Обижай меня почаще

Исходящая со всех сторон и бьющая по барабанным перепонкам, пытаясь разорвать их, модная музыка начинает надоедать больше, чем это обыкновенно бывает. Молодым парням и девушкам совсем плевать под что дрыгаться в чужой просторной гостиной, если в организм уже залита привычная для их субботы доза спиртного. Кто-то болтает на диване, попивая пиво из пластиковых стаканчиков, потому что хозяин квартиры запретил гостям пользоваться посудой после прошлого раза, кто-то, уже совсем плохой, пытается удержать равновесие, опираясь на огромную и наверняка дорогую вазу в углу, которая вскоре превратится в горку осколков. Даже если так произойдет, никто на этой домашней вечеринке и глазом не поведëт. Вечеринки на то и вечеринки чтобы развлекаться на них, отвлечься от учëбы, работы, других забот и просто отдать свои душу и тело на растерзание алкоголю. Кого волнуют последствия? Только вот Тэхëну тут ни разу не весело, скорее даже беспокойно. Он не любитель шумных тусовок, больших компаний, рек алкоголя и всего подобного. Не осуждает, конечно, это просто не его. Однако каждую субботу он проводит либо в этой квартире, либо в любой другой из десятка знакомых, где контингент не особо отличается от здешнего. Хосок зовëт с собой, Тэхён соглашается — всë просто. Не смеет не согласиться. Только вот стоит перешагнуть им порог любой из тусовок, как Хосок сразу растворяется в куче знакомых и незнакомых тел, и не всегда велика вероятность, что за вечер они встретятся друг с другом больше одного раза. Каждый раз обещает: "Не отойду от тебя ни на шаг, постоянно буду с тобой" — но исход всегда известен. Как бы то не печально, Тэхëну уже не нужны эти обещания. Он пойдëт, потому что хочет Хосок. Этой причины ему вполне хватает. Уже минут десять с ним разговаривает какой-то пьяный паренëк и пытается что-то рассказать про теорию квантового бессмертия. Получается у него это уж очень невнятно, поэтому, решив закончить пытки несвязным бредом, Тэхëн, хлопнув по плечу парня, отправляется искать Хосока среди пьяных тел. Долго поиски не занимают. Хосок сидит на диване и приобнимает за талию какую-то девушку, явно выпившую больше чем многие тут, и шепчет, по всей видимости, что-то невероятно смешное, приятное и обольстительное ей на ушко, от чего она тихо хихикает и прижимается ближе, в попытках получить побольше ласки и внимания. Тэхëн искренне хочет думать, что происходящее – не страшно. Хосок же любит только его, зачем в нëм сомневаться? — Хосок! — пытается перекричать орущую музыку Тэхëн, тем самым привлекая внимание всей компании на диване, — Может поедем домой? — мнëтся, — Уже поздно и я если честно уста... — Да-да, сейчас. Хосок и не думает отлипать от девушки рядом, продолжая поглаживать еë по бедру. Он тоже перепил, по нему заметно. Туманный взгляд и слишком плавные движения для энергичного Хосока. Неделя была тяжëлая, пускай. — Я... я тогда жду в машине, надеюсь ты скоро. — Иди уже, боже, Тэ, не надо нянчиться со мной, сказал же, сейчас иду. Руки сжимают кожаный руль хосоковой машины так сильно, что вены начинают болезненно выпирать, а костяшки белеют. Слëзы бесконечным обжигающим, ядовитым потоком капают то на светлые джинсы, то на рукава пальто. Тэхëн плачет тихо, боясь, что Хосок услышит его даже с двенадцатого этажа. В любом случае надо успокоиться, привести себя в порядок, чтобы, когда Хосок пришëл, улыбнуться ему. Тэхëн помнит, как Чон говорил ему улыбаться почаще, вот он и улыбается. Лишь бы ему нравилось Дверь машины рядом с пассажирским сидением захлопнулась. Поцелуй. Пьяный, мокрый, глубокий, слишком грязный для приветствия. Тэхëн знает, что Хосок любит так и совсем не против. Всë, что нравится Хосоку, нравится и Тэхëну. — Поехали, детка, я очень устал и, кажется, перебрал немного.