Проверка на прочность

Деуза в шоке смотрела на сидевшего за её кухонным столом Альбиери, не в силах вымолвить и слова, настолько неожиданным оказалось предложение мужчины. Она медленно прошла к кофеварке, наливая кофе в высокую кружку и добавляя немного молока из креманки, низкие каблуки удобных туфель стучали по паркету, прежде чем она выдвинула со скрипом стул и села напротив крёстного своего сына. – Ну, что ты скажешь насчёт переезда, Деуза?– нетерпеливо вопрошал взбудораженный Альбиери с лихорадочным блеском в глазах: для него было делом жизни и смерти убедить Деузу в необходимости отъезда из Бразилии. Чего он только не пообещал женщине, каких благ не предрекал, если она согласится переехать вместе с сыном!– Это возможность на миллион, Деуза! Подумай, какого успеха ты сможешь добиться, занимаясь при этом любимым делом, ты будешь танцевать, блистать на сцене. А Лео? Он получит великолепное образование, столько разных возможностей на будущее! Перед ним будут открыты все двери! Неужели ты хочешь лишить этого мальчика?– пытался давить он уже на материнские чувства женщины, что раньше неизменно работало с Деузой, как бы она не возражала или не злилась на него, даже когда грозилась запретить ему общаться с ребёнком, стоило вспомнить о Лео, как его мать неизменно сдавалась и Альбиери очередной раз побеждал. – Не знаю, сеньор Альбиери...– покачала головой Деуза, совсем не убеждённая, что идея такая уж хорошая. Явная борьба отразилась на её лице. Молодую женщину манили, как, наверное, любого человека, перспективы успешной жизни, однако в реальности не бывает, чтобы все блага просто падали в руки, всегда есть обратная сторона, по крайней мере в жизни Деузы всегда так и было, потому сложно поверить в иное. К тому же, им с Лео придётся жить рядом с Альбиери! Она уже не раз задумывалась, как бы ограничить общение сына с доктором, что было очень нелегко из-за привязанности Лео к мужчине. А теперь они будут во всём зависеть от доктора? Не потеряет ли она в чужой стране окончательно сына, который и без того не слишком уж привязан к ней уже сейчас? – Но что тебя останавливает?– будто бы не понимал Альбиери.– Насколько я знаю, нет ничего, что могло бы задержать тебя в Рио? Работа? Так за границей будет куда лучшая работа! Друзья? Но ты всегда можешь общаться с ними по телефону, поддерживать связь! Что ещё может тебе помешать? У тебя ведь нет отношений с каким-то мужчиной, ты не собираешься выходить замуж?– расспрашивал мужчина, не думая даже, что подробное вмешательство в личную жизнь матери его крестника совершенно неуместно с его стороны. – Сеньор Альбиери!– возмутилась Деуза, изрядно смутившись вопросов доктора, словно и не замечающего, как смущает её своими вопросами. Вопросы о замужестве, помимо того, задевали больную тему в душе Деузы касательно давнего разрыва помолвки и неустроенности её личной жизни, а этот вопрос таки заботил Деузу, сколько бы не отрицала свои истинные чувства перед матерью или знакомыми. Какая женщина не хочет устроить личную жизнь, любить и быть любимой? И неудобно ведь признаться чужому человеку, что уже неизвестно сколько не была на свидании, не говоря уже о перспективах замужества! С новыми людьми она не знакомилась (не только боялась опять обжечься, но и опасалась реакции Лео), даже когда выпадала возможность, а о примирении с Эдвалду и речи быть не могло: всякий раз, когда они снова встречались, дело заканчивалось ссорой, и хорошо ещё, если дело не доходило до драки. Невозможно забыть, сколько раз посетителям и персоналу танцевального зала приходилось разнимать пламенные ссоры бывших возлюбленных, всегда находивших что припомнить друг другу при встрече. А однажды дошло даже до того, что они с Эдвалду напрочь сошли с ума и бросались друг в друга уже мебелью, сломали половину стульев в заведении! – Извини,– стушевался доктор,– я не хотел вмешиваться в твою личную жизнь, просто хочу понять, почему ты хочешь отказаться от такого шанса. Если дело в Лео, ты всегда можешь рассчитывать на нашу с Эдной помощь, даже не сомневайся!