Далеко-далеко, где-то есть земля

- Итак, сегодня у нас плановый инструктаж по технике безопасности.       Учитель достал из стола толстую тетрадку, перепачканную машинным маслом. - Вы все сами уже прекрасно знаете. Машины голыми руками не трогаем, в трубы не заглядываем, по ним же не лазим. Бегать рядом с механизмами нельзя, это мы тоже помним. Прыгать тоже в технических помещениях нельзя. Все же помнят, что случилось с Мишей в том году? Миша, встань.       Ребенок в металлической маске неохотно поднялся из-за парты. - Напомни, что тогда с тобой случилось. - Я свалился в котел.       По классу прокатились смешки. Да, ситуация тогда конечно была смешной. Один мальчишка вообще заживо сварился, а Мише вот повезло. Отделался сильными ожогами. Как же тогда смешно распухло и покрылось волдырями его лицо. Удивительно, что он остался зрячим после такого. Все считали это забавным, но Петя, местный неженка, считал это чем-то очень страшным. Петя в целом выделялся среди своих сверстников и тем, что у него была хорошая семья родом с юга и тем, что за всю свою жизнь он ни разу не переохладился.       Ему трудно было находиться среди сверстников, но еще труднее было находиться среди взрослых, ведь дети только брали пример со своих родителей. Мальчик не раз слышал, с каким энтузиазмом рабочие из раза в раз пересказывали историю о том, как какого-то бедолагу перемололо в шестернях механизма. И как полушепотом после обсуждали, как бы туда в следующий раз затолкнуть нерадивого начальника. Однажды он видел, как одна женщина выволакивала из квартиры тело своего мужа. Она столкнулась в коридоре с соседкой и, словно ничего не произошло, женщины начали обсуждать планы на следующие выходные.       Смерть здесь была обыденностью, а жестокость нормой. И Петя не мог понять тех, рядом с кем он прожил всю свою жизнь. Ему передали раскрытую тетрадь с росписями. Мальчик, не глядя, поставил в ней крестик напротив своего имени. Принимать окружающую действительность было тяжело, но Петька даже не мог представить себе, какой может быть другая жизнь.       И все же он любил свою родину. Любил смог, из-за которого на город падал только черный снег. Любил шипение пара, кипение воды в котлах и стук поршней в двигателях. Ему нравился запах дыма и масла. Ему нравились и горячие трубы, и обжигающий холод. Его сверстники часто мечтали о том, что здорово было бы попасть за границу, на юг, где зима была всего три месяца в году. Петя же никогда не понимал, что может быть хорошего в изнеженной солнцем стране. Прогудел сигнал, и над выходом из класса мигнула красная лампа. Пора возвращаться домой.       По дороге, он наткнулся на толпу людей вокруг импровизированной сцены из ржавых поддонов. Все как завороженные смотрели на то, как загорелые чужаки в ярких пуховиках что-то подкручивают в своих инструментах красным от холода пальцами. У одного из них, самого широкого и низкого, была огромная, странного вида медная труба в виде огромного кольца. Таких труб Петя не видел даже на заводе, куда его однажды водил дядя. Вдруг всю площадь наполнил громкий, задорный музыкальный шум.       До этого мальчишка слышал только трудовые, грубые песни и военные марши. Ему и в голову не могло прийти то, что музыка может быть такой веселой, мелодичной и… правильной? Она звучала невероятно приятно. Под это не хотелось работать или идти на далекий незримый фронт. Под это хотелось плясать и радоваться. Бесконечно радоваться каждому новому дню.       В квартиру он вернулся, находясь под большим впечатлением. Он не смог остаться на площади до конца концерта и очень жалел об этом. Ему вдруг очень захотелось повторить услышанное. Из всех инструментов, более-менее похожих на те, что он увидел у музыкантов, дома были только кастрюли и карандаши.       Грохот на кухне разбудил деда. Петя так увлекся игрой на импровизированном барабане, что совсем забыл о том, что старик Игорь с недавнего времени теперь живет в их квартире. Бывший директор завода. Крепкий, сильный мужчина с большими мозолистыми руками. Так вышло, что недавно в их корпусе прорвало трубу, и мать пригласила Игоря Владимировича к ним пожить. - Петька! Чем ты тут гремишь?       Мальчик вздрогнул и испуганно посмотрел на старика, пряча руки с карандашами за спину. Он понимал, что скорее всего его сейчас наругают за порчу карандашей и кастрюль. Обычно ведь ругали. Но дед не спешил кричать и топать ногами. Он оглядел ребенка своими внимательными, строгими глазами и слабо улыбнулся. - Музыканты приехали? - Да, - немного настороженно ответил мальчик. - Прибери кастрюлю.       Петя тут же подскочил, выполняя не то просьбу, не то приказ Игоря Владимировича. Удовлетворенно кивнув, старик вышел из кухни. - Пойдем, покажу кое-чего.       Дед Игорь привел Петю в свою комнату и достал из шкафа странной формы большущий сверток. Мальчик до этого все гадал о том, что же там могло быть. Старик осторожно снял упаковочную бумагу с гитары и нежно провел рукой по жестким струнам и те отозвались едва слышным гулом. Мальчик затаив дыхание, внимательно следил за каждым движением деда. - Это гитара. Хочешь, научу тебя играть?

