Санаторные будни

      За окном мелькали зелёно-жёлтые поля, ростки кукурузы и сменяли друг друга маленькие деревушки. Во рту мятным холодком освежала жвачка мягкую улыбку. Она слегка щипала язык ментолом, а вдыхать носом было так прикольно прохладно, что невольно это делалось снова и снова. Голубые глаза осматривали леса и следили за свободным полётом птиц в небе. Они были так же свободны, как и синевласый сейчас. Юный, весёлый, безбашенный, свободно сбежавший от всех проблем: таким он был сейчас. Несмотря на всё на сердце было легко.       В неизвестное ранее место, неизвестно зачем, он ехал среди таких же: сбежавших в летний зной в неизвестно-что принесущий им отдых. Рядом стоял рюкзачок с первым необходимым. Конечно, с влажными салфетками, кошельком, зарядкой от телефона и мятными конфетами с тоже мятными леденцами. У обрамлённых в милые синие шортики ног стоял пакет с водой и всякими вредностями.       Поле плавно перетекало в сосновой бор, который заканчивается так же быстро, как и начинается и появляется снова спустя пару мгновений, как будто борясь с полем за главенство. Звездообразный зрачок провожает редкие остановки и веки чуть приспускаются, когда рассветное солнце решает "встретится взглядами". Единственные встречные машины чаще были грузовичками, что мчали свой груз вдаль, по магазинам и заводам.       Указатели на всяких поворотах и перекрёстках мало что говорили синевласому, но он упорно ловил каждый и старался успеть прочесть. А автобус продолжал свой бег под мерные разговоры и смех.       Ему всего шестнадцать, и он впервые отправляется в неизвестность с неизвестными ему людьми. Нет, пару знакомых лиц есть, но они не общаются тесно, так что это не имеет значения. Контроля в лице всевидящих алых глаз нет и можно вдохнуть полной грудью. Отец, пусть и не родной, но любит его юноша даже больше родного, одобрил эту поезду. И что, что Люк не знал и узнал только сегодня? Кэйя считал, что тоже имеет право на самостоятельную поездку.       Ещё одна брошенная в рот жвачка, перебивает вкус других немного неприятно и приходится жевать интенсивнее, смешивая вкусы во рту. Бережно заплетённая, утром Аделиной, косичка перекидывается на правое плечо. Так шее было не жарко и Альберих мысленно отдавал все почести главной горничной за то, что она уговорила его утром на эту косу.       В автобусе уже пахло самой разной едой. Запахи перемешивались, но он всё равно мог различить некоторые. Сам он тоже был бы не прочь, но мысленно решил поесть на остановке. Всё же он сидел в самом конце и его частенько укачивало.       Тем временем за окном были неизвестные повороты и деревни, которые с интересом рассматривались сонными глазами. В наушниках играла, какая-то приятная мелодия. Она заряжала энергией и держала улыбку на покусанных губах.       Телефонные часы показывали 10:22, а это значит, что они уже точно едут час. И остановка должна быть через чуть больше получаса. Поэтому любование видами так и осталось в приоритете. Предупредительные знаки о животных привлекали больше всего, заставляя всматриваться, с особой тщательностью, в лесную глушь.       Дорога была ровной и приятной, поэтому Кэйя позволил себе прикрыть глаза с расслаблением. Только вынув один наушник на случай.       Сон был не долгим. Он открыл глаза как раз, когда на фоне замелькала деревня. Невольно он ухватился взглядом за надувные бассейны на участках. Как завидно та. Так за высматриванием бассейнов Альберих и не заметил, как они, проехав мост, уже въехали в какой-то город. Многоэтажные дома, магазины, оригинальный вид некоторых зданий. Всё это даже отогнало сонливость.       Проехав город, они наконец, подъехав к заправке, остановились. В туалет не хотелось, но выйти на воздух было вполне неплохо. Ветерок был приятным и расслабляющим. Бесили только лезущие насекомые.       Было так хорошо. Даже наблюдать, как ловили у магазина тех, кто покупал чипсы и сухарики - было хорошо. Хорошо и свободно.       Когда каждый наконец сходил в туалет. Прозвучало, что больше остановок не будет и автобус тронулся вновь. Снова углубляясь в бесконечность полей, деревень и лесов.       Спустя несколько пролистанных треков и пробежавших за окном деревень они наконец достигли пункта назначения.       Дальше для Альбериха всё было в монотонной рутине. Бумаги, справки, росписи, очереди. Это томило на нещадной полуденной жаре, без шансов на выживание.       Долгожданная дорога к корпусу и заселение по комнатам. Пять неизвестных ему человек. Он их и разглядеть не успел. Все, оставив вещи отправились на обед. Есть хотелось, ведь Кэйя так и не поел ни разу. За стол их тоже посадили отчасти вместе и можно было получше рассмотреть своих сожителей на остальные 20 с лишним дней.       Первый: низкий, с тёмно-синей короткой стрижкой. Волосы были прямыми и явно подчёркивали выразительно недовольные глаза. Второй, рядом сидящий: улыбчивый и более яркий. Его рыжие локоны торчали во все стороны и голубой океан глаз сверкал юношеским огоньком. Рост заметно превышал Кэйин, почти что на целую голову. Со стороны он был похож на рыжее солнышко с довольно милыми, хоть и редкими, веснушками на щеках.       Тот, что рядом сидел оказался уже знаком Кэйе. Альбедо из его класса оказывается тоже поехал. Он до этого почти никогда не ездил и это было удивительного для синеволосого. С ним они перекидывались парой слов всего-то, так что друзьями их точно не назвать.       Вяло отобедав, вся группа поднялась, плетясь к корпусу через небольшую тропинку между столовой и их, на дни отдыха точно, домом теперь.       Наконец достигнув комнаты знакомство началось.       - Тарталья Чайлд. Рад знакомству - "солнце" улыбается ему так же солнечно и протягивает руку - А этот злюка разлаживающий чемодан - Скарамучча. Не обращай внимание на его вечно всем недовольную рожу. На самом деле он рад быть тут.       - Ага, обязательно - парень фырчит где-то ниже у чемодана и Чайлд не обращает на него внимания, улыбаясь.       - Кэйя Альберих - он невольно улыбается в ответ на чужую яркую дружелюбность довольный тем, что хоть отчасти соседи у него неплохие.       - Хорошо, рад знакомству. Ты бывал здесь? - рыжеволосый присаживается на кровать рядом с новым знакомым, явно не прочь поболтать.       - Нет ни разу. И ни разу не ездил никого, не зная при этом - некоторые ещё не разложенные вещи подвигаются на кровати, освобождая больше места.       - Вот оно как. Тогда можешь тусоваться с нами, дружище - "солнце" снова светится и Кэйе кажется, что он ослепнет от дружелюбности и улыбки этого парня.       - Думаю... Спасибо? - рука неловко чешет затылок - А где наш пятый...       - Чун Юнь в соседней комнате. Их разделили с парнем так что считай мы его видеть не будем - в это раз голос подаёт, поднявшийся от чемодана с ворохом одежды, Скарамучч - Меняться с ним никто не захотел так что он разложил вещи со скоростью света и свалил к своему ненаглядному.       - Вот оно как - Кэйя с Чайлдом произносят это в унисон и смеются.       Все расходятся к своим чемоданам и раскладывают неспеша вещи.       Первый день всегда такой. Ознакамливающийся и никуда не спешащий. Тот день, когда ты ещё не влюблён в это место по-настоящему, не пропитан им и его бытом. Когда ты ещё не насобирал воспоминаний и тех, с кем не захотел бы расстаться. А потом ускоренным темпом пойдут дни. Только влейся в них.       И взаправду уже ощущалось предверие этого. Как побегут дни, что будут бережно хранится в памяти. Нельзя было знать наверняка какие будут воспоминания, но слова Чайлда почему-то вселяли уверенность. Казалось бы, да кто угодно может сказать, мол: "Да тусуйся с нами", но обычно о тебе скоротечно забывали, проводя время с друзьями. А ты не друг, так - знакомый с санатория. Только вот он не выглядел, как человек, что так поступит. Слишком он уж буквально после согласия стал тянуть Кэйю вместе повсюду, везде ожидая и не отлипая. Даже вечно недовольное лицо Скарамучча было рядом. И он вполне поддерживал беседы и тоже ждал если освобождался первым. Это глубоко трогало сентиментальное сердечко синевласого и помогло забыть о любых дурных мыслях. Улыбаясь здесь и сейчас. Сегодняшним днём: непредсказуемому завтра.       И уже в постели, Кэйя улыбался этим мыслям, засыпая с чистотой на душе. Было расслабленно и хорошо. А шуточки и приглушённый смех всё ещё болтающего Тартальи убаюкивали. Да. Дальше дни явно будут интереснее.       Одно из утров первой недели, как всегда, встречает их ранним подъемом. На улице светло и щебечут птицы. Тепло приятно обволакивает и хочется закрыть глаза обратно.       - Проснулся? - свисающая, со второго этажа кровати, рыжая голова заставляет вздрогнуть и теперь точно проснутся.       - Теперь да - на это "солнце" лишь заливает смехом, но таки исчезает с поля зрения и по-человечески спускается вниз.       Синие глаза бегут по комнате подмечая утреннюю обстановку. Походу он проснулся последним. Чун Юня так вообще в комнате уже нет. А в принципе... Он в ней бывает вообще? Кэйя едва ли его видел в принципе, что говорить о появлениях в комнате. Альбедо уже одет и молчаливо сидит на заправленной кровати. Он так весь заезд собрался? Что он вообще днями делать будет в свободное время? Хотя он там вроде художник. Отрисует кучу выдающихся картин и домой. Смело можно было бы даже предположить, что он приехал искать вдохновение.       Скарамучча в комнате не было тоже, но прислушавшись и уловив шум воды и характерный звук чистки зубов, все вопросы отпали.       Сосед сверху же был тоже не одет, но это походу его мало волновало. А вот Кэйе хотелось уже всё поделать. Либо так и уснёт обратно. Его туша поднимается с постели и обув шлёпки, плетётся к шкафу. Жёлтая рубашка и жёлтые шорты. Кажется, звучит ярко. Ну и славно. Пижама снимается легко и так же легко закидывается в шкаф. Её занимают шортики и рубашка, с парой расстёгнутых пуговиц сверху. Ну и можно вернутся к постели застелись её. Чем Альберих и занимает себя. Это в общем-то не занимает времени и остаётся ждать освобождение душа на чистку зубов.       - Можно? - рыжая шевелюра кивает на место на кровати возле её хозяина и после утвердительного кивка это место занимается - Надеюсь сегодня будет весело - и снова кивок от задумавшегося Кэйи, но Чайлду и этого хватает.       - Умываться пойдёшь? - солнечная макушка кивает в сторону зашедшего в комнату Скарамучча, что сонно потирал глаза.       - Не. Думаю, после завтрака - Альберих встаёт, потягиваясь и вздрагивает, когда его тыкают пальцем в оголившийся бок - Чайлд! - и ему в ответ заливисто смеются.       - Это не я~ - его слова едва ли разбираются сквозь смех, пока он сзади задыхается.       - А кто? Скарамучч? - Кэйя усмехается и поворачивается к смеющемуся, тянется руками и начинает щекотать. Тарталья начинает брыкаться с новой волной смеха и синевласый усаживается на его бёдра не отставая.       - Блядь, что за брачные игрища? - короткие волосы спешно расчёсываются - Вставайте давайте, нам на завтрак пора. Не успели познакомится и уже не отлипаете друг от друга.       - А ты ревнуешь? ~ - Чайлд с ухмылкой гладит Альбериха по бедру и синие глаза со смешком закатываются.       - Обязательно. Нужно мне оно, но... - парня наглым образом перебивают.       - Ах, точно у тебя же есть... - но рыжий тоже не успевает договорить в него чётко прилетает подушка.       - Ко мне будут претензии если вы опаздывать будете. Так что поднимаетесь. Кэйя смеётся и покидает чужие бёдра.       - Он прав, идём - и протягивает солнцу руку с улыбкой. Жаль он не знает, что "солнцем" тут считают его.