– продолжал он, хотя как раз этот момент и беспокоил мать Лео больше всего. – Дело не только в том, что я оставляю работу, друзей и всю свою жизнь, сеньор Альбиери, даже не в том, что моя мама точно не одобрит такой шаг... – Но дона Мосинья не должна мешать тебе жить своей жизнью, Деуза!– доктор не удержался и перебил женщину на полуслове, досадуя про себя, что опять на его пути встала дона Мосинья, которая только и делала, что всячески пыталась помешать ему, настраивала против него Деузу. Неужто его планы опять сорвутся из-за назойливой старухи? Но на сей раз ставки слишком высоки, дабы отступать без боя! Потому он продолжил свою жаркую тираду, не давая Деузе и рот открыть.– Неужели ты не понимаешь, что теряешь, отказываясь от моего предложения? Я же вижу, что ты хочешь показать себя, добиться успеха, вижу, что хочешь самого лучшего для сына! А дона Мосинья только и делает, что держит тебя рядом с собой, не даёт расправить крылья, я не хочу обидеть твою мать, Деуза, но она не знает другой жизни, кроме того, как жила она сама, вот и воспринимает всё незнакомое в штыки! Но ты-то совсем другая, перед тобой открыт целый мир, Деуза! Надо только решиться! – Сеньор, прошу, дайте мне договорить,– попросила таки Деуза. Откровенно говоря, доктор говорил вещи правильные, но почему-то в последнее время любые слова этого человека казались молодой матери некой провокацией, чтобы заполучить её сына, и она ничего не могла с собой поделать.– Дело, как я уже говорила, не только в этом. Вы говорите, что первое время мы с Лео будем жить у вас. Но как к этому отнесётся дона Эдна? Вы не думаете, что это будет выглядеть странно? – Почему странно?– недоуменно спросил мужчина, будто бы не видел всей двусмысленности ситуации.– Дом большой, места всем хватит! Эдна будет только рада, об этом даже не думай! Это единственное, что тебя смущает? Реакция Эдны?– удивлённо вопрошал Альбиери, словно и подумать в жизни не мог, что для кого-то мнение его законной супруги может быть настолько важным. Деуза подавила желание закатить глаза или сказать что-то резкое, думая, что это будет невежливо, если она выскажет всё, что думает о его отношении к жене, когда он так сильно хочет им с Лео помочь. Хотя ещё недавно Деуза клялась, что ни за что не будет верить и уступать доктору, на неё невольно действовали его слова, должно быть женщина просто так сильно привыкла прислушиваться к этому человеку, что действовала по инерции, не думая о последствиях, пока они не настигнут её однажды. И всё же на этот раз Альбиери не удалось убедить её окончательно, поскольку женщина понимала, насколько беспомощной будет чувствовать себя в чужой стране, где она никого и ничего не знает. Пожалуй, это можно было сравнить с ощущением, когда она впервые приехала в большой город из провинции после окончания школы, пусть тогда она и не покидала страну, однако таки не находила себе места первые недели; юная Деуза была поражена красотами Рио и активностью города, столь отличного от родного Пара, её глаза загорались всякий раз, стоило ей увидеть нечто необычное, чего в Пара не было (а список, признаться, был очень и очень длинным), что она не захотела, как мама ни уговаривала, возвращаться в родной город, даже когда стало ясно, что с поступлением ничего не получилось: оставались места на платном отделении, но как раз денег у неё и не было. Но тогда она была юной девочкой и у неё не было ребёнка, она могла позволить себе рисковать, а теперь надо думать в первую очередь о Лео. Да и разве может она покинуть