— Хосок откинул голову назад, принимая полулежачее положение, — Почему не контролируешь меня? Знаешь же, что могу лишний стакан опрокинуть. Совсем всë равно? Тэхëн пытается не поворачивать голову в сторону Хосока, пока они едут домой. На трассе тихо, только редко проскальзывающие машины поднимают гул, который быстро уносится вдаль, снова оставляя за собой печальную тишину. Никто из них не помнит, когда случился тот самый последний непринуждённый разговор в поездке, после которого в салоне стоит сводящая с ума тишина. Тэхëн рад бы как раньше, рад бы как в самом начале, когда от Хосока он слышал только нежные признания в любви до гроба и обещания положить весь мир у его ног. Сейчас же Тэхëну приходится изо дня в день делать ядовитые глотки обид, которые прожигают всë нутро, рвут душу на маленькие клочки. Но по-другому не может. Любит. И лишь изредка, вечерами, когда розовая дымка вдруг спадает и приходит секунда осознанности, кто-то кричит ему, как будто с потолка, что эта любовь делает ему больно. Больно до тошноты и появляется ощущение, что все его кости переломаны. Момент проходит, и, после таких мыслей, вопреки здравому смыслу, его любовь взлетает ввысь, хотя каждый раз кажется что выше уже некуда. В их просторной квартире полумрак даже с включенным светом и небольшой беспорядок. Тэхëн помнит, как они вместе решили съехаться и выбрали эту квартиру, помнит как представлял себе романтичные вечера с вином и интимным продолжением, полным любви и бескрайней нежной пошлости. Помнит как увидел вид из окна и влюбился в него бесповоротно, так, что не позволил Хосоку даже смотреть другие квартиры. Помнит первые дни совместной жизни, когда всë казалось таким новым, сложным и интересным. Романтика плотно обвивала воздух и казалось, что еë можно было даже потрогать. Тэхëн слишком часто вспоминает прошлое и слишком часто отрекается от настоящего. Они ведь ещë могут как раньше? Нет? Тэхëн обожает ночь. Обожает до визга и звëздочек в голове. Он ждëт еë наступления и после не хочет, чтобы она кончалась, эгоистично мечтая, чтобы солнце никогда не вставало, по крайней мере над Сеулом. Ночью Тэхëн снова любимый. Как раньше. Их спальня магическим образом влияет на Хосока, превращает его в прежнего: такого же волнующегося, такого же страстного, такого же влюбленного. В Тэхëна. Только глубоко заполночь, в стенах их спальни, Хосок говорит, что любит. И только с его губ срывается люблю, как Тэхëна током пробивает по всему телу, шарахает так сильно, что события всего дня стираются к черту из памяти. Все друзья без умолку твердят о том, какой Хосок не такой, неправильный, какой он жестокий и насколько перегибает. Но никто из них не видит его таким, каким его видит Тэхëн. Он искренне верит, что для них это огромное упущение. Как они могут судить, если совсем его не знают? Хосок сейчас, прямо как Хосок несколько лет назад, как Тэхëн может уйти, если есть за что цепляться? Ему кажется что он родился сегодня в час ночи и умрëт где-то ближе к шести. Секс плавный, осторожный, трепетный и полностью исцеляющий. Такой тягучий, как мëд, стекающий плотной струëй с ложки. Хосок трогает аккуратно, как-будто кожа Тэхëна это хрупкий фарфор, на