Что ни случается, всё к лучшему

Тей поморщился сквозь сон. Просыпаться от неприятного чувства, будто бы за тобой наблюдают, так себе, на самом деле. Как и видеть наблюдателя перед собой. Точнее, над. Как ни странно, в душе парня не было ничего: ни страха, ни ненависти, ни ошеломления. Он будто бы привык видеть такие картины по пробуждению. «А к такому вообще можно привыкнуть?» - подниматься Тейлор не собирался. А в чём смысл? Кровать нагрета, одеяло мягкое. Что ещё нужно? Даже ночной сталкер не сможет поднять его с уютного места. Грант никак не отреагировал на взятие с поличным. Он продолжал нависать сверху, сверля взглядом уставшего учёного. Тею показалось это бесконечным. Он понимал, что если что-то не сделает, то это никогда не закончится. Его не устраивала не возможность пробыть в такой компании неисчеслимо долго, а именно само понимание бесконечности. Такие мысли вызвали с его стороны усталый вздох. - Мьют, что ты хочешь? – всё же шевелиться пришлось. На сознание, только сейчас полноценно проснувшееся, обвалились усталость и сонливость. Отсутствие ответа на вопрос его ничуть не смутило: единственное, чего хотелось – чтобы ему дали выспаться. – Послушай, не стой над душой, а? Твоя камера резко перестала тебя устраивать? – вновь молчание. Тяжело вздохнув, он приподнял своё одеяло, выползая из-под него и потирая лицо. – Хорошо. Бродить по коридорам ночью – идея так себе, но тебе постоянно это удаётся. Давай так: переночуешь у меня, а завтра расскажешь мне, каким образом ты проворачиваешь такие фокусы? – придерживая гранта за руку, парень протянул его к соседней койке. Подопытный молча уселся на неё, не сводя взгляда с лица учёного. Последний, зевая, вернулся в свою кровать и завернулся в одеяло. Сознание вновь начало погружаться в сон, как и тело. Кровать стала невероятно мягкой, одеяло будто не имело конца. Он погружался в ткани всё глубже и глубже, пока в окружившем с головой тепле, больше похожем на комфортной температуры воду, не появился холод у виска. Перед взором не было ничего, кроме бескрайней пустыни и резких вспышек света. Конечно, Док. Я всё Вам расскажу. Со всех сторон охватил холод. По рукам и ногам связывали какие-то склизкие путы. Они ползли вверх, покрывали собой всё тело и не давали смотреть на них. Последнее, что увидел учёный перед кромешной тьмой – раздутые бледные пальцы с отслаивающейся кожей. Его утянуло под воду. *** Дёрнувшись, Тей осознал несколько вещей. Во-первых, он на улице, и здесь довольно ветрено. Во-вторых, что вытекает из ощущений, халата на нём нет. И в-третьих, его кто-то держит и не даёт шевельнуть и пальцем. К тому же опаляет жарким дыханием ухо. Чёрт тебя дери, что ты тут устроил?! - Отпусти. Мне больше интересно… Чтобы ты пристрелил себя?! Парня как холодной водой окатило. «Что он несёт?..» Попытавшись вырваться, он замер на месте. Руку прострелило болью, заставляя рефлекторно разжать пальцы. На землю у ног упал предмет, сверкая металлом. Тей бездумно дёрнулся в сторону от предмета. Однорукий в тот же миг оттолкнул его от себя достаточно сильно, чтобы сбить с равновесия, но тот устоял на ногах. Медик не знал, что творится с эмоционально что-то вещавшим подопытным, да и ему было откровенно насрать. Он смотрел на пистолет и ощущал полную пустоту в голове. Чувства бились внутри него напуганными птицами, сменяя одна другую. Сообразить, что происходит, не получалось. …слышь, ублюдок, я тебя спрашиваю! Тея грубо схватили за лямку майки и хорошенько встряхнули. И так пустая голова от этого наполненней не стала, да ещё и прибавился звон в ушах. Как можно крепче перехватив всё ещё трясущую его руку, он свободной давил на голову, пытаясь хоть что-то понять. Смысл слов, что старательно вталдычивали ему, до него просто на просто не доходил. Попытка показать, что однорукий делает только хуже, путём сильного сжатия руки лишь распалила эмоционального спутника. Не выдержав, он как можно дальше отбросил от себя медика, заставив того влететь в стену. Ну?! Так и будешь молчать, недоносок?! Возможно, если бы не гаджет на лице, то он заметил