страну, рассчитывая при этом не на свои собственные возможности, а на материальную поддержку от доктора Альбиери? – Но у меня нет достаточных сбережений, я никогда не смогу расплатиться с вами, если вы и здесь мне поможете, и если вас это не заботит, то меня очень даже беспокоит! Кроме того, я не знаю иностранных языков, совсем не знаю. Как же я буду жить в Америке? Да-да, речь шла о переезде именно в Америку. Когда в его давно тщательно обдуманные планы неожиданно вмешался шантаж со стороны Алисиньи, Альбиери пришлось задуматься о том, что девчонка и в Лондоне вполне сможет их найти, и в пригороде, где он купил коттедж (благо, он догадался спрятать документы заранее в сейф, потому девчонка никак не могла до них добраться), если будет знать, где искать, а вот в Америке это не так уж легко. Доктор решил провернуть обманный манёвр и пожить несколько месяцев в Америке, убедив всех знакомых, включая и его жену Эдну, что именно туда они и собираются, если Алисинья случайно узнает о переезде, хотя он хотел, чтобы и это оставалось по возможности тайной настолько долго, как это возможно, а потом уж они смогут переехать в Англию, где уже готовится к открытию новый филиал его клиники. Альбиери надеялся, что Деуза освоится в Америке, полюбит новую работу, о которой он и впрямь договорился, и не захочет уезжать, отпустив с ними Лео. Ведь она постоянно будет в разъездах (правда об этом мужчина предпочитал не говорить Деузе на этом этапе, понимая, что женщина сразу откажется), а ребёнку не стоит жить абы где, мотаться по разным городам и ночевать в гостиницах, бродить непонятно где во время выступлений матери, ему нужно постоянное место в мире, и пожалуй нет лучшего варианта, нежели дом его крёстного, особенно если мальчик сам выразит желание жить с ними в отсутствие матери! Конечно, Альбиери понимал, что уговорить Деузу может быть очень трудно, однако он решил действовать постепенно и сейчас нужно в первую очередь уговорить мать Лео на переезд, а там уж, в незнакомой стране, где они с Эдной будут единственными знакомыми Деузы, ею будет легко управлять! Новая жизнь, интересная и любимая работа, новые знакомые, затянут женщину, а там она может найти хорошего человека, выйти замуж и родить других детей, но так или иначе понадобятся годы, чтобы устроить жизнь на новом месте, потому Лео будет в его полном распоряжении. А именно этого Альбиери и добивался, прежде всего ради блага мальчика! Он понимал, что пытается постепенно отдалить мальчика от матери, потому что опасается, что иначе уже она однажды отберёт у него Лео, но иначе действовать он просто не мог, все его действия, как убеждал себя Альбиери, были продиктованы желанием защитить Лео и Джованну. Но если с девочкой было проще, чтобы постоянно быть рядом с Лео нужно было приложить много усилий. И почему только Симоне подсадила эмбрион Деузе? Почему он не догадался спрятать его, а потом подсадить суррогатной матери и тоже записать его своим ребёнком, как сделал с Джованной? Впрочем, будь дети по документам братом и сестрой, у него не получится в будущем проверить, сойдутся ли они в качестве пары. Он, конечно, любил эксперименты, но и у него были определённые границы, а сталкивать "брата и сестру", побуждая на романтичные отношения, уже было бы настоящим кощунством. Наверное, всё так и должно было быть, как получилось, а сейчас надо убеждать Деузу, а не думать о том, чего уже не изменить,– поворачивать время он пока не умел! – Это вовсе не проблема,– горячо возразил Альбиери,– у меня есть знакомый, он очень хороший репетитор, тебе тоже поможет. К переезду будешь знать главное, а потом постепенно станешь общаться с окружающими и забудешь даже, что всю жизнь говорила на другом языке! Я сегодня же ему и позвоню! – Не стоит так спешить, сеньор,– возразила