Что ни случается, всё к лучшему

Грант резко подорвался с места, но тут же сжался от головной боли. «Чёрт, ну что за херь…» - давя на ноющее место, он обвёл помещение взглядом. Точно рассмотреть окружение не выходило из-за плавающей пелены перед глазами. Он знал только, что в месте, где он находится, темно. Кое-как нащупав пол, поднялся на ноги и принялся искать стену. По ней уже он шёл вперёд, пока не наткнулся на что-то, похожее на дверь. Спустя секунду она была выбита. Сердце на миг заглохло, руку пробил привычный раскат тока. Тело слегка покачнулось, но главный орган почти сразу продолжил качать кровь. Грант уже не обращал внимание на временное онемение конечности, пробираясь в образовавшуюся дыру. В узком помещении он расплывчато увидел тонкую полосу света. Вновь нащупав стену, он двинулся к ней. Не то, чтобы ему так нужна была опора, просто прикосновение к поверхности позволяло ориентироваться в пространстве. Кое-как добравшись до своей цели, грант прижал ладонь ко лбу козырьком. Яркий свет слишком сильно резал глаза, из-за чего он на время оказался слеп. Что-то впереди скрипнуло, заставив принять положение, из которого будет проще напасть. Воздух рядом задрожал. - Хей-хей, тише, боец! – громкий высокий голос приближался, но делал это подозрительно медленно. «Он пытается не спровоцировать?» - Всё хорошо. Прости, что пришлось выстрелить в тебя в тот раз, - некто замялся. Он завёл руку за голову, почёсывая затылок. Зрение постепенно возвращалось. Приходилось щуриться, чтобы что-то нормально видеть. Перед ним стоял грант в чёрной длинной рубашке и серых свободных штанах. Лицо рассмотреть не получалось: источник света был прямо за головой незнакомца. Всё ещё готовый в любой момент броситься на противника, грант чуть отошёл в сторону. Уже на таком расстоянии он принял более расслабленную позу. Он мог бы убить неизвестного, но слабая координация движений намекала, что это плохая идея. Тем более стоило сначала получить важную информацию, и уже потом пускать кровь. Мужчина выдохнул. - Хей, приятель, может, всё-таки расслабишься? Тебя тут никто убивать не будет. Тем более, ты же нас сам вынесешь… - ему не дали договорить. Где Док? - Ух… ты ещё и общаться научился, - собеседник как-то сдулся после реплики гранта. – Видимо, свобода пошла тебе на пользу, - он пытался настроить утихомирить агрессию парня, но тому это нравилось всё меньше. Прибывший ступил вперёд, неотрывно глядя на противника. - О, Мьют проснулся? – сбоку послышался басистый голос. В проходе, от которого он отошёл секунду назад, появился бугай в спортивных почти белых шортах до колена и тёмной майке. Лицо было скрыто маской и армейскими очками с заклеенной изолентой левой линзой. - Не зови его так, - голос недавнего собеседника изменился, приобретая рокочущие нотки. Он сам по себе весь напрягся. - И как ты предлагаешь к нему обращаться? – новый незнакомец расслабленно облокотился на косяк. – По номеру дела, что ли? Или по изначальному имени, которое мы не знаем? -Да как угодно, только не так, как назвал ОН, - мужчина с грохотом уселся на стул позади себя. Теперь ничего не мешало Мьюту его рассмотреть. Он, как и бугай, носил маску на пол лица, но она полностью скрывала правую его часть. Единственная линза очков, представляющих с маской единое целое, имела жёлтый цвет. Подопытный прижался спиной к стене, следя за обоими. Они казались знакомыми, но он точно не знает никого с такими нарядами. Вспоминать приходилось только по голосам, но туман заслонял память. «Грёбаный препарат, чтоб его…» - посчитав затею бесполезной, однорукий отбросил её, обращая всё своё внимание на продолжающих спорить мужчин. Где Док? - Ты только это и выучил? – голос уже больше походил на рык, но затем смягчился. Грант поднялся и подошёл ближе к не