***

      Петр опрокинул в себя стопку жгучей жидкости и поморщился. Каждый раз, когда он вспоминал этого безгранично доброго старика, ему очень хотелось выпить. Потому что с тем, как дед учил его играть на гитаре, парень вспоминал и то, каким красным и облезлым было его лицо, когда парень нашел его. - Петь, пора выходить, - ласковым голоском окликнула его официантка.       Резко выдохнув, Петр бодро поднялся на ноги, вновь принимая образ дурашливого весельчака. Старик давно умер и пора бы уже отпустить его. - Сколько там людей? – спросил юноша, с легкостью подхватывая гитару. - Как всегда, - девушка пожала плечами, - не переживай.

***

- Не переживай, все пройдет хорошо, - мягко сказал старик, кладя руку на плечо трясущегося от страха подростка. - Я ведь один здесь пою… Куда я полез с гитарой то? – осипшим от страха голосом, пробормотал Петька. - Туда и полез. Шагай, давай!       Игорь Владимирович легонько толкнул паренька в спину, и Петя послушно вышел на сцену, на ватных от ужаса ногах.

***

      В зале, как и всегда, набралось от силы человек десять. Да, Петр не пользовался популярностью, но это его не шибко волновало. Он любил выступать. Любил петь, любил музыку и отдавался этому делу всей своей душой. Да, зарабатывать на этом не получалось, но парень был бесконечно рад тому, что мог раз в неделю, вечером воскресенья, выступить в местном кабаке, порадовать поддатых рабочих и вернуться обратно, к своей обычной жизни.       Каждый выход на сцену был безумно волнительным, как в первый раз. Ноги снова становились ватными, в горле вставал ком. И это не смотря на то, что всех своих зрителей Петр знал поименно. - Всем доброго вечера.       В зале стояла мрачная тишина. Уставшие глаза без особого интереса глядели на мальчишку. Петр уже давно привык к этим взглядам. Он знал, что как только зазвучит музыка, они оживятся. Начнут подпевать и заулыбаются. «Там далеко-далеко, где-то есть земля. Как попасть туда? Мне попасть туда? Там далеко-далеко, где-то есть земля…»

***

- Далеко-далеко есть одна страна, где тает снег, - полушепотом говорил старик, глядя на расписанное морозом окно.       Петя сотню раз слышал эту сказку от других людей, но верилось в неё почему-то только тогда, когда её рассказывал дед Игорь. Он словно действительно бывал где-то там, где по улицам можно было ходить без курток и теплых штанов. - Там цветут самые прекрасные в мире цветы. Не чета тем, что наши бабы выращивают на своих подоконниках. Да… И знаешь, деревья там такие высокие-высокие. До самого неба своими макушками достают. Наши сосенки у них знаешь даже как кличат? Карликовыми… Карлики… Там и люди то высокие, стройные. А в глазах у них точно кусочек неба затерялся.       Подросток внимательно слушал, прикрыв глаза, и мечтал. Мечтал о том, как однажды он снимет ботинки и пройдется по колючей зеленой траве. Как вдохнет запах настоящих полевых цветов. Как коснется теплой коры столетних деревьев и как пройдется по горячей гальке. Жаль, что это останется лишь мечтами. - Де, а туда вообще возможно попасть? - Конечно, возможно, но опасно. Путь туда тяжелый, долгий. Сначала ведь нужно до побережья добраться. Потом на ледоколе через море, а потом ждать. - Ждать? - Да, очень долго ждать. Погода там плохая частенько, а перебраться за границу можно только на самолете.

***

«Бумажный твой самолет, летит, не зная невзгод Вороны на хвосте, кровь на белом крыле…»       Зрители в зале едва оживились и начали тихо, в полголоса подпевать. Они знали эту песню наизусть и всей душой любили её. Она отзывалась в каждом, кто сидел в зале. Каждый мечтал в свое время о далекой земле. И каждый в свое время был остановлен реальностью. У кого-то не было возможностей или же не хватало здоровья для путешествия, а кого-то не отпускала семья или город. В городах всегда нужны были рабочие руки.

***

- А я говорю тебе, бред! – отец резко ударил кулаком по столу. - Но пап… Я слышал, что на юге… - Юг это юг, а мы тут! Поршень мне в бок, чем занята твоя дурная голова? Ты же знаешь, на заводе не хватает механиков, а ты тут со своей гитарой. - Во воспитали музыканта на свою голову, - вяло сказала мать, протирая мокрую тарелку. - Да уж… Иди давай, учи физику. Не морочь нам голову.       Петя безвольно качнул головой и вышел из кухни. Прошел уже месяц с момента смерти старика. Ему было тяжело без поддержки этого добродушного, сильного человека. Без его теплой улыбки, без сказок о далеком мире. Без крепкой руки на плече, которая всегда подтолкнет к нужному выбору.

***

«На висках седина, за меня у отца. Часто вижу во снах я людей без лица. Тяжкий груз на плечах, хочется закричать, Но не спрятать уже, я на пол пути…»       В кабаке стало прибавляться людей. Стало шумно. Они подпевали в разнобой, своими уставшими голосами, и все громче, вкладывая в песню всю свою душу. В какой-то момент Петр даже перестал петь и просто играл, слушая, как его соседи и коллеги по цеху, поют. Поют о неисполненных мечтах и об утраченных близких. Поют о своих родителях, о детях. Поют о далекой земле, где каждый человек однажды обретет свой дом.