Деуза,– такие решения в один день не принимаются. Мне нужно подумать. – Хорошо,– вздохнул Альбиери после довольно продолжительной паузы, но таки достал и протянул визитку,– я понимаю тебя, тебе нужно всё хорошо обдумать, но телефон репетитора я тебе таки оставлю. Деуза не успела ничего ответить, она только открыла рот, когда в кухню вбежал Лео. К удивлению своей матери и даже самого Альбиери, мальчик надел уличные кроссовки, а через плечо у него был перекинут вместительный рюкзак, откуда выглядывала голова его любимого плюшевого медведя. Ребёнок нетерпеливо посмотрел на мужчину: – Папа, я уже готов!– ребёнок словно и не замечал выражение лица своей матери, когда он очередной раз назвал доктора отцом, вопреки тому, что накануне она не один час толковала, что Альбиери вовсе не его отец.– Я собрал все вещи, ничего не забыл! Мы едем к тебе? – Ко мне?– удивился Альбиери. Конечно, он всегда был рад провести время с мальчиком, но он обещал присоединиться к Эдне в Ангре, а Деуза явно не позволит сыну ехать с ними на отдых. – Конечно, а для чего же ты пришёл?– нахмурился Лео.– Я думал, что ты пришёл забрать меня!– мальчишка возмущённо повернулся к матери, как будто именно она была во всём виновата.– Это ты не позволяешь папе меня забрать, да? Но я хочу поехать к папе! – Лео,– тяжело вздохнула Деуза,– дело вовсе не в этом. Сеньор Альбиери должен уехать на несколько дней, он уезжает как раз сегодня и никак не может тебя забрать! – Нет,– топнул ногой Лео,– я не верю! – Не капризничай, сынок, завтра мы пойдём в парк, поедим мороженого, встретимся с твоей крёстной и её дочкой. Тётя Иветти очень хочет увидеть тебя, она же последний раз видела тебя, когда ты ещё был младенцем! Неужели ты не хочешь пойти в парк? – Тётя Иветти это та женщина, которая передала мне робота на день рождения?– вспомнил Лео, никогда не видевший свою крёстную вживую. – Да,– кивнула Деуза, улыбаясь мальчику.– Мы очень хорошо проведём время, Лео! А ещё в парке есть аттракционы! Ты же их любишь, правда? Потом мы с тобой приедем домой, посмотрим мультфильмы, и я приготовлю твой любимый торт,– уговаривала она.–Что скажешь? На лице мальчика ясно показалось сомнение. Пожалуй, он бы даже задумался над предложением матери, но тут он заметил, как побледнел его "папа", незаметно качая головой, чтобы Деуза ничего не увидела. И тут Лео понял, что папа обидится, если он пойдёт гулять с кем-то ещё, наверное, как решил мальчик, он таки хочет его увезти, но мама не позволяет, как он и подозревал, просто ему ничего не хотят говорить. Потому Лео резко подбежал к Альбиери и обнял того за ноги: – И всё равно я хочу поехать с папой! – Деуза, если Лео так хочет, я вполне могу его забрать к себе на пару дней! Тем более, я так или иначе отложил поездку в Ангру из-за некоторых дел. Я вполне могу просмотреть за Лео!– предложил Альбиери, умоляя про себя, чтобы женщина согласилась. Он, конечно же, не мог допустить, чтобы жена Леонидаса увидела мальчика, значит придётся опять придумывать что-то и выглядеть глупо в глазах знакомых, если Деуза таки решит настоять на своём. Уже через полчаса Деуза наблюдала через окно своей квартиры, как Альбиери открывает дверцу машины перед её сыном, а вскоре они уехали. Она таки не смогла устоять перед мольбами мальчика, а теперь чувствовала, будто Альбиери увозит не её сына на выходные, а отнимает навеки очень важный кусочек её сердца. Она не знала, как достучаться до Лео: её отпрыска было не пронять ни долгими разговорами, ни наказаниями за истерики, ни даже обещаниями бонусов, что обычно действовало на детей. Деуза смахнула слёзы и отошла от окна, направляясь в спальню, где решительно открыла дверцы шкафа, вынув оттуда новое платье: пора наконец развеяться и отправиться в танцзал, раз уж у неё всё равно выпал свободный вечер!