который надави чуть сильнее чем позволено, рассыплется в песок. Его прикосновения, то, как жаркое хосоково дыхание опаляет шею, его желание быть максимально близко заставляют Тэхëна чувствовать себя размазанным по асфальту. Восхитительно ужасно или ужасно восхитительно, он не понимает, хотя грань этого уловить когда-нибудь придётся. Тэхëн говорит себе, что примет это решение только в следующей жизни, потому что, пока у него есть такие ночи и такой Хосок, думать о плохом смысла нет. Взгляд Хосока в ночи из-под опущенных ресниц никогда не будет променян ни на какие земные наслаждения, потому что ничего великолепнее Тэхëн в жизни не видел и думает не увидит. Только Хосок знает, как сделать его счастливым. Глаза у него наполнены только звëздами и любовью. Тэхëн всматривается в них и настолько сильно остаётся зачарован, что не замечает за блестящими зрачками кромешную тьму. А она видна. Видна сильно и отчетливо, до такой степени, что любой, посмотревший в них, испугается и убежит прочь, потому что дураку понятно: все эти звëзды и любовь на его глазах — всего лишь линзы. Тэхëн не видит и видеть не хочет. Он знает, что его глаза говорят правду и по-другому быть не может. Утро без объятий невыносимо. Хочется содрать с себя кожу если до неë не дотрагивается Хосок. Его нет рядом. Опять. Летним сеульским утром, освещаемый теплыми лучиками солнца Тэхëн дрожит, будто его выставили на мороз без одежды. Он не чувствует как солнышко ласково пытается его обогреть, его тело обучено принимать только руки Хосока. Он вскакивает и боязливо ступает в сторону кухни. "Он не ушёл? Прошу, Хосок, я не выдержу, если ты опять уйдешь." - Тэхен шепчет себе под нос, пока, наконец, не выглядывает из-за двери. Он не ушел. И в животе вновь разгорается пламя от одного лишь вида такого домашнего Хосока со слегка взъерошенными волосами, сонным лицом, которое Тэхëн готов целовать бесконечно. Такой Хосок идеален, такой Хосок гораздо лучше пьяного в стельку с абсолютно пустыми, бездушными глазами. — Чего встал? — голос возвращает Тэхëна из транса. — Ты такой красивый, — парень медленно подходит к столу и тянется к Хосоку, в надежде наконец успокоить невыносимый зуд по всему телу. Слишком долго родные руки его не касались. — Не-а, Тэхëн, сначала ты сделаешь мне кофе. — Хосок ухмыляется, не давая себя коснуться. — Вперëд, все зависит от тебя. Тэхëн наизусть помнит как сделать его любимый кофе. Какой сорт, сколько варить, количество и жирность молока, насколько он должен быть сладкий. Тэхëн готовит для Хосока с удовольствием, вкладывая в каждое своё действие всю любовь и нежность. Хосок всегда хвалил его навыки. Тэхëна разрывает в предвкушении ласки, он ставит чашку ароматного напитка перед парнем и внимательно, даже не моргая, наблюдает за его реакцией. — Тьфу, блять! — Хосок кривится, дëргает головой и медленно переводит взгляд на Тэхëна. Взгляд, которого он боится больше смерти. Взгляд, который заставляет всë его тело сжаться и окоченеть. Тэхëн задержал дыхание и почувствовал как руки сковала неудержимая дрожь. Хочется спрятаться, сбежать, уйти. — Что это за моча, а?! — Хосок бьет по столу, Тэхëн дергается и падает, опираясь локтями на столешницу. Грохот застыл в ушах, заглушая все мысли. — Что молчишь, язык проглотил? Отвечай! — Хосок кричит, вены на его шее вздулись. — Я... я же делал все как ты любишь... — Тэхëн не может нормально говорить, в глазах скопились слезы, а голос не слушается, — Что не так? Мало молока? Переварил? — Ха-а, — Хосок