***

      - Солнце встало~ - примерно так Кэйя узнаёт о своём прозвище в голове своего "солнца", когда проснулся после полуденного сна, следующего дня       - Солнце? Я-то? - синие бровки хмурятся и Чайлд смеётся.       - Ну чего ты нос кривишь? Что с солнцем то не так? - его пятая точка приземляется рядом, а глаза-море вникают с интересом.       - Ты тут больше похож на солнце. Знаешь, как говорят о людях с веснушками? Поцеловало солнце - указательный палец приподнимается и смуглое лицо принимает важно-умное выражение.       - Ну хорошо. Не нравится солнце будешь... Луной! Мм? ~ - море довольно пенится, а Кэйя скептически оглядывает себя в его отражении.       - Луна, так луна - приходится смиренно выдохнуть, ведь Тарталья точно бы так просто не отстал - скоро там ужин?       - Ещё через пол часа - рыжевласый устало вздыхает с криков за дверью комнаты - Я бы убил каждого.       - Я бы быстрее - тёмно-синяя гуща блестит ненавистью.       - Спокойнее Мучч. Это идиоты - Тарталья успокаивающе посмотрел на друга, сам себя едва сдерживая.       Поэтому что бы никто не пострадал ругаться на идиотов отправился Кэйя. Хотя у самого руки чесались кого-нибудь ударить. Приложить того, кто там дверьми хлопает об эту же дверь. Но нагоняй от учителя получить не хочется. Так что только слова, только они. Да и там бы не переборщить.       Соседняя комната на постоянстве бесила и нервов на них нужно было ещё найти. За стенкой жили самые младшие из приехавших, всего то 5-6 класс. Кэйя даже не знал, что такие едут, но приходится мирится.       В их комнате всегда был бардак, воняло чем-нибудь и даже нашёлся таракан. А как они узнали после, с ругани на тех учителя, они даже не мылись несколько дней после приезда.       Да уж соседи. Даже поругайся на них, а они всё равно продолжат шуметь. Это было невыносимо и Альбедо едва смог остановить Скарамуччу от внепланового избиения.