***

– Подожди, Альбиери,– возмущалась по телефону Эдна, измеряя шагами спальню съёмного коттеджа в Ангре,– ты обещал приехать в Ангру сегодня к вечеру! Что значит, у тебя появились неотложные дела? Но ты сам предложил нам поехать на отдых, а теперь ищешь предлог, чтобы не приезжать, именно это ты и делаешь, Альбиери, я очень хорошо тебя знаю, сначала ты говорил, что отменил все дела, а теперь вдруг тебе срочно нужно задержаться! А может ты просто мечтаешь от нас избавиться, потому и воспользовался первой же возможностью, отправив нас с дочкой в Ангру, а сам тем временем развлекаешься без нас в Рио? Ну а что мне ещё думать, Альбиери?– заводилась женщина всё больше, и вероятно высказала бы мужу весь запас накопившихся в душе претензий, однако внезапно звонок прервался. Ей только и оставалось, что беспомощно топнуть ногой, слушая длинные гудки в телефонной трубке: Альбиери бросил трубку, заявив, что она может "не волноваться за него и наслаждаться отдыхом", а он приедет позже, как только решит свои проблемы. Не имело смысла звонить опять, потому что так или иначе муж уже не возьмёт трубку, зная прекрасно, что она возмущена его решением и не станет сдерживать себя. Эдна с досадой отодвинула от себя телефон и рухнула на кровать, внутренне оплакивая очередное крушение своих надежд. А она так обрадовалась, когда он сам предложил внеплановый отпуск, столько всего запланировала на эти дни, надеялась, что они с мужем проведут время вместе, и может быть между ними наконец возникнет нечто такое, что обычно между супругами бывает ещё до свадьбы и собственно говоря является её непосредственной причиной: взаимное притяжение, единство душ, восхищение друг другом, любовь, что читается в каждом взгляде партнёра. Возможно, глупо взрослой женщине витать в облаках, мечтая о неземной любви от человека, который был в принципе очень далёк от романтики и всего с этим связанного и, более того,– совсем не разбирался в "женских штучках", возможно, как утверждал коллега по клинике Жулио, ей всегда не хватало практичности, прагматизма и здравого смысла, может так оно и было! Но разве правда так глупо ждать любви между супругами? Впрочем, она-то всегда любила и восхищалась Альбиери, даже слишком, как не раз утверждали её подруги, совершенно не смущаясь её неудобства, это он не разделял её чувств, но Эдна надеялась, что всё изменится после свадьбы, ведь он же согласился на ней жениться! Да, она самую малость его подтолкнула, но неизвестно, как долго иначе пришлось бы ждать, она же не была уже юной девочкой, у которой всё ещё впереди, чтобы напрасно тратить своё время. И вроде бы они в общем-то неплохо жили, особенно после рождения Джованны, давно привыкли друг к другу в быту, и нельзя было сказать, что Альбиери её не уважал или пытался как-то унизить, нет, это совсем на него не похоже, однако муж её не любил, это она чувствовала с первых дней замужества, когда он спокойно продолжал жить как раньше, порой совершенно не замечая её присутствия. Некоторые женщины, конечно, могли жить и без любви, возможно, даже радовались свободному пространству, какого у Эдны было хоть отбавляй, но так уж вышло, что она не из таких, Эдна предпочитала жить ради своего мужа, а не ради себя, искала в нём смысл своей жизни, даже желание стать матерью, хотя дочь она, конечно же, очень любила, частично было продиктовано как раз желанием впечатлить Альбиери и вызвать у него чувства; она как никогда ощущала свои одиночество и пустоту в душе, будучи вдали от мужа, который вряд ли испытывал подробные чувства, чем только больше привязывал к себе Эдну. Она осознавала очень многое в своей жизни, но вот вырваться из этого замкнутого круга она не могла, а может просто не хотела, не знала, как жить иначе. Но соглашаться со словами знакомого, что ей нравится чувствовать себя жертвой, ждать от других благодарности за её "жертву", не желая ничего менять в жизни на самом деле, Эдна ни в какую не желала, потому что не