг почувствовал себя таким маленьким перед ним, как никогда, это даже отразилось в его взгляде. И эту перемену не мог не уловить острый взгляд алой оптики Мегатрона. Вот только истолковал он это совершенно по-другому. »Он боится меня», мелькнуло в процессоре. И не мудрено: даже лишенный собственной воли, он наблюдал за всем, что делал Юникрон, и этот удар, в который сам он вложил бы куда больше гнева, чтобы он обрел такую силу, тоже не остался незамеченным. Да, на корпусе Старскрима может и не быть существенных повреждений, но каково это - похоронить своего коньюнкса в шаге от победы, долгое время прятаться, а потом вдруг узнать, что тот жив, встретиться с ним - и получить в ответ жесткую оплеуху и корпус, занятый другим? Мегатрон и представить себе не мог. Но Старскрим не боялся, а, наверное, впервые за очень долгое время не мог найти подходящих к ситуации слов. Он мельком глянул на автоботов в стороне, но им было не до этого. Или они делали такой вид. В общем, были абсолютно бесполезны. Потом глянул куда-то в сторону, под ноги, снова на Мегатрона - и, ощутив на своих плечах незримый груз морального давления неловкой тишины, занервничал снова. - Раз все вернулось на круги своя... - его голос чуть подрагивал, а тон был тем самым, который он использовал раньше при разговоре со своим лордом - осторожным, будто прощупывающим почву. - Может, стоит вернуться к первоначальным планам? В конце концов, править живой родной планетой куда приятнее, чем неприветливым куском камня с этими холодами и прочими... осадками, верно?.. - Нет, - сокрушенно провентилировал Мегатрон, и в этом слове прозвучало даже больше отчаяния, чем можно было себе представить. Он сделал было шаг к Старскриму, желая все-таки обнять его, ощутить всеми сенсорами, что с ним все в порядке... Но манипулятор опустился на середине жеста. Старскрим мог поклясться, что слышал щелчок скрытой мины, на которую он наступил, сделав неверный шаг. Его оптика распахнулась, он дрогнул, отступая на шаг назад. Дело было сразу в паре факторов: он был шокирован тем, что услышал, а резкое, неожиданное движение в его сторону отшугнуло его. - Что?.. - от недоумения голос сикера был сдавленным и звучал больше мило, чем испуганно или разочарованно. - Почему?.. »Все правильно, Старскрим, все правильно. Я ничего другого не заслуживаю, кроме страха, от тебя», - крутилась мысль на задворках процессора. Бросив печальный взгляд на сикера, Мегатрон развернулся к Прайму, глядя в его оптику. - Потому что я познал истинное значение тирании. Отныне я больше не стремлюсь к ней. В оптике Прайма - Мегатрон готов был поклясться - мелькнуло что-то похожее на досаду, мол, после стольких орн ты наконец-то понял! Но не Прайм интересовал его сейчас. Снова обернувшись к Старскриму, он все же превозмог отвращение к себе и своей форме, протягивая ему манипулятор. - Десептиконов больше нет, Старскрим. Как нет и Юникрона. Это конец. - Как... Конец? - голос Старскрима явно слышимо надломился. - Н-н-но как же.. Как же наша жизнь? Его надлинзовые щитки задергались, он захлопал оптикой и чуть задрожал, опуская все четыре крыла. Посмотрев сначала на протянутый манипулятор, а потом, снизу вверх, на самого Мегатрона, сикер выглядел так, будто его горой раздавило. Он перевел шокированный взгляд на компашку автоботов снова, потом на удовлетворенного своей правотой в отношении Мегатрона Прайма, а потом снова посмотрел в оптику своего, как выяснилось, уже бывшего лидера. - Как же то, что мы строили?.. Юникрон, вероятно, слишком сильно повредил тебя, раз ты так просто хочешь все оставить. Это было состояние морального истощения той степени, когда боль в оптике меняется на холод. Протягивать манипулятор в ответ он не спешил. Конечно же, дело было не в броне. Но слово «конец» прозвучало в его разуме с таким же лязгом, как и звездный меч по деталям в смертельной ране соскальзывавшего с него Мегатрона. Конец десептиконов. Конец войны. Конец их стремлениям. Конец... их. - Старскрим... - искру нестерпимо жгло, вокалайзер будто распирало куском необработанного энергона. По магистралям больше не текла кровь Юникрона, но вместо нее цилиндры будто разгоняли по корпусу ненависть, едкую, усиливающую боль в разы. - Я не могу быть лидером десептиконов. Кибертрон снова восстановлен, каст и Сената больше нет. Эта война кончилась, и я проиграл в ней. Борьба с автоботами уже не имеет смысла. А в этом новом мире мне не будет места. «Так будет лучше», - говорил он себе, не обращая внимания на растущую боль в искре: как, как он будет выживать вдали от своего коньюнкса? - «Так будет лучше для тебя. Ты будешь свободен от вечного страха, тебе не придется смотреть на меня так, будто я монстр, и делать вид, будто все еще любишь меня». - Война... Да? - вентсистема Старскрима резко зашумела, ему пришлось чуть помочь ей, по-человечески хватая ртом воздух. Лед в его оптике треснул и сверкал острыми ранящими осколками. - Не будет места, да? - говоря это, он свел щитки к выступу на шлеме и резко глянул на Мегатрона. - А обо мне ты подумал?! Кто бы мог ожидать, что он может так резко рявкнуть. Но он смог, когда шок сменился на жгучую обиду. Мегатрон, который в очередной раз вернулся из мертвых, просто хочет оставить все позади и уйти? Оставить его позади? - Или что? Я не хочу сидеть в камере остаток актива медленно ржаветь! Саундвейв исчез, Шоквейв тоже, Нокаут жестоко предал меня, и ты тоже хочешь бросить меня здесь? С ними? Его надлинзовые щитки болезненно изогнулись, он неверяще покачал головой и отступил еще. Его крылья дернулись так, будто он уже готов трансформироваться и лететь отсюда прочь. «Нет, нет, конечно же нет!» - кричала, молила его искра, а манипулятор снова потянулся к нему - но Мегатрон оборвал этот жест, видя, как отступает от него Старскрим. Автоботы... Одна мысль о том, чтобы оставить сикера на одной планете с ними, была его искре едва ли не столь же отвратительна, сколь и он сам. - Я не останусь на Кибертроне, - сказал он, наконец, не глядя на Старскрима. - Я не стану принуждать тебя следовать за собой... - Да что с тобой, наконец, такое?! - Его крылья взметнулись наверх, он с силой громко топнул сервоприводом, и дернул манипуляторами. - Какое мне дело до Кибертрона, если этот шлак Юникрон сделал с тобой.. Это?! Неужели он уничтожил в тебе то, что делало тебя тобой?! Я отказываюсь в это верить, ты слышишь! Старскрим сделал несколько шагов к Мегатрону и уперся манипуляторами в его броню. Такой маленький, такой отчаявшийся, он смотрел в алую оптику бывшего лидера, словно ища подтверждения тому, что прав. - Вернись уже, Мегатрон, приди в себя! Неужели для этого ты вернулся из мертвых? Манипуляторы Мегатрона заключили Старскрима в объятия таким привычным жестом, и что-то внутри отозвалось теплом и облегчением. - Борьба окончена, Старскрим. У нас не осталось ничего, кроме нас самих, - проговорил он тихо, не скрывая горечи в голосе. - Я видел, как ты умер, - оптика сикера странно сверкнула, когда он прижался, отвечая на объятия. - Взаправду. Твоя искра погасла на моей оптике, и я ничего не мог сделать. Если ты действительно полагаешь, что я променяю живого тебя на упрямую борьбу ни за что, значит ты вправду считаешь меня идиотом. - Нет, - шепнул Мегатрон, чувствуя, как потихоньку отпускает его чувство безысходности, чувство безграничного отвращения. Его коньюнкс, его Старскрим был здесь, с ним, несмотря на все, что произошло, что сделалось с этим корпусом, что делалось этим корпусом... - Ты снова и снова поражаешь меня. Я не смею даже пытаться недооценивать тебя. Один его манипулятор поднялся выше, чтобы огладить шлем сикера - очень осторожно, самыми кончиками когтей, будто боясь запачкать священную реликвию. - На клик ты заставил меня сомневаться в этом.. Старскрим уложил голову удобнее, жмуря один окуляр и утыкаясь фейсплейтом в обновленную броню. Его, казалось, не смущало в ней вообще ничего: да, она больше, да, страшнее, да, Юникрон был подонком, - но, как выяснилось, искра внутри корпуса была для него важнее. И ему было все равно, пока это была живая искра его коньюнкса, он смирится с чем угодно. Кроме, разве что, нескольких взглядов со стороны. Удивленных, может, недоверчивых, с ехидцей. Поэтому он отстранился, смотря на Мегатрона, но не выпутываясь из его объятий. - А теперь давай оставим эту дыру? Прежде чем ответить, Мегатрон поднял взгляд на стоящего в отдалении Прайма, что бесстрастно (в отличие от других мехов - Нокаут, кажется, втянул кого-то в оживленную дискуссию) наблюдал за ними. В его собственной оптике отразилась легкая насмешка. Да, слишком многое переменилось, за недолгое время он возвысился и опустился на самое дно, потерял себя и все вокруг, только чтобы потом обрести самое главное, самое дорогое. А больше ничего ему и не было нужно. - Как пожелаешь.