***

      Кэйя узнал, что с Альбедо всё же можно поговорить и даже есть о чём. Они вместе ходили на спелеотерапию и играли в шахматы, а временем позже пили вместе Альбедо: витаминный, Кэйя: сердечный чай.       Вспомнить шахматы было увлекательно и вполне весело. Их игры иногда сводились к убийству за убийство, а иногда они сидели, задумавшись о каждом ходе. Часто Кэйя тупил, не замечал каких-то фигур или решающих ходов, что мог сделать. Но взял себя в руки истребил все фигуры Альбедо и в итоге таки выиграл одну партию... Из семи... Но это можно и умолчать. Они вполне веселись, когда играли и кардинально сблизились. Это было дороже всяких выигрышей.       При походах на чай они хитро улыбались и иногда обменивались, чтобы попить чаи друг друга. Они с Альберихом в его последний день чая тоже так сделали и после озорно сверкая глазками друг на друга пили обмененные напитки, а Альбедо рядом лишь с улыбкой вздыхал.       Энергетика этих двух была заметна издалека и как шутил Скарамучч: "Если я их вдруг потеряю я могу просто идти на звуки пиздецки громкого смеха".       Они и вправду очень сблизились, и вместе забывали обо всём вокруг. Даже не замечали, как под тихое хихиканье темновласого друга что-то рисовал в своём блокноте Альбедо.

***

      В один из таких обычных дней конца первый недели они, вместе шутя и прикалываясь шли на второй ужин радуясь воскресному молоку. Так как остальная часть их комнаты отказалась они планировали выпить по две чашки и явно были этим очень довольны. Пройдя в здание, они поднялись на второй этаж и вошли в столовую.       Заветные кружки были почти окончены, когда глаза Чайлда уловили что-то. Вернее кого-то. Таракан притаился возле одной из колон помещения и тихо сидел, видимо надеясь остаться незамеченным.       - Кэй, смотри там таракан - явно воодушевившись Тарталья хватанул с одного из столов салфетку и принялся ловить в неё несчастное насекомое.       - Фу... - Альберих отошёл на пару шагов подальше, хмуро сёрбая молоко - Как ты к нему вообще приближаться не боишься? Они стрёмные. Вот заходишь ты в комнату, включаешь свет, а эта хрень по стенам ползающая у выключателя сидит. Брр. Подумать страшно.       - Ну... В руки я бы его не взял, но вынесу на улицу, лучше - таракан всё не поддавался уползая, но будто рыжевласый так быстро сдастся.       - Ага с места, где у него есть еда, отнесёшь его туда, где её нет. Десять из десяти тебе. Таракан будет счастлив - голубые глаза продолжали устало наблюдать за грустными попытками его друга поймать противное насекомое.       - Неважно. О! - взяв наконец неугомонного на салфетку он удобнее держа его встал и направился к двери - Можем идти.       - Да-да - стакан ставится обратно и Альберих идёт следом. Они спускаются по лестнице вниз и выходят из здания направляясь к ближайшей мусорке.       - Там его оставлю - на его словах насекомое вырывается с плена и падает на землю не шибко далеко от уличной мусорки.       Прям на дороге оставлять его было не хорошо, мало ли кто раздавит, и он начинает топать рядом что бы тот побежал в сторону травы. Вот только через пару ударов часть его обуви, а точнее сланцев, проходиться по жопе таракана и с того выливается какая-то жидкость с другой стороны. Чайлд замирает в шоке, а рядом громким смехом взрывает Кэйя, он чуть ли не задыхается смотря, как чужая нога исчезает с полу раздавленного таракана и держится за живот никак не успокаиваясь. Преодолев шок, Тарталья тоже начинает смеяться.       - Боже! Ахах. "Спасти" что бы потом убить!       - Зачем я его тогда ловил и тащил?!       - Он может уже надеялся, что ты несёшь его в лучшую жизнь, а ты просто убил его!       Они не могли успокоится до самого корпуса ловя на себе непонимающе взгляды других детей.

