Он не влюблён — он любит

Чимин аккуратно тянет вниз простыню бежевого цвета и кладёт свою ладонь на нежную кожу правой ягодицы. Она не вся умещается в большую ладонь, но всё равно прилегает как пазл. Идеально. Сухая ладонь ещё несколько минут лежит на мягком месте, а потом съезжает вниз, на сладкую складочку под ягодицей. Горячие лучи солнца жгут руку, и Чимин думает, что он обожает солнце. То, что так греет из панорамного окна, и то, что лежит в постели. Ладонь скользит на худое бедро и задерживается на ямке под коленкой. Там сухо и горячо. Он проводит пальцами по виднеющимся синим венам вниз, пока не доходит до тонкой лодыжки. Она настолько тонка, что Чимин может обхватить её кольцом пальцев, что и делает сейчас. Пяточка — как бархатный лепесток розы, хочется поцеловать её незамедлительно. Он спускается немного на постели вниз и приближает лицо. Вглядывается в узкую стопу, в пальцы, такие же тонкие, как и на руках, в прозрачные пластины ногтей, в реки ярких вен, переплетающихся между собой. Чимин мягко целует в середину стопы, в персиковую пятку и в каждый пальчик, пока не слышит тихий стон. — М-м-м, я фплю… М-м-м… — Чимин едва понимает, что говорит Юнги в подушку, которую ранее обхватил руками. Старший напоследок целует пяточную кость и подтягивается наверх. — Спи, спи, — шепчет и добавляет: — За что ты мне такой дался? — За фсё. — Разве достоин я такого? — Угу, — отвечает Юнги и открывает наконец глаза. — Ты мне дашь поспать? — Дам. Спи, радость, — Чимин улыбается, глядя на сонного парня, и зарывается в его тёмные волосы. Перебирает прядки левой рукой, массирует кожу головы и видит, как, удовлетворённо вздохнув, Юнги опять засыпает. Раннее утро. Солнце уже встало и вовсю работает, будит таких, как Чимин, и греет таких, как Юнги, давая ещё поспать. На улице тихо, лишь птички изредка поют. От нагретого воздуха в комнате становится жарко, но Чимин не хочет впускать прохладный воздух ни из кондиционера, ни из открытого окна. Он сейчас счастлив. Именно в эту минуту и в это утро. У него есть всё: работа, хотя сейчас он в отпуске, двухкомнатная квартира, отделанная так, как хотели они оба, и любимый человек рядом. Он не влюблён — он любит. Так сильно любит Юнги, что часто слов не находится. Приходится объяснять действиями. Любовь к нему заполнила всё чиминово тело. Она плывёт по венам то как быстрая моторная лодка, то как медленное огромное судно. Вообще, не важно, как именно она плывёт, важно, что она каждый раз делает остановку у сердца. Пополняет его красной кровью и отправляется дальше. Чимин счастлив здесь и сейчас. Ему хочется так сильно обнять этого драгоценного, нежного человека, что сдерживаться всё труднее. Он ведь сказал, что даст поспать, верно? У Чимина устаёт рука, поэтому он кладёт её на лопатки Юнги. Кожа у него гладкая везде, где ни коснись. Лишь мягкий короткий пушок на пояснице светится под лучами солнца. Он водит кончиками пальцев по рёбрам, облизывая губы, — так хочется к ним прижаться. Чимин думает все следующие пять минут. Стоит ли это нескольких часов сна? Хотя потом всё же возможно заснуть… Лицо Юнги расслабленное, он медленно и глубоко дышит, и лишь губы слегка приоткрыты. Ох, эти губы в солнечных лучах, эти скулы, этот милый носик и эти ресницы. Как вообще можно сдержаться? Чимин и не может, он тихо наклоняется и едва прикасается ко всему перечисленному. Так хочется сильного из-за чувств, горячего из-за духоты и страстного поцелуя, но Чимин решает не будить его так. Он поднимается на колени и думает, как бы ему сесть. Придётся раздвинуть ноги Юнги, но нельзя, чтобы тот проснулся. Сложно, но… но возможно. Поэтому Чимин медленно обхватывает икроножную мышцу правой ноги и отодвигает в сторону настолько, чтобы можно было сесть между ног. Хорошо, что Юнги крепко заснул, и жаль, что скоро ему придётся проснуться. Чимин садится на колени на освободившееся место и нежно обхватывает ладонями обе круглые ягодицы. Смотрит на умиротворённое лицо и решает продолжать, раз начал. Приближает лицо вперёд и раскрывает половинки в стороны, открывая вид на что-то невероятно прекрасное. Абсолютно гладкий. Ему так нравится, Чимину же не важно, но… То, что Юнги не даны были волосы нигде, кроме головы, взбудораживало ещё сильнее. Чимин первый раз проводит языком по розовому колечку мышц и снова смотрит на реакцию, которой не следует. Он смелеет и вновь широко лижет, набирая больше слюны. Решив, что разогрева хватит, пихает язык в подрагивающую узость. Пальцы сами по себе мнут мягкую ткань ягодиц, больше их двигая. Чуть позже, когда упругий язык Чимина не аккуратно надавливает, а