тяжело вздыхает и пускает руку себе в волосы. Он не смотрит на Тэхëна и медленно закусывает губу, — Издеваешься, да? — Его голос спокоен, но это спокойствие обрушится в следующее мгновение. — У тебя амнезия?! Забыл сколько сахара я люблю?! — Хосок кричит еще громче, поддерживая каждое слово ритмичным ударом по столу. — Как же... Я... я положил две как обычно... — Тэхён не может сдержать слез, каждый удар Хосока заставляет его голову вжиматься в плечи и жмурить глаза. Ему страшно, когда Хосок кричит. Сердце будто останавливается, дыхание замирает. Он ничего не видит, только слышит как этот крик протыкает всю душу ледяными кинжалами, делая из нее решето. — Тэхëн, да тебе пора в психушку! Я всю жизнь пью кофе с одной ложкой сахара! — Хосок смеется, а Тэхëн смотрит на него с искренним замешательством. Как одну? Нет, нет, не может быть. Всегда... Я всегда клал две, черт возьми! — мысли Тэхëна летят с бешеной скоростью, он плачет, горло сводит, ему хочется кричать, — Хотя, подожди... Точно... да... точно. Одна. Одна ложка, одна гребаная ложка! — Прости! Прошу тебя, Хосок, прости! — Тэхен сползает на колени, пряча в ладонях горящие то ли от слез, то ли от стыда щеки. — Только не злись, прошу... Я... я все переделаю. — Че ты там мямлишь? Ты жалок. Сюда подошел. — Хосок любит смотреть на Тэхëна сверху вниз. В его животе тоже начинается пожар, только ядовитый, опасный. Ухватив Тэхëна, за плечо он сжимает его, не жалея силы, и подтаскивает ближе. Парень в его руках такой слабый и податливый, это раззадоривает еще больше. — Милый Тэхëн, кажется ты хочешь пить. Хосок улыбается, вцепляется пальцами в чужой подбородок, сжимает челюсть так, что Тэхëн морщится от боли и послушно приоткрывает рот. Хосока не может не радовать униженный перед ним мальчик. Последним, что увидит Тэхëн, будет безумный блеск в родных карих глазах. Дальше рука, которая этой ночью нежно ласкала его тело, с легкостью поднимет чашку с горячим кофе, голос, который всегда доводит его тело до мурашек, игриво шепнет: "Наслаждайся". Хосок резко опрокидывает чашку, выливая все ее содержимое на чужое лицо. Он, вообще-то, целился в рот, но то, что свежесваренный кофе затекает Тэхëну в нос, горло, обжигает глаза, щеки, то, как парень кричит, вырывается, то, как его слезы смешиваются с напитком — все это чертовски его возбуждает. Он не стесняется наградить парня звонкой пощечиной. Мне нравится, когда ты беспомощен. Тэхëн падает на руки, пытаясь откашляться. Тело не слушается, дышать тяжело. Он даже глаз открыть не может. Дрожащими руками он пробует вытереть кофе с лица тканью белой футболки, но кожа все равно продолжает дико гореть. Почему? Хосок, почему твоя любовь заставляет меня ненавидеть? — Что же ты плачешь, милый? Больно? — Хосок облокачивается на спинку стула и звонко цокает языком. — Ты не представляешь как мне больно. Знаешь, твое равнодушие ко мне меня убивает. Я не чувствую твоей любви, хотя ты в моей просто плаваешь, живешь. Или тебе и её мало? — Н-нет... Про... — Я же не железный, Тэхëн. Ты же знаешь, я бываю зол только если ты недостаточно любишь меня. Меня это чертовски печалит. — Хосок смеется и кидает ему на пол полотенце, лежащее на столе. — Ты испортил мое утро, милый, теперь весь день пойдет коту под хвост! —...прости, Хосок. Я... я обещаю, что стану лучше! Докажу тебе свою любовь! — Тэхëн, сидя на коленях, утыкается лицом в полотенце. Он слышит как Хосок медленно опускается напротив него. "Обними меня, прошу. Я... я стану хорошим."