двигающемуся с места парню, пытаясь как-то сгладить ситуацию. – Ну же. Сомневаюсь, что тебе оно надо сейчас. Ты голоден?.. - Боже, Шел, угомонись! – бас зазвучал громче, а бугай перехватил его. – Ты слышал. Только из-за своей неуравновешенности не заставляй его нападать. Зарычав, «Шел» вырвался и скрылся из виду. Оставшийся тяжело вздохнул. Он заметно ссутулился и стал как будто меньше. Проведя по лбу рукой, мужчина обернулся к следящему за происходящим Мьюту. Бугай не пытался двигаться плавно или приблизиться, только сделал жест «следуй за мной» и вышел из комнаты. Подопытный быстро осмотрелся и двинулся следом. Его состояние улучшалось с каждой минутой, так что он был готов разобраться с потенциальным врагом, если потребуется. Они шли в тишине. Мьют старался держаться как можно дальше за ведущим, но не терять его широкую спину. Идти пришлось недолго. Мужчина затормозил перед единственной дверью и быстро ввёл какой-то код на панель рядом. Механизм пришёл в движение, и перед ними предстала картина: комната разделена линией шипов, упирающихся прямо в пол, создавая таким образом подобие решётки, и в дальней части, на койке, лежало тело. Над проходом включилось слабое освещение, но его было достаточно. Мьют дёрнулся. На койке расположился бывший учёный. - Не так быстро, парень. Я не поддерживаю Шелдона в этом, но всё же пускать тебя близко не буду, - правильно поняв скошенный на себя взгляд, громила хмыкнул. – Да, ты можешь нас убить. Мы тебя тоже. Его так вообще без проблем, - указав на тело кивком головы, он отошёл чуть в сторону, давая немного свободы действий. – Он же тебе нужен, не так ли? Веди себя спокойнее, и никто не пострадает. Однорукий ещё мгновение пилил взглядом мужчину, но тот не реагировал. Двинувшись в сторону решётки, Мьют стал рассчитывать варианты. Ему не очень нравилось запариваться с планами, ведь проще просто налететь и прикончить, но сейчас была не та ситуация: от её исхода зависела жизнь Дока. В прошлый раз его подстрелили и накачали каким-то веществом, поэтому стоило держать ухо востро. В голове гранта до сих пор гудело. Можно было просто убить надзирателя, вынести тело учёного и свалить восвояси. Этот план имел первое место в "рейтинге" среди мыслей Мьюта, но что-то внутри вздрагивало от присутствия мускулистого мужчины. Подопытный ощущал в нём что-то, заставляющее напрягаться. От того, как и от его напарника, прям несло за милю, что они не от мира сего. Приходилось прилагать большие усилия и твердить в голове, что кровопролитие только усугубит ситуацию, по крайней мере до окончательного решения дальнейших действий. В мыслях объявился и второй план: ждать. Он заставлял хмуриться, но лучшего варианта, подразумевающего выживание обоих спутников, пока не обнаружилось. Было решено дождаться пробуждения Дока, а там уже действовать по обстоятельствам. В конце концов, первый план ещё никто не отменял. Он уселся прямо на пол перед шипами. Тело не двигалось. Где-то на краю сознания зашевелилась мысль, что перед ним труп, но она пропала в то же мгновение: еле заметное вздымание грудной клетки доказывало жизнь лежащего перед ним. «Было бы очень неприятно, если бы он действительно оказался мёртвым» - звать медика он не собирался. Было уже достаточно много раз, когда тот просыпался, ощущая на себе взгляд однорукого. «Это не раз спасало его, на самом деле» - холодный пол даже через штаны пробирал ноги до мурашек. Пока ерзал на месте, ища более тёплое положение, он вспоминал те случаи, когда медик страдал от кошмаров. Это было странным явлением для него самого, потому он не понимал происходящего с парнем. То время, когда подопытный был обычным грантом, навсегда стёрлось из его памяти. Из-за этого многое, что делали нормальные окружающие, было ему непонятным. Большинство из своих