считала правдой. Родриго просто был уязвлён её отказом, должно быть, так оно и было, потому не следовало лишний раз даже задумываться о его словах! А как она была рада долгие годы спустя встретить мужчину, с которым они учились в своё время и в школе, и в университете, и даже начинали встречаться в юности, пока судьба не развела их на долгие годы! Тогда этот человек не так уж был ею восхищён, как ей втайне хотелось, а вот встретившись в этом году, всё уже изменилось: он ухаживал за ней, дарил цветы и другие мелочи, приглашал в рестораны и театр, и вполне чётко заявил о своих намерениях, не смутившись даже того, что она замужем. Только слишком много воды утекло: не могла уже Эдна уйти с ним, слишком прочно была привязана к Альбиери. Однажды она выпила вина и её язык слишком развязался, слишком много она рассказала о своём браке и о том, как её задевает равнодушие мужа, а когда Родриго предложил ей развестись с мужем, раз уж она не счастлива в браке, нашла тысячу оправданий, почему это невозможно. И даже не в дочери было там дело, о Джованне, о том, как малышка перенесла бы расставание родителей, она вспомнила уже потом, в первую очередь рассказывая, как беспомощен Альбиери в быту, как он не сумеет жить один, если она вдруг его бросит, какой её муж гений и как ему тяжело, что остальной мир, в отличии от неё, конечно же, не понимает, насколько великий человек Альбиери.Тогда-то мужчина и сказал, что ей нравится страдать. Только что он понимал? Наверное, он просто не знал, каково любить столь сильно, как любила Эдна своего мужа. Пожалуй, Родриго можно было назвать её первой любовью, после того, как жизнь развела их по разные стороны, она столько лет ждала, надеялась, что он ещё вернётся в её жизнь, он даже по ночам снился юной Эдне, и это продолжалось не один год, пока она, очередной раз сменив работу, не встретила уже Альбиери, который и стал её новой любовью. Только на этот раз ей тоже не повезло: пусть Альбиери в итоге и женился на ней, у них появился ребёнок, хотя по началу он не хотел этого, но муж так и не полюбил Эдну такой любовью, о какой она мечтала. Почему так случилось, женщина ни в какую не могла понять. Кажется, всех вокруг любили, но только не её! Неужели она была настолько хуже других женщин? Но ведь бывало, что те чего только не выкидывали, на что Эдна никогда в жизни не отважилась бы, но всё равно получали желаемое! И где на свете справедливость? От размышлений женщину отвлекло появление в комнате маленькой дочери, позади которой маячила няня, с которой та и ходила на пляж, пока Эдна разбиралась с мужем по телефону. Девочка была одета в купальник и маленькую шляпу, защищающую от солнца, всё ещё влажные, её тёмные волосы вились даже больше обычного, а смуглая кожа загорела ещё больше. В отличии от своей матери, девочка в силу своего возраста была очень счастлива и просто в восторге от этой маленькой вылазки из города, тем более в кои-то веки с ними не поехал этот задира Лео, что очень радовало Джо. А сейчас малышка намеревалась показать матери "сокровище", найденное на пляже: – Мама, смотри, что я нашла! На ладони девочки лежал нефритовый кулон в серебряной огранке. Скорее всего, кто-то потерял своё украшение на пляже, как решила Эдна. Кулон от чего-то показался ей знакомым, но женщина ни в какую не могла вспомнить, где или на ком видела похожий. Да и нужно ли вспоминать? Возможно, похожее украшение просто было замечено ею в торговом центре, быстро после забывшись, а теперь вспомнился, когда она увидела подобное у дочери. – Очень красиво, дорогая,– улыбнулась она.– Это кулон, если хочешь, найдём в моей шкатулке цепочку и ты сможешь его носить. – Да!– тут же кивнула Джо. Уже через пару минут украшение красовалось на шее девочки. Возможно, это было игрой света, просто шаловливый луч ворвался в комнату и упал на камень, но отражение Джо на мгновение отразилось в нефрите, а потом столь же быстро исчезло, будто ничего такого и в помине не было.