плавающий взгляд парня. Вместо этого он со всего размаху впечатал кулак в стену рядом с головой последнего. Бросив ещё пару оскорблений, подопытный быстрым шагом удалился в сторону города. Тей же, заторможено почувствовав свободу, скатился по стене. Провожая его пустым взглядом, он нащупал в одном из многочисленных карманов штанов пачку сигарет. «Утро начинается не с кофе…» - покуривая, он смотрел в одну точку, пока его голова заполнялась дымом и в ней умирали нервозные мысли… Прийти в себя у медика вышло только спустя одну выкуренную сигарету и пару часов на свежем воздухе. Он сидел на месте, пока мозг возвращался к работе. Дым-защита от мыслей рассеялась, и они вставали на свой пост, одна за другой зажимая кнопку вызова беспричинной тревоги. Рваться за Мьютом сразу после полного восстановления нормальности состояния он не собирался. «Попсихует и успокоится. Если вернётся, проясним ситуацию». В какой-то мере парень понимал, почему подопытный так взвился. В конце концов, учитывая его рвение пораскурочивать грудные клетки любому попавшемуся и от прочих потенциальных жертв ловить телом пули, без того, кто обладает познаниями в медицине, он долго не протянет. Тей тяжело вздохнул, упираясь лбом в колени. Долгое время он старался отогнать от себя неприятные мысли, но они продолжали отравлять ему жизнь. Встречаться с ними лицом к лицу не хотелось, но это сделать надо было. Вероятность того, что кошмары, ведущие его с нанесению себе увечий, связаны с отгоняемыми мыслями, довольно высока. Сглотнув, он решил перебраться в помещение. Бухнувшись на стул, протяжно заскрипевший в ответ на грубое отношение, парень уставился в окно. Гнетущие думы поглотили его с головой, как только он им это позволил. Теперь ему не было дела ни до чего: ни до Мьюта, ни до отсутствия воды, ни до смены бинтов как себе, так и проблемному подопытному, ни до окружения в целом. На долгое время для него не было ничего вокруг. Он не слышал, как на улице гуляет до странного сильный ветер, не ощущал боли, вернувшейся после окончания действия обезболивающего. Только взрыв звуков резко вернул его к реальности. Тей подскочил на месте, не веря своим глаза уставившись на столб белого света. Он пробил собой небо, ударил в другой конец города с закладывающим уши грохотом и стёр его с лица земли. Всё стихло, будто бы ничего и не произошло. Парень как в замедленной съёмке бросился к окну, высовываясь наружу через пустую раму. Ничего. Только обожжённая земля. Выстояли только дома на окраине, в одном из которых он был. Не разбирая дороги он выскочил на улицу. Разглядеть подробности происходящего было проблематично, потому медик шустро несложными движениями забрался на небольшой выступ под крышей. Масштаб катастрофы ужасал: если бы он смотрел с воздуха прямо на землю, то от города остался бы только тонкий полумесяц построек. Всё остальное испепелило. «Боже милостивый… Не думал, что доживу до этого…» Со стороны удара двигалась фигура. Идти ей было трудно, часть одежды отсутствовала, а кожа и оставшиеся ткани стремительно пропитывались кровью. Соскочив с выступа, Тей приземлился не очень удачно. Наплевав на будущие синяки, он бросился готовому в любой момент упасть подопытному. «Какой же ты живучий…» Что было дальше, ему в полной мере осознать не получалось. Вроде, он затащил истекающего кровью Мьюта в помещение и расположил на диване. То, что творилось с его спиной, даже представить было невозможно, и память услужливо выкинула это воспоминание. Что медик делал дальше, он сам не помнил. Кажется, тело выполняло всю работу само по себе. Единственное, что он мог позже достать из глубин сознания – как тело пострадавшего содрогалось от беспрерывной боли. Он пришёл в себя только спустя час. Парень сидел на полу напротив дивана. Руки по локоть в крови, одежда в разводах и хаотичных каплях. Бинты на ладонях неприятно затвердели, а кожу стягивала застывшая жидкость. Плечо простреливала боль, сжимающая всё внутри. Тело на диване не двигалось, но дыхание возможно было засечь невооружённым взглядом. Едва заметные движения успокаивали, но