***

      Временами температура на улице достигала 34 градусов, а то и выше до 37 и приходилось вариться в собственном поту. Обтираться полотенцем и надеется на лучшее. В такое время благодатью были прописанные Кэйе ванны, а Чайлду душ.       Как же хорошо лежать в ванне с хвойным экстрактом и не думать ни о чём и обо всём сразу. О их взаимоотношениях с Чайлдом. О том, что Скарамучч и вправду не такой бука, каким казался. Что Альбедо не такой тихий если разговорить и влить в компанию. И о том какие же Чунь Юнь с Син Цу лапочки.       Он успел познакомится с ними и остался под очень приятным впечатлением от их пары. Таких называют родственные души. Хотел бы и он найти свою. И его не покидало чувство, что она очень близко.

***

      Но не всё всегда было хорошо. В одно, казалось бы, обычное утро их комната, как всегда, опаздывая неспеша шла на завтрак. Они спускались по лестнице и Кэйя улыбаясь спускался впереди всех. Вот только потом в одну секунду всё изменилось. По неизвестным причинам смуглая нога в сланце оказалось совсем не в том положении и Альберих ступил внешним боком стопы даже уловив хруст.       Сильная боль и испуг смешались в один коктейль и рыдания не заставили себя долго ждать.       Дальше всё было как в тумане, то ли из-за слёз застилающих глаза, то ли из-за ужасной боли. Вот только в полуночно-синей голове крепко легла мысль, что Чайлда рядом не было.       Когда боль сжала в своих тисках ногу и его охватила истерика он помнит, что довели до диванчика его Скарамучч и Альбедо. Тартальи не было и когда прибежала медсестра и когда его опять же провели те же парни в её кабинет. Принесли завтрак тоже эти двое и чай после тоже. Но того чьей поддержки хотел Альберих не было рядом. Это привело к новой истерике причину которой бедный Скарамучч еле смог узнать.       И только тогда успокоив Кэйю он рассказал, что именно Тарталья побежал за медсестрой, что он остался в столовой прося завтрак на Альбериха, что это он потом отправив парней с завтраком ушёл заваривать чай, а сейчас складывает Кэйе пару необходимых вещей в его рюкзак потому-что медсестра сказала, что последнего вероятно заберут на рентген.       И именно Тарталья потом донёс его до машины, что приехала за другом и сказал звонить, когда станет что-то известно и когда его привезут обратно.       С ногой в итоге ничего серьёзного. Однако врач, что отправила парня на рентген написала неправильное место и пришлось делать его дважды. Чайлд вопреки своим словам сам же названивал каждые пол часа спрашивая, как он и не тяжело ли ему ходить. Но в итоге всё же успокоился и терпеливо ждал результата после второго рентгена. Уехав в 10 утра, вернулся он в итоге к 12:40.       За всю ходьбу туда и обратно ему стало полегче и ходить он уже более-менее мог хоть и очень медленно без возможности ступить на область на ноге, где болело. Поэтому добрался до столовой он сам, решив уже никого не отвлекать.       Правда пришлось потерпеть взволнованные причитания Чайлда о том, что он должен был позвонить, что ему лучше меньше двигать ногой и так далее. Но Кэйя лишь с улыбкой слушал чужая забота разливалась приятным теплом в сердце, будто туда положили пушистого тёплого котика. Ну или туда просто пробралось одно рыжее солнце.       В конце концов от столовой до корпуса его всё же несли вновь, крепко прижав к себе. Тарталья болтал что-то о том какой он ужасно лёгкий, а Альберих переваривал гущу событий всего-то половины дня.