решений, а в особенности манеру поведения, он принимал по тому, что наблюдал у других. Срывы, агрессия, смех, улыбка, ситуации, когда обычно происходят прикосновения, вздрагивая, мимика, мрачность, даже речь и бой – это всё было тем, чему он был свидетелем. Он слышал, как за стеной его камеры спорили инженеры, и брал их выражения. Видел через небольшое окошко на двери, как происходила драка, и запоминал движения. Он следил за каждой эмоцией, за каждыми изменениями на лицах и в поведении тех, кого доводилось видеть, и копировал их. Он замечал закономерности, делал свои выводы и использовал увиденное, когда того требовала ситуация. Если бы после освобождения подопытный не увидел, как медик ест, то, скорее всего, не стал бы подчищать запасы еды. По сути, именно в тот раз, за столом перед окровавленным разбитым окном, он впервые поел, как нормальный грант. Всё необходимое в комплексе, насколько он помнил, вводилось ему через капельницы и уколы, которые ставились ему каждый день перед отключкой. Мьют не знал, сможет ли распознать чувство голода или умереть без еды. Всё, что внутри него, он ощущает глухо и либо вообще не понимает, чем оно является, либо определяет его суть с натяжкой и за долгий срок. Единственное, что он действительно чувствовал чётко - жажда убийств. Кожей же он ощущает всё, что и остальные гранты, даже острее. Например, при любом прикосновении к телу медика он считывал, как быстро бьётся его сердце. Каждый раз это был быстрый ритм. Отчасти поэтому он проявлял агрессию: само его нутро требовало вырвать орган из груди и уничтожить жизнь поблизости. «Кстати о птичках…» - тело медика вздрогнуло. Подобное Мьют наблюдал каждый раз, когда тот просыпался. Наклонившись чуть вперёд, он не отрывал взгляда он медленно встающего парня. Тот приподнялся на локте, сжимая другой рукой голову. За тёмным стеклом панели стали едва различимы нахмуренные брови. «Эта херня на нём заставляет организм странно реагировать…» - подопытный всегда, сколько себя помнил, резко реагировал на технику. Правда, по большей части не мог ей навредить либо из-за препарата, которым его пичкали, либо сдерживался, как это было с медиком. Всё же он понимал, что тот не без причины носит на себе то, что причиняет ему боль. Между тем учёный полноценно сел, наконец переведя взгляд на присутствующих. Первым он увидел сидящего рядом Мьюта и уже потом, еле оторвавшись от него, уставился на бугая. За спиной подопытного послышалось шуршание ткани и неторопливые шаги. Мужчина подошёл ближе, но оставался на расстоянии. Возможно, сыграл острый взгляд однорукого. - Давно не виделись, "Тейлор", - тот усмехнулся. Тело названного дёрнулось, и на говорившего более явно повернулась голова. – Только не надо этого. Неприятно, когда тебя рассматривают как под микроскопом. Узнал хоть? – мужчина сложил руки на груди. Повисла тишина. Медик пару секунд не менял своего положения, но затем откинулся на стену позади и на губах заиграла улыбка. Для Мьюта прекратило существовать всё вокруг: чем-то знакомым повеяло от неё. Он медленно поднялся, наблюдая за ним. Его рука машинально сжимала прутья, пока в опустевшую голову насильно транслировались звуки происходящего. - Как не узнать тебя, Тис? Такого голоса больше ни у кого из моих знакомых нет. Знаешь, одежда солдата тебе больше шла, - парень не отрывался от громилы. Тот напрягся. - Может, хватит клоунады? Тебе самому-то не надоело? Или это среди учёных нормально – водить за нос тех, с кем работаешь? – с каждым словом бас становился всё жёстче и жестче, пока не стал походить на рычание. - Я надеялся, что такое моё поведение будет благотворно влиять на сближение с коллективом. Скажи честно, неужели моя меланхолия, помощь, участие, наконец, вытаскивание ваших с Шелдоном задниц с того света - это всё не располагало ко мне? - с лица слетела улыбка. Оно потеряло какое-либо выражение, но тело всё также было расслабленным. Он облокотился на собственные колени, опёршись щекой о ладонь, а другую руку свесил. - Ой, только не надо тут комедию ломать! – в помещение ворвался Шелдон. Поза и голос выдавали агрессивное расположение духа. – Признайся уже во всём, сука! – он, не замедляясь, бросился к прутьям, сжимая их до побелевших костяшек. - И тебе «привет», Шел. Честно говоря, рад, что вы оба живы, - появление нового собеседника никак не повлияло на Дока. Он понимал, что просто так шипы не поднимут, а до того момента он в относительной безопасности. - Ха, конечно, "рад"! Было бы обидно, если бы твои "любимые" эксперименты прекратили своё существование. Хотя его… - он резко указал на подопытного, замершего в стороне. – …прибрал к рукам быстро. - Между прочим, Мьют сам за мной пошёл, - нахмурился и наклонил голову. Если бы на медике не было очков, то был бы виден взгляд исподлобья, которым он пилил инженера. – Тем более не надо обвинять меня в притворстве. Во-первых, сами не заметили сходства. Если вы вдруг только сейчас открыли глаза, тело создано из ДНК доктора, просто остановили развитие в молодом возрасте. Во-вторых, не вижу смысла в агрессии вас обоих. Вы не являетесь моим личным проектом, - фыркнув, он отвернулся от него. Наконец, взгляд вернулся на подопытного. Того выдернуло в мир, и теперь он неотрывно следил за каждым движением противников, пока тело умоляло разорвать их на части. - Ах ты, сволочь… - трясущимися от прикладываемой силы руками напоследок сдавив прутья, Жёлтый выхватил револьвер и направил его в парня. Матис слишком поздно отдёрнул его руку, и прогремел выстрел. Дёрнувшегося к оружию Мьюта слегка оцарапало, а вот Доку повезло меньше: пуля попала в бок. Подопытный зажал свою продолговатую красную полосу на рёбрах и обернулся к медику. Тот откинул голову, и теперь лицо его было направленно в потолок, сжимая побелевшие губы, в то время как руки пытались препятствовать идущей крови. Инженер вырывался из рук уводящего его из помещения солдата, крича оскорбления и проклятия, но позже всё затихло. Комната погрузилась в тишину. Жаркое дыхание раненого не прерывало её, а скорее дополняло. Он как-то вымученно улыбнулся. - Ну, что, Мьют? Тоже ненавидишь меня, как и эти двое? – он не смотрел на того, к кому обращался. Подопытный не понимал, что с ним происходит. В голове вертелись вопросы о причине названной эмоции и он даже прислушался к себе, но как всегда будто бы заглянул в пустоту. Я... должен? - Да? Я же сделал тебя тем, кто ты есть, ставил на тебе опыты, изучал и так далее, - медик провёл рукой по воздуху, как бы указывая, что прочих примеров ещё много. Он вдохнул побольше воздуха и стащил с себя майку. Превратив её в комок, зажимал рану уже ею. – Было бы неплохо, если бы кто-то из них принёс медикаменты. Слава богу, Шел криворукий в стрельбе. Я с самого начала знал, что ты – Каспар. - Ситуация чуть сложнее, но по-большей части ты прав. В таком случае я вообще не возьму в толк, почему до сих пор не представляю из себя кровавую кашу, - Док попытался криво хохотнул, но сразу сжался и скривился. Ты мне нужен. - Зачем, Мьют? Чтобы мучить? Вымещать злость? Довести до безумия? – он закрыл глаза. В сознании однорукого проскользнула мысль, что будь он сейчас по другую сторону железных прутьев, то заставил бы того смотреть и даже, скорее всего, сорвал эту чёртову пластину, мешающую следить за выражением глаз. Это бессмысленно. Ты станешь бесполезным. - Тогда в чём дело? – парень не двигался и едва раскрывал рот, от чего его речь была нечёткой. «Он же не потеряет сознание посередине разговора?» - подопытный нахмурился. Он присел и протянул руку, вжимаясь в решётку. Кончики