всё равно заставили подняться. Проделанная работа дала выдохнуть с облегчением. Вся спина перевязана бинтами, поблизости пустые баночки препаратов. Осмотрев всё внимательнее, он полностью успокоился и вышел из комнаты. Ему явно надо было выпить. День не задался с самого начала. Планы посыпались прахом. Город почти весь стёрло. Попутчик ранен настолько, чтобы задержать их в этом месте минимум на неделю. Медленно потягивая крепкий алкоголь, Тей хмуро оценивал ситуацию. Упавший пистолет был на том же месте, цепляя к себе взгляд и погружая в мысли. Мьюта он накачал обезболивающим и дал снотворное, чтобы лишний раз не скакал. Хмель уже прочно укоренился в сознании, но не настолько, чтобы не давать мыслить. Сделав ещё один глоток, медик приложил холодное стекло ко лбу… *** Дальнейшие несколько дней прошли в одинаковом ритме. Тей почти не спал ночью, следя за состоянием гранта, лишь на пару часов позволяя себе отключиться. По пробуждению устраивал перевязку и оставался рядом с ним, погружаясь в дремоту до очередного болезненного мычания. Особенность Мьюта в «умирании» ночью заставляла полностью отказаться от сна. Ему оставалось только дожидаться, когда последний начнёт подавать признаки жизни. Каждая ночь больше походила на лотерею. И так день за днём. Некогда большая куча бинтов теперь оставила после себя лишь пять рулончиков. Из-за отсутствия обезболивающего, он не отходил от содрогающегося в конвульсиях пациента. Помутившееся от недосыпа сознание отключалось, но руки делали своё дело. Тейлор не ел уже достаточно давно, чтобы начать чувствовать слабость и лёгкость в теле. Только сегодня, руководствуясь туманными мыслями о том, что если он сам сляжет, то помрут оба, он позволил себе опустошить одну из консерв. Благо, с едой у них было всё нормально. По уже заученному режиму он вернулся, чтобы в очередной раз усесться рядом и вслушиваться в тихие стоны боли. «Для того, кто не говорит привычным образом, ты стал слишком шумным…» На четвёртый день калека стал вести себя тише. Первое время медик срывался с места, когда тот затихал, но потом, в сотый раз проверив, старался заставить себя относиться к этому легче. Мьют шёл на поправку. Кожа, подкожные слои, мышцы и даже частично стёртые кости восстанавливались чуть ли не на глазах. «Поразительно быстро» - не то, чтобы это было плохой новостью, вовсе нет. Тею просто было над чем задуматься. После прекращения употребления препарата, Мьют не только стал живее себя вести, но и прекратил хаотичные проявления своих способностей. Но он не потерял их, а, как показал случай в водохранилище, взял под контроль. Кровожадность также пропала, но, возможно, это было связано с убийством большого количества отшельников время назад. Тут ещё и быстрое выздоровление. «И всё же он хорошо подошёл бы как прототип нового вида бойцов. Не этого ли пытался добиться доктор Каспар?» К вечеру того же дня Мьют наконец полноценно пришёл в себя. Он не выглядел полностью в сознании, скорее на грани бреда, но всё равно это было уже что-то. Попытку подняться пресёк сам медик, надавливая на каким-то чудом уцелевшие плечи. Если бы однорукий был в нормальном состоянии, то маловероятно, что его бы получилось уложить такому резко исхудавшему и поникшему парню, как Тей. Первый обливался потом и тяжело дышал. Воды… - У нас её нет. Могу предложить алкоголь, но это явно не то, что тебе нужно, - отстранённо придерживая того на месте, медик устало потирал лицо, прогоняя сонливость. – Потерпи до следующего дня. Должно стать лучше. Погрузившись вновь в подобие транса, подопытный замолк. Тей молча вернулся на привычное место. Он позволил себе слушать дыхание пострадавшего, следя за тем, как оно постепенно слабеет и прекращается вовсе. «Вот и снова» - откинув голову на нижнюю часть дивана, утыкаясь макушкой к бок лежащего, медик медленно погружался в дремоту. Он не выдерживал такого режима, но знал, что слишком чуткий сон вернёт его к реальности достаточно быстро, чтобы успеть сделать всё необходимое для спасения жизни. «Нельзя позволить умереть такому ценному экземпляру...»