***

      С того момента их отношения начали постепенно переменятся и лишь фантазии Альбедо и Скарамучча, что их совместно шиперили, постепенно становились реальностью.       Большая забота, больше времени вместе. И за этим активно наблюдали наши шиперы. Кэйя и сам не понял, как так вышло, да и Тарталья сказать честно тоже. Просто всё это казалось таким правильным. Носить Кэйю на руках казалось правильным, целовать ночью в лоб сопящего тоже казалось правильным. Поцеловать Кэйю тоже показалось ужасно правильным до такой степени, что они терзали губы друг друга, едва отрываясь подышать, ещё минут 20 точно. Всё стало таким правильным будто так и должно было быть. Поцелуи, какие-то маленькие, но приятные нежности, небольшие презенты, дрочка друг другу в душе. Они понимали, что любовь накрыла их с головой, но жалеть было не о чем. Они любили, были счастливы и даже признание было формальностью, брошенной друг другу в губы в момент их общего оргазма. Они не заходили чересчур далеко, не перебарщивали и всё встало будто бы на свои места.

***

      Но романтика не сильно изменила их быт. Разве, что Скарамучч стал отпускать больше шуточек в их сторону, а Альбедо смотр на них затихать в блокноте в которой потом с озорным "Охохо~" заглядывал Мучч.       Но Тарталья с Кэйей не обращали на это большого внимания и в отместку подшучивали над ними.       Плохая погода была редкостью, но в предпоследней день, когда пошёл дождь. Пара отправилась босиком гулять по лужам под дождём. Они бежали к большим лужам, делали дорожки шаркая ногами по мокрому песку. Даже нашли маленького лягушонка и отнесли его подальше от людей и детей, что могли бы ему навредить, предварительно сфоткав.       Смеясь, они бегали, веселились. Чайлд даже упал разок. Напугав несчастного Альберика и его сердечко тахикардийника. Но обошлось ушибом копчика и всё. Они вернулись в корпус грязненькие, но счастливые. Помыли ноги и сменили одежду на более тёплую. Ведь на улице холодало.       Это был их последний ужин. Последний салат "Свежесть" СРУ. С которого они вместе смеялись. Котлетки с сыром, перловка, масло и чай с лимоном. Позднее молоко на второй ужин. Они вымылись все и начали собирать чемоданы.       Всё прошло и вправду быстро. Просто молниеносно. Особенно после признания. Да и до него дни шли быстро. Они ходили кормили котиков. Вместе гуляли. Ходили смеялись на тренажёрах. Играли в УНО. 21:15 в пользу Кэйи между прочим. Пошли поели семечек и намусорили на спорт площадке. Покрутили краник на сухом пляже и вместе убегали от поливалки. Столько того, что просто пронеслось.       Альберих собирал чемодан с застывшими слезами. Он боялся. Он прекрасно знал, что такое санаторский роман. И знал, что по приезду те, кто вроде безмерно любили друг друга, потом будто друг друга и не знают.       Чужое состояние заметили и зоркие глазки Аякса, Кэйя уже знал о чужом имени, и он пришёл к последнему и сев рядом, притянул к себе, обнимая       - Что тебя беспокоит, льдинка? - ласковое прозвище легко слетает с губ, как привычка. Однако Чайлд явно неожидал услышать чужой всхлип.       Кэйя заплакал от мысли, что этого потом может и не быть, от мысли что всё может закончится. Что для Тартальи все те моменты станут ничем после. А он сгорал от чувств, любил так сильно, что для описания не нашлось бы слов. Полюбил, привязался. И было так тяжело на сердце и так больно от съедающих мыслей. Он даже уже не слышал, что начал говорить Скарамучч, к которому позднее подключился и Альбедо, но точно услышал голос у уха.       - Кэй, ну тише. Всё будет хорошо. Как приедем. Предлагаю сходить на свидание в город - его солнце улыбается, и луна верит.       - Тогда... Хочу роллы - он шмыгает носом и смеётся с изменившегося лица Чайлда.       - Кэйя, что угодно, но без роллов. Ну не могу я эти твои палочки держать - Тарталья беззлобно возмущается зная, что всё равно поведёт свою льдинку в лучший суши-бар.       - Вилочкой - и все тревоги словно развеиваются. Ему это было нужно. Им обоим. Пару планов на будущее, что они привезут с собой в город.

***

      Утром они снимают постельное, умываются и до собирают вещи. После идут на завтрак и в 8 выходят к автобусу. Погода не жаркая, что радует. Все грузятся в автобус, и они отправляются.       За окном мелькают зелёно-жёлтые поля, ростки кукурузы и сменяют друг друга маленькие деревушки. Во рту мятным холодком освежает жвачка мягкую улыбку. Только теперь юноша с синими волосами не один, а рядом смотрит в окно человек, которого он безмерно любит.