пальцев коснулись ткани штанов. Медик вздрогнул, склонив голову в его сторону. Только ты знаешь, что со мной, если что-то пойдёт не так. Я не хочу в один момент словить приступ и умереть. - А, так вот оно что, - язык заплетался, разобрать слова почти невозможно. Мьют сильнее дёрнул рукой, на мгновение утыкаясь пальцами в колени Дока. – Всё нормально, я ещё в сознании. Чёрт побери... – он слегка дернулся. Раздались шаги позади. В комнату быстро зашёл солдат, замирая на пороге. Внутри подопытного заклокотала жажда крови. Качнувшись, мужчина подошёл ближе, косясь на сидящего на корточках однорукого. Он протянул почти бессознательному медику зажатые в ладонях бинты и несколько баночек. Тот едва поднял руки, принимая их, и принялся медленно и даже немного неаккуратно работать над своим ранением. Солдат вернулся на своё место у стены, играя роль надзирателя. Подопытный следил за заученными движениями. Казалось, Док совсем не контролирует то, что делает его тело. Что-то внутри едва трепыхалось в конвульсиях, когда Мьют видел струями текущую кровь. Рука дрогнула и потянулась к красной жидкости, но он вовремя пересилил себя. Он отвернулся в сторону и прижался пустым плечом к железу. На самом деле, объект уже давно привык к отсутствию одной конечности. Как иначе за срок больше года? Он просто не замечал этого, но догадывался, что именно с этим и связанно его состояние. Честно говоря, оно ему доставляло проблем. Когда его накачивали успокоительным, он мало соображал, а потому не контролировал свои действия. Подопытный нередко поддавался внутреннему порыву навредить себе, но даже в том положении понимал, что вместо этого лучше убивать других, если так уж необходимо пустить кому-то кровь. Но и это не всегда выходило. Приходилось терпеть. И он терпел. Долго. Настолько, что когда случилось нападение на комплекс, он, почуяв кровь и наблюдая постепенно редеющее население здания, бросился утолять свою жажду убийств. В принципе, даже если бы не случилось нападение, то он всё равно бы сорвался и крошил как "своих", так и "чужих". Тогда его терпение было переполнено, и комплекс в любом случае был бы уничтожен. Зато теперь ему проще находиться поблизости с живыми. Последнее происшествие при посещении Доком было необъяснимым даже для него самого. Он просто не сдержал свои порывы, спровоцированные с невероятной силой агрессией со стороны медика. Хорошо хоть успел остановить возместить часть насилия вспоротым запястьем и небольшой потерей крови. О, криков с его стороны он не ожидал. Учёный всегда был спокойным и не проявлял ничего подобного. Мьюту было сложно понять, что произошло, с самого начала. Он убил Дока, но затем, спустя буквально пару дней, Док снова объявился. Подопытный долгое время думал над этим, но потом стал наведываться к нему, как это было раньше. Каждое раннее утро, когда "возвращался к жизни". Просто стоял рядом и наблюдал. Он мог бы снова его убить и посмотреть, что будет, но не видел в этом смысла, особенно теперь, когда он на свободе и нет никого, кроме Дока, кто хоть какое-то представление имел о его положении и что с ним делать в случае чего. К тому же новый Каспар вёл себя не так, как старый. Он резко реагировал на него ближе к пробуждению, но порой во сне вёл с ним диалог, будто и не умирал вовсе. Может быть, сейчас парень получит ответы? Между тем Док уже закончил. Больше не слышалось громкого пыхтения. Мьют вернул всё своё внимание на него. Тот сполз на пол и теперь был ближе к нему, чем когда сидел на койке. Теперь, если однорукий потянется к нему, то сможет коснуться лица или ненавистной панели. Ему не зачем это было, пока медик находился в сознании, потому он просто вытянул затекающие ноги у железных прутьев, чуть отодвинувшись. Ты много раз поднимал на меня оружие. Почему не