***

Жади бродила по торговому залу продуктового, бросая в тележку продукты и одновременно разговаривая по мобильному, распекая рабочих по поводу того, что те слишком затягивают сроки, поскольку до приезда хозяев осталось всего ничего, а дом до сих пор не готов до конца. Конечно, от части это было её виной, потому что после ссоры с мужем Жади на несколько дней выпала из жизни и совсем не думала о работе, хотя знала, что возможны разные задержки по ходу отделки дома и не всегда всё получалось так ладно в реальности, как было у неё на эскизах. Это был уже не первый проект Жади: девушка занималась дизайном многих квартир, сначала её советовал своим друзьям Зейн, несколько раз Иветти знакомила её с известными актёрами, певцами, которым как раз нужно было обставить жильё, всячески расхваливая её таланты, а таких знакомых, к удивлению Жади, у подруги было много, не одного клиента ей посчастливилось найти и на разных светских приёмах, которые устраивались в доме её свёкра, потом постепенно у неё появилась репутация и с заказами уже проблем не было (хотя работу в клубе она всё равно не бросила, не только из-за того, что это была первая её серьезная работа, не только из-за дружбы с Зейном, но и потому что так она могла следить за динамикой в истории друга и её кузины Латифы, чья дальнейшая судьба очень заботила жену Лукаса), но впервые она получила такой большой заказ и не хотела "сесть в лужу", всё должно было быть идеально. Занявшись работой, кроме того, она немного отвлеклась от того, что происходило в её личной жизни: они с Лукасом так и не помирились. Хотя накануне девушка таки вынуждена была поговорить с мужем по телефону (после того, как через Иветти узнала, что в противном случае Лукас всё узнает от детектива, которого уже собирался нанять, если она в ближайшее время не выйдет на связь), разговор получился длинным и эмоциональным, но совсем не намекал на примирение. Сама Жади разговаривала сухо и с явной обидой, на претензии мужа по поводу того, что она неизвестно куда исчезла, да ещё вместе с детьми, уверенно отвечала, что он сам выбрал от них уйти, а она всего-то закончила то, что он не решился сделать сам, то есть переехала из их совместного дома, и наотрез отказалась возвращаться обратно, хотя Лукас посмел требовать, чем возмутил её только больше, как и заявлением, якобы она ведёт себя, как ребёнок. После нескольких месяцев жизни в Фесе годами ранее, где слово женщины почти ничего не значит, едва не оказавшись замужем за человеком, которого даже не знала, Жади после очень ревностно относилась к своей свободе и личному пространству, даже когда её не пытались этого лишить, внутри чувствовала угрозу и бросалась защищать себя. Потому не только требование вернуться домой, но и само намерение нанять детектива, чтобы за ней следить, очень возмутило Жади. Соответственно, разговор изначально не заладился, тем более Лукас тоже не спешил извиняться, только и сказал, что не должен был уходить в тот вечер, но не собирался похоже просить прощения за все резкие слова, которые ей сказал. Гордость не позволяла девушке после произошедшего в тот вечер между ней и Лукасом извиняться первой, Жади и сама потом, уже после разговора, поражалась тому, сколько злости и претензий сорвалось с её языка, хотя она намерена была быть сдержанной, что однако у неё не так уж хорошо получалось на практике. В общем, в конечном итоге Жади сказала, что ей нужно больше времени подумать обо всём, а детей она, конечно же, не станет держать вдали от их родного отца, у неё не было такого намерения, потому Жади яростно отрицала, будто хотела задеть мужа таким образом, как он в какой-то момент предположил. Наверное, парень понимал, что она ждёт от него извинений и первого шага в примирении, но на этот раз не собирался уступать, что разозлило девушку, потому она прямо заявила, что сама извинится перед ним за свою невольную ложь, как только он первый попросит прощения. Она же вовсе не хотела его обидеть, всего-то хотела помочь Сибилле и в то же время избежать долгих споров, сохранить гармонию в их семье, уж это – что она никогда в жизни не предала бы его – Лукасу следовало бы знать о ней наверняка после нескольких лет брака с ней! Однако отказ возвращаться домой так же значил, что ей приходилось крутиться, как