Прялка

      За свою недолгую, по эльфийским меркам жизнь, Леголас научился многому, искусно освоив и искусство исчезновения. Он умел уходить, умел не жалеть об этом, умел находить дорогу вперед, но не умел возвращаться. Забывать он, как и, пожалуй, все эльфы, не умел.       Леголас и сам толком не понимал, от чего уходил — бежал — в этот раз. От отцовского ли льда во взгляде, от отчаяния ли во взоре Тауриэль, от тяжелых ли сводов дворца, давно переставшего домом быть, иль тонких, змеящихся ручейков крови на грязном снегу.       Он шел невесть куда, не зная зачем, доверившись путь выбирать ногам; он едва ли что-то искал или чего-то хотел — нет, Леголас просто... Уходил. Как можно дальше от скрипящего и рычащего прошлого — не столь важно, куда идти.       Леса, поля, степи, пустоши, скалы; он только лишь шел, не разбирая дороги, да по старой привычке рассеянно удивляясь миру, в очередной раз переменившемуся.       Тьма будто бы исчезла вовсе, пусть Леголас до боли хорошо знал, что не так это. Тьма затаилась? Он не уверен, пытаясь надеяться на лучшее, пусть и выходит дурно. Леголас гадает: сколько времени осталось у этого мира прежде, чем вновь охватит его огонь. Размышляет: а не сгорит ли он на этот раз?       Несколько дней, а быть может, и лет, — Леголас давно уже бросил считать, сколько времени уж длится это, — он думал даже, что ищет себе смерти. Непременно в бою, непременно в кругу мертвых вражеских тел, непременно с мечом в руках в самых последние мгновения своего существования в мире этом. Но нет, — понял он совсем скоро, — не смерть, совсем не смерть ищет.       Леголас знал, что жизнь любит. Умерев, он, пожалуй, потеряет чересчур многое, с чем расставаться не готов, и, осознание чего раздражало еще больше — тем самым обрадует слишком многих. Эта мысль успокоила, ибо думать, что в тайне от себя стремишься к смерти было несколько тревожно.       После наступил причудливый день, когда он вновь задумался над тем, что именно ищет и куда идет. Пришло понимание, что идти куда-то не имея определенной цели — затея не лучшая и излишне легкомысленная.       Тогда Леголас подумал, что не было бы лишним понять, что он будет делать теперь, после ухода из родного царства. Возвращаться было нельзя, ведь это значило бы признать свою неправоту и в очередной раз — отцовское превосходство. Сама мысль о том горчила на языке острым раздражением, свистящей досадой, — быть может, он и сглупил, быть может и следовало бы?... — да глухой, давно седым пеплом осевшим в души глубинах гневом.       Он почти было решил отправиться в Ривенделл, не слишком понимая зачем, но надеясь разобраться на ходу, как вдруг встретил человека. Не то чтобы Леголас прежде никогда не встречал людей — нет, он лишь не встречал их в последние пару десятков лет, да и доселе не пытался заговорить.       Повстречались они ненароком в редком лиственном лесу, одним видом своим поднявшем из памяти глубин темные, зыбкие и горько теплые образы, когда солнце клонилось к дрожащей багряным маревом нити горизонта.       То был тихий, знойный день, на смену которому пришли покойные тяжелые сумерки, и Леголас, привлеченный рваной сединой облаков дыма от разожженного невесть кем костра у самой кромки леса, свернул с существующей лишь в его собственном сознании тропы, движимый не то любопытством, не то потаенным желанием задержаться, пусть даже под таким предлогом.       У костра, взглядом блуждая в трещащем поленьями огне, сидел мужчина, — человек, как тут же понял Леголас, веря неведомому чувству. Человек был лицом юн, видом — изможден, и, верно, странствовал довольно долго, — об этом Леголас подумал, взором скользнув по запыленной одежде.       Ощутив, не иначе, ведь ни единым звуком Леголас себя не выдал, присутствие чужака, человек вздрогнул, вскинулся и потянулся было к мечу, но спустя мгновение вздохнул свободнее — понял, что перед ним эльф. Леголас склонил голову набок, с рассеянным интересом изучая нового знакомого; тот прищурился, отвечая ему взглядом не менее цепким.       — Mae govannen*, — по-прежнему не спуская с него глаз, проговорил человек. Леголас изогнул брови в легком изумлении, гадая, откуда явился этот человек.       — Приятная, пусть и неожиданная, — тихо ответил он, сужая глаза. — Не думал я повстречать в лесах этих человека, говорящего на языке эльфов.       Мужчина в ответ на это слабо улыбнулся, отчего-то успокаиваясь. Он кивнул, жестом приглашая сесть к костру. Леголас молча покачал головой, осторожно обходя его кругом и опускаясь ровно напротив.       — Меня растили эльфы, — кратко произнес человек. Леголас задумчиво кивнул, ненароком повторяя его недавнее мание; довольствуясь и этим объяснением. Однако смертный воспитанный эльфами? Впервые за прожитые тысячелетия он слышал о подобном. До чего занятная встреча...       — Мое имя Леголас, — не зная зачем сказал он, пристально наблюдая за человеком.       — Торонгил, — скривился в усмешке тот.       Леголас вновь кивнул, на этот раз — своим мыслям. Помнится, до него доходили слухи о потомке Исильдура взращенном владыкой Элрондом, но это ли он?       Оба молчали. Прошли минуты, а быть может — часы; утонула в треске костра звенящая тишина чужих друг другу.       — Ты веришь в судьбу, Торонгил?       Леголас не знал, какой ответ хотел услышать тогда, как, пожалуй, не знал слишком многого. Человек поморщился, устало пряча взгляд, как это делают, когда не желают говорить истинных мыслей.       — Я верю в выбор, — голос его причудливо переменился, хрустнув сломанной веткой. — Во власть прошлого. И, наверное, в правильное воспитание.       Торонгил попытался было улыбнуться, но вышло плохо.       Леголас поджал губы, рассеянно размышляя над тем, что будет значить в его случае правильное воспитание.       Наверняка отец был бы доволен, если бы он никогда в жизни не заговаривал со смертными. И не покидал их Лес. Как долго отец будет злиться, когда, — если, — он вернется? Впрочем, они, безусловно, совсем скоро найдут новую причину для ссоры.       Он фыркнул, вновь обращая взгляд на человека пред собою. Давно же ему случалось говорить со смертным...       — Моя матушка, бывало, говорила, что на все воля Валар, — задумчиво сказал Леголас. Он, право слово, не знал к чему это вспомнил.       — Быть может, Валар не будут возражать, если ты не станешь полагаться на судьбу и предназначение, а просто поступишь так, как посчитаешь нужным.       — Быть может, и так, — Леголас хмыкнул, не уверенный в том, что на самом деле согласен с этим.       Что ж, он не знал своей судьбы. Предназначения, впрочем, тоже. В то мгновение Леголасу всего лишь захотелось домой, а значит, он наконец-то нашел себе цель. Не так уж и плохо.