стрелял? - Ты, как и эти двое, в какой-то степени мои творения. В большей степени ты, - голос теперь звучал глухо. – Я не испытываю к вам чувств, схожих с отцовскими, но ценю как нечто, созданное мной. Это сложно объяснить. Я могу резать, колоть, убивать вас, но всё равно сделаю всё необходимое, чтобы затем вернуть в изначальное здоровое состояние. Тем более, я учёный. Для меня важно всё, что необъяснимо, недоизучено. Потому и влияние на вас, а в особенности на тебя, ваших экспериментов имеет для меня большую ценность. Возможно, проще просто сказать, что вы, по сути, являетесь для меня работой, - солдат за спиной Мьюта громко фыркнул. Док едва заметно дёрнул голову к нему и наклонился ближе к подопытному, сжимая губы в тонкую полоску. - Ты помнишь нашу сделку? - едва слышный шёпот мог вызвать вопросы у надзирателя, потому следовало действовать быстро. - Тебе придётся поддержать последнее условие. Постарайся скорого быть поблизости... Хорошо - медик вернулся на место, пока к ним шёл солдат. - Ладно, хватит на сегодня порции лапши на ушах. Мьют, пойдём, покажу тебе твою комнату, - названный не двинулся с места. Он продолжал смотреть только на учёного, опустившего на колени голову. Тот не выдавал своего наблюдения за происходящим. - Кажется, он не хочет, - пожав плечами, он поднялся с пола и тяжело уселся обратно на койку. – Ладно, Мьют, ночь вот-вот наступит. Много ответов ты не получишь, если умрёшь, когда я буду их озвучивать, - приняв горизонтальное положение, медик слегка сжался. Он как-то слабо растянул бледные губы в улыбке и криво махнул рукой в знак прощания. Подопытный встал. Он и так понимал, что ничего путного не выйдет, но всё равно хотел задать последний вопрос. Дёрнувшись в сторону от протянувшейся к нему руке, он приблизился к прутьям, продолжая смотреть на учёного. Тот слегка кивнул. Почему ты до последнего не признавал в себе себя? - Потому что чип завершил свою работу только сутки назад, - и отвернулся к стене. Мьют направился в сторону выхода. Солдат шёл за ним слегка сгорбленный. Однорукий не обращал на него внимание, пока его не поймал за локоть, останавливая у нужной комнаты. Набрав комбинацию, надзиратель открыл механическую дверь и оставил парня в помещении одного, запирая его внутри. Оглядев пространство, Мьют сразу направился к кровати. Разлегшись на мягком, но пыльном одеяле, он закрыл глаза и стал ожидать смерть. Каждый раз, когда это происходило, тело переставало его слушать. Всё вокруг замедлялось, пока в один момент не останавливалось. Подопытный слышал выражение «Вся жизнь перед глазами пролетела» от работников комплекса. Он ощущал его каждую ночь. Для него сном был бесконечный калейдоскоп воспоминаний, начатого от пустоты "прошлой жизни" и законченного произошедшим за секунды до нынешнего "сна", растянутый мозгом в последние мгновения жизни на целую вечность. В итоге он не замечал своей смерти, она для него была мгновенным скачком от воспоминаний к реальности. Он просто оживал спустя один и тот же промежуток времени, утопая во внутренней пустоте, которая накатывала сразу после "пробуждения". Он никогда не спал в привычном смысле вне ночного отрезка времени, а только погружался в достаточно глубоко в себя, чтобы это было возможно назвать трансом. «Король умер, да здравствует Король!» - ты так это назвал, Док? *** Мьют обратил свой взор в потолок. «Доброе утро…» - тело лениво поднялось со слегка помятой постели. За дверью было слышно какое-то копошение и, спустя миг, в его комнату ворвался Шелдон. Он обыскал всю комнату, пронесясь по помещению. Наконец приблизился к подопытному. Его вид заставил последнего напрячься: мужчина тяжело дышал, его руки тряслись, сжимая кулаки, а зрачок единственного видимого глаза превратился в точку. - Эта паскуда пропала!..