белка в колесе, между работой и детьми, которые тоже регулярно задавали вопросы. Как не хватало няни и горничной, занимавшейся кухней, стиркой и уборкой дома, пожалуй, только оставшись без них Жади оценила труд этих людей, к чему уже настолько привыкла за последние годы, что и замечать перестала! Если с детьми она справиться ещё могла (если бы ещё Пьетро не устраивал истерики по пару раз на день, требуя отца), да и было с кем их оставить, пока она на работе, то в домашнем хозяйстве Жади была полной невеждой. И она не могла дольше пользоваться гостеприимством Зейна, хотя друг ничего и не говорил, Жади понимала, насколько двусмысленно выглядит со стороны (Зорайде так и вовсе потеряла дар речи, услышав об этом по телефону), что замужняя женщина ушла от мужа, переехав вместе с детьми к своему начальнику. Хорошо, что этого не приметил какой-то ушлый журналист, иначе она бы уже читала новую версию своего поведения на страницах газет, вместе с большей частью жителей Рио, среди которых были бы и родственники, которых совсем не хотелось посвящать в подробности своей личной жизни. Вот не сложилось у неё с журналистами: сначала дурацкое интервью Мохаммеда, которое она не могла никак забыть мужу сестры, а теперь они с Лукасом в ссоре из-за длинных ушей какой-то девчонки, подслушивающей в клинике. Ведь иначе никто бы ничего не узнал, что и вовсе была та история, когда она стала донором для подруги, раз уж ребёнка в итоге не получилось! Но, так или иначе, надо было продолжать жить дальше, а не только сожалеть о том, чего не изменить. Буквально вчера они с детьми переехали в новую съёмную квартиру. Конечно же, Мел и Пьетро были расстроены, потому что надеялись вернуться домой. Впрочем, разве в этом их мнение не совпадало? Жади нашла квартиру и оплатила жильё на два месяца вперёд, но втайне надеялась, что им не придётся настолько долго там задерживаться. На самом деле она очень тосковала и хотела, чтобы её жизнь вернулась к тому, что было ещё пару месяцев назад, но так уж получалось, что её же гордость порой вредила ей самой, а потом только оставалось корить себя за несдержанность. – Нет, меня это не устраивает! Не пытайтесь меня обмануть!– продолжала она ругаться по телефону.– Вы хотите сделать так, как вам быстрее и удобнее, но вы не получите денег за работу, если всё в точности не будет соответствовать тому, о чём мы с вами договорились! Да, это моё последнее слово! – Мама,– заговорила Мел, прежде девочка не раз дёргала мать за одежду, желая одновременно привлечь внимание, но и не желая прерывать взрослый разговор, но похоже, что её мама слишком увлечена была разговором, потому и не заметила. – Подожди секунду, дорогая, мама только закончит разговор... – заметила шёпотом Жади, возвращаясь к разговору.– Я лично всё проверю, и я хочу, чтобы... – Мама!– воскликнула опять девочка. Жади хотела уже отругать дочь за то, что она очередной раз её перебивает, но взглянув на девочку, увидела, что та уже очень расстроена и едва не плачет. Телефонный разговор в этот момент был позабыт, хотя прораб продолжал о чём-то кричать в трубку. – Что случилось?– она вдруг осмотрелась, замечая, что Пьетро нет рядом, что весьма встревожило молодую мать, потому что ещё недавно оба ребёнка были рядом.– А где твой брат? – Мама,– плакала девочка,– Пьетро ушёл. Ты говорила мне держать его за руку, а я засмотрелась на куклу и отпустила его. А он ушёл! Прости, мама, я не хотела! – Нет-нет, ты не виновата, дорогая, это я не должна была отвлекаться. Идём, поищем твоего братика в магазине! Я уверена, что он никуда отсюда не ушёл,– убеждала она дочь, но сама потихоньку впадала в панику. Какой нужно быть матерью, чтобы потерять сына в магазине?! Вскоре стало ясно, что мальчика в магазине нет. Поиски ничего не дали и Жади пришлось обратиться в службу безопасности торгового центра, на камерах ясно было видно, как маленький Пьетро вышел из магазина на улицу вместе с толпой людей, похоже ими не замеченный, после чего его следы терялись. Вместе с сотрудниками, крепко держа дочь за руку, Жади оббегала территорию вокруг магазина, опять же, безуспешно. – О, Аллах,– в ужасе прошептала Жади, едва сдерживая истерику, чтобы ещё больше не напугать дочь, хотя получалось у неё плохо, что в этой ситуации было не удивительно.

***