— единственное, о чем он хочет кричать. Но Хосок только берет его за шею горячими пальцами, вновь вцепившись в тонкую кожу мертвой хваткой, надавливает на нее, толкая Тэхёна в кухонную тумбу. — Ай! — Затылок резко заныл, к горлу подступила тошнота. Тэхен жмурится и судорожно выдыхает. Он не открывает глаз, но чувствует, как Хосок нависает над ним. Огненное дыхание сжигает кожу дотла, жар крепкого тела пробивает пот. Подари мне свое прощение. — Хочу верить, что ты меня не разочаруешь. Это слишком. Тэхён понимает что это слишком, но верить не хочет. Тэхён понимает что не виноват, но вину свою отрицать не может. Тэхён понимает что Хосок жестокий, но развидеть в нëм любовь всей своей жизни у него не получается. Тэхён много чего понимает, на самом деле, но убивающие диссонансы разбивают черепную коробку вдребезги. Нет, это не Хосок наносит ему постоянные травмы. Тэхён сам себя травмирует каждодневно. Ему бы перестать себя мучить, вырваться из этой клетки из колючей проволоки и задышать свободно, чтобы лëгкие при каждом вдохе не сковывало тяжëлыми цепями, да вот только приняв он решение, сделает хуже себе. С Хосоком он живёт. Пусть неполноценно, пусть как зашуганный зверëк, но без него жить он не будет, не вынесет. Хосок у него под кожей, впитался в кровь, прирос намертво к костям, слился с ним в непонятном симбиозе, берëт всë до последнего, а в замен позволяет вздохнуть. Тэхён ненавидит. Ненавидит и любит так сильно, что это чувство его наизнанку выворачивает. Ощущение, будто он делает вдох всë глубже и глубже, а воздуха всë равно набрать не может. Словно после встречи с Хосоком он находится в вакууме, выхода из которого нет никакого. Тэхëн застрял и начал срастаться с этим вакуумом. Он постоянно думает что уйдëт. Ещё одно пренебрежение, одно оскорбление, один синяк, и он соберëт вещи и уйдëт. Постоянно думает и постоянно не уходит. Когда Хосок бьëт по лицу, когда руки Хосока сильно сжимают его шею, когда Хосок кричит так, что барабанные перепонки лопаются, когда Хосок флиртует с другими, в голове у Тэхёна вопреки всем законам логики только одно слово, выложенное по сознанию золотыми звëздами — любовь. Наступит ночь, и Хосок полюбит. Наступит бесконечная ночь, и Хосок будет любить всегда. Не спрашивайте у Тэхёна что такое "любовь", этот термин в его понимании изуродован и исковеркан. Он своим больным разумом переврал его, перекроил под себя, чтобы не казаться совсем безумным. Любить равно ненавидеть. Любит равно калечить. Любить равно терпеть. Хосок пьëт новый кофе и кажется довольным. Тэхён постоянно упускает те моменты, когда обстановка разряжается и всë становится вроде как нормально. Обычное утро обычной пары, разве что чересчур молчаливое и немного липкое по атмосфере. Он старается не смотреть на Хосока. Разглядывает свои пальцы на руках, где красуется красивое тонкое колечко, подаренное Хосоком на их четвёртую годовщину, любуется им, вертит на пальчике. Пытается поймать от него тепло, однако то уже давно остыло. Парень всë-таки поднимает голову и столбенеет. Хосок плачет. Иногда Тэхён думает что с Хосоком всë же не всë в порядке, с головой у него проблемы точно есть. Он сидит, скрыв лицо руками, сгорбившись, а Тэхëну кажется, что он увидел что-то интимное. Другого Хосока, которого не должно быть. Он думает так каждый раз, удивляется, смущается. Тэхëн мог бы пересказать следующие действия Хосока от корки до корки, если бы специально не забывал. —Тэхëн, — Хосок утирает