страстно врывается внутрь, слышится тихий стон. Чимин вынимает язык, слюняво лижет и покусывает нежную кожу вокруг. Немного сдвигается вниз, чувствуя, что чужая попа приподнимается, разрешая пойти дальше. Мягкие, но тяжёлые яйца приятно катаются во рту, выталкивая слюну. Юнги уже хочет, чтобы в рот взяли его возбуждённый член, а не останавливались на яйцах, но Чимин, похоже, забылся, и ему всё равно, что сосать. — Ну, Чими-и-ин, — хныкает Юнги, телом подаваясь вперёд. — Мой хороший, я хочу ещё. Он отстраняется и смотрит на стоящего на коленях и лежащего грудью на постели, сжимающего в кулаках подушку Юнги. Часто моргает, будто только отошёл от сна, и снова запихивает язык в сфинктер. На что Юнги совсем не улыбается, подносит кулачки к глазам, откуда начали проступать слёзы. — Что, моя прелесть? — спрашивает Чимин, с трудом отрывая себя от его попы и слыша лишь сладкие всхлипы и хныкания. — Обиделся? Ну-ну, что ты хочешь? Ну скажи же, ну. Мне ничего не делать, м? — Делать. — Юнги убирает ручки обратно под подушку, обнимая её, но по-прежнему не открывает глаза. — Что же мне сделать? — Поцевуй меня, — выпячивает нижнюю губу и говорит как ребёнок Юнги. — Ну давай поцелую, — Чимин нажимает на попу, чтобы тот её опустил, но Юнги не хочет и поэтому опять хнычет, повинуясь силам. Старший целует две половинки, поясницу и каждое ребро. Пройдя через всё, что хотел Чимин, Юнги уже плачет по-настоящему, от сильного возбуждения и немножко обиды. Ему не дают всё сразу, и это его расстраивает, хотя в основном Юнги это нравится, но бывают такие разы, когда ему надо кончить, поплакав и покапризничав. Раз обоих это возбуждает ещё больше, значит, всё хорошо. — Ну где там мои любимые губки, а? Где мой сладкий носик, м? Где красивые глазки? — Чимин добирается до лица, перекатившись на бок, и целует и приоткрытые розовые губы, и доверчивые солёные щёки, и мокрые веки с ресничками. — Так надо было, да? — Да. — Юнги обнимает Чимина за шею и прижимается ближе, намекая на поцелуи и на плечиках. — Им тоже нужны. — Ох, конечно. И вас поцелую, давай второе плечико. — Младший обнимает с другой стороны, успокаиваясь и нежась под сладостными ласками. — Так хорошо, котёнок? — Да. — Что-то ещё хочешь? — Хочу. — Что, моя радость? — Пососи мой член. — Кто-то хочет кончить от того, что я буду сосать, да, малыш? — Да, хочет, — выдохнул Юнги. — Хорошо. Ложишь на спинку. Юнги ложится. Сам широко раздвигает свои худые ноги и кладёт ладошки себе на живот. Чимин садится и нежно оглаживает островатые коленки. Думает, что тянуть уже не стоит, и сразу направляет член себе в рот. Пропускает его за щеку, языком поглаживая венки (даже тут они есть). Придерживает член одной рукой у основания, а второй мнёт мошонку. Чимин выпускает член изо рта с громким чпоком и облизывает только головку, от чего у Юнги пальчики подгибаются от удовольствия. Кончиком языка оглаживает дырочку наверху и сразу лезет внутрь. Юнги неосознанно прогибается в спине и дышит быстро-быстро, хныча. Чимин понимает, что ещё чуть-чуть — и тот кончит, поэтому быстро вставляет указательный палец во младшего и увеличивает силу нажатия языка на уретру. Юнги вздрагивает, замирает и будто бы перестаёт дышать. И Чимин видит его, вот он: кончающий, с пылающими щеками в жаркой комнате, под палящими лучами солнца, сжимающий в кулаках простыню. Юнги во время секса — это отдельный вид прекрасного. Чимин это понял сразу. За таким Юнги хотелось наблюдать столько, сколько никто бы не захотел. Такой Юнги — самый настоящий, не стесняющийся ничего, разговорчивый и милый. Вот в кого когда-то влюбился Чимин и полюбил в скором времени. Старший ждёт, пока тёмноволосому станет обычно, и, крепко взявшись за свой член, кончает через пару минут на простыни. Закрывает глаза, пока звёздочки не успокоятся, и вытирает плоский живот Юнги куском простыни, сразу скидывая её на пол. Чимин оглядывает спокойного Юнги с закрытыми глазами и подползает, чтобы лечь рядом. В комнате пахнет сексом и… чувствами. Жарко, душно, но так приятно обоим. — Извини, не дал тебе поспать, радость, — Чимин гладит его лицо, улыбаясь. — Ну, ничего страшного. Я надеюсь, что сейчас хотя бы пять часов есть? — Должно быть уже. — Завтра дашь. — Дам. — Точно? — Точно. И всё же, ты самое лучшее, что было у меня в жизни. — Знаю, — улыбается Юнги. — Люблю тебя. — Знаю. И я тебя, мой хороший. Спасибо. Юнги тянется за поцелуем, и Чимин нежно посасывает поочерёдно предложенные губы, зная, что в следующий раз сможет целовать их, когда захочет. Ведь Юнги не будет против, а если и будет… то он даст ему поспать на следующий день.