L'amour

      Армин плакал. Нет, он рыдал, да так, что сводило горло. Он стоял в ванной, опершись на раковину, и не решался взглянуть в зеркало, потому что единственное, что он сейчас увидит там, да и наверное, так и будет видеть до конца жизни, — нечто грязное и порочное, будто олицетворение самой грешности. Армин до сих пор чувствовал руки того мужчины у себя на теле, хотя и прошло достаточно времени, до сих пор его собственное тело кажется ему липким и проттивным. Это случилось, когда он был напуган и вовсе не ожидал еще чего-то более неприятного, чем быть в плену в образе Хистории. Все хвалили его за то, что даже в такой ситуации он не выдал себя, но едва ли кто-то понимал, насколько это ужасно. Арлерт убеждал себя, пытался убедить, что этот мужик трогал не его, а Хисторию, Армин пытался отделить себя, свою личность и тело, от того ужасного дня. Он схватил лежащие рядом ножницы, которые сам же заранее положил туда, и начал бездумно, точно в трансе, нещадно отрезать, нет, кромсать свои волосы. Светлые локоны падали в раковину, устилая собой все ее пространство. — Я больше не буду похож на девчонку, я стану другим человеком, ничего от прежнего меня, с которым поступили так, не останется… — Слезы все стекали по побледневшим щекам Армина, — ничего не будет делать меня похожим с Хисторией. Я это не она и тогда там тоже был не я. — Голос Арлерта судорожно срывался, делая его жутким. Всхлипы и хрипы смешивались со звуком ударяющейся друг о друга стали. Но среди этого Армин расслышал слабый (а, может, и не такой уж слабый) стук в дверь и взволнованный голос Жана: — Армин, ты там? Открой мне, пожалуйста, дверь. Арлерт очнулся и посмотрел наконец на себя в зеркало, так, будто втдел там не себя, а кого-то другого. Он дышал ртом и часто моргал, чтобы смахнуть с ресниц слезы. — Армин, открой, давай поговорим. — Настаивал Жан. Армин вытер лицо несколько раз, потер глаза, чтобы они казались менее опухшими, отложил ножницы, еще раз мельком взглянул на себя в зеркало, натянул улыбку и открыл дверь. Арлерт и Кирштайн какое-то время молча смотрели друг на друга, видимо каждый осознавал что-то свое или пытался понять, реально ли все то, что происходит сейчас и происходило когда-то или это очень затянувшийся кошмар. — Что с твоими волосами? — Первым нарушил давящую тишину Жан. — А… — Армин дотронулся до остатков висящих прядей пальцами, — да так… — Армин, ответь мне, что случилось? — Строго, но при этом взволнованно спросил Жан. — Я просто отрезал их, чтобы быть более мужественным. — Рявкнул Армин, после чего сразу же осекся, прикрыл рот рукой и даже сделал шаг назад, в ванную, будто там была его спасительная зона. — Ты никогда не делал столь импульсивных поступков… — Решил начать! Тебе не нравится такое? Не нравлюсь я сейчас? Можешь уйти. — Парировал Армин. Едва ли он хотел говорить таким тоном с Жаном, но он точно потерял контроль над собой, будто его внутренняя боль обрела физическую форму, обросла толстыми иглами и теперь не хотела подпускать к себе никого, чтобы добить Армина, размазать его и поглотить полностью. — Армин… Что ты такое говоришь? — Изумленно прошептал Жан. — Ты правда думаешь, что, услышав, как ты плачешь, я приду говорить тебе о том, что ты не нравишься мне в таком состоянии? Арлерт молчал и не осмеливался посмотреть на Жана. Тошнота вновь подступила к горлу и глаза налились слезами. Ему хотелось убежать и расплакаться от чувств сдавливающих все внутри. Армин чувствовал себя так, будто несколько рук сразу схватили его за горло, подняли над землей и даже не думали отпускать. Он сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Этим действием он хотел высвободить все то, что разъедало его многие годы. — Ты ведь был там и… Видел все. — Тихо сказал Армин, так тихо, словно змея проползла в темноте. — Что? Где? — Жан встревоженно глянул на Арлерта. — Когда я притворялся Хисторией, а ты Эреном… Ты видел, как тот мужик трогал меня везде, где ему вздумается. — Еще тише продолжил Армин. — Я… — Начал было Жан, но Арлерт его перебил: — Ты видел все и неужели тебе не противно смотреть на меня теперь? — Армин поднял взгляд. — Хватит уже жалеть меня, скажи прямо о том, как я тебе противен. — На несколько тонов громче, будто взял резкое крещендо, сказал Армин. — Ну же, скажи мне, какой я отвратительный, скажи, что не хочешь на самом деле даже стоять рядом со мной, не то, что прикасаться. — Арлерт посмотрел в самые глаза Жана, от чего тот опешил и молчал несколько секунд. В голове Кирштайна четко выстроился образ того дня. Вот именно, он сидел напротив и ничего не мог сделать, никак не уберег Армина, хотя поклялся себе его защищать. Он отвернулся и даже ничего не сказал, как настоящий слабак. Жан помнил тот испуганный взгляд Армина, молящий спасти его хоть как-то, а он, Жан, еще и посмел отвернуться. Сердце забилось так быстро, что начало болеть и грудь сдавило так, что перестало хватать воздуха. Жан сжал челюсть. — Извини… — Выдавил он. Армин удивленно уставился на Кирштайна. — Извини, что не уберег тебя. Извини, что отвернулся. Извини, что допустил то, что ты думаешь, будто противен мне. — Сказал Жан, смотря в глаза Армина. Арлерт настолько опешил, что слегка приоткрыл рот, и глаза его забегали, как сумасшедшие. Жан схватил его за руку и притянул к себе, пряча в объятиях. — Ты гораздо сильнее меня. Ты самый сильный, самый смелый из всех нас, слышишь? — Тихо говорил Кирштайн. — Я бы никогда не допустил мысли, что ты отвратительный. Я люблю тебя. И я начинаю любить тебя сильнее, когда думаю о том, как стойко ты справился со всеми испытаниями, которые выпали на твою долю. И я… Я готов обнимать тебя целую вечность, я перекрою все прикосновения того урода своими, чтобы смотря на себя ты вспоминал лишь меня, а не свою боль. Извини, что все это время не замечал, как тяжело тебе было. Я обещаю, что мы справимся вместе, просто держи меня за руку и я проведу тебя по самым темным местам, которые тебе встретятся, обещаю, что тебе не придется быть одному. С каждым словом Жана слезы все сильнее подступали к глазам Армина, а ком то и дело катался по горлу, и под конец слезы ручьем полились из глаз Арлерта. Он вжался в грудь Жану и жалобно, точно маленький ребенок, всхлипывал. Армин вцепился руками в футболку Жана, а тот поглаживал его по спине. Когда Арлерт немного успокоился, Жан провел руками по его волосам и с улыбкой сказал: — Хочешь я тебе все подравняю?