слезы, его голос немного дрожит, — Прости меня я... я не хотел. От его слов сердце сжимается, колется. Зачем? Зачем он это говорит? Тэхëн не может, не хочет слушать это. Одних только слез Хосока достаточно, чтобы простить. — Не надо, ты не должен извиняться. — голос начинает дрожать и у Тэхëна. Он хочет потянуться к Хосоку, пригреть, успокоить. Хочет пропустить пальцы через его шелковые орехового цвета волосы и успокоиться самому. — Тэхëн, не трогай, — Хосок вытягивает руку, останавливая парня. — Послушай, я правда виноват, я не знаю, что на меня нашло, — Он разворачивается к нему и успевает схватиться за чужую руку. — Всë как-то навалилось, я... я не думал, что простой кофе может меня так выбесить. Я плохой парень, да? — Хосок поднимает взгляд, и в нем через непонятную серую дымку Тэхëн видит блеклое раскаяние. Только для Тэхëна этот взгляд вспыхивает самыми яркими красками. Он не представляет ничего более искреннего, чем такой Хосок, который слегка сжимает его руку, смотрит так жалобно, что у самого Тэхëна сердце готово провалиться. — Я тебя недостоин, Тэхëн, прости. — Он тяжело вздыхает, отчего Тэхëн чувствует неприятный укол, — Я пойму, если ты захочешь уйти от меня после... после такого. Знаешь, я даже сам готов уйти, чтобы избавить тебя от боли. Уходи Не смей. Хосок успевает встать и отпустить его руку, прежде чем до Тэхëна доходят чужие слова. "Что? Уйти? Нет, нет, нет! Как же... как же я без Хосока, я... я не смогу. Ты нужен мне. Как воздух нужен. Черт, я виноват. Ему тоже тяжело, как же я не понимал!" — Тэхëн паникует, ему больно, перехватывает дыхание и вот он, ослеплённый слезами, бросается на шею Хосока. — Хосок, прошу! — он кричит, всхлипывает, — Прошу, не уходи. Я люблю только тебя и никогда, слышишь, никогда не смогу полюбить так сильно кого-то другого! — Воздуха не хватает, а Тэхëн сильнее прижимается к парню. Ему холодно и больно, от того, что Хосок не обнимает его в ответ. — Пожалуйста, Хосок, прости. Я виноват, я должен был быть внимательнее к тебе. И я буду! Буду обязательно! Только... только не уходи от меня. Никто не сможет дать мне того, что даешь ты. — Я люблю тебя, Тэхëн. Тэхëн вздрагивает, когда теплая рука касается его талии, слегка надавливает, пока вторая ласково приподнимает подбородок, чтобы губы Хосока, такие мягкие, горячие, смогли дотянуться до него. Тэхён чувствует каждый миллиметр чужого тела, впитывает чужую энергию, словно разряженная батарейка, и совсем не замечает что забирает в себя яд и желчь; что обнимает его не Хосок, а его чугунные проржавевшие оковы, с каждой минутой сковывая всë сильнее, так, что Тэхён становится одной сплошной гематомой. Хосок своим только нахождением рядом покрывает его чëрной плотной вуалью, объятиями и поцелуями же, надевает ему мешок на голову и завязывает на шее, выжидая, видимо, когда у Тэхёна кончится кислород. Стоя посередине кухни в чужих объятиях Тэхён отдаётся весь без остатка. Как я могу его не любить? Позволяет терзать свои губы больными укусами, и вместо крови во рту ощущает насыщенный вкус любви. Тягучий, горький, с нотками очаровательной, как ему кажется, тоски, солоноватый и одновременно до одури сладкий. Тэхён не понимает. Наверное никогда не поймëт, что, пока он отдаëтся, Хосок будет забирать. И забирать будет до тех пор, пока от Тэхёна не останется ни кусочка, ни капельки крови, ни даже косточки. Тэхëн отдаст, а Хосок взрастит из его праха игрушку. Полную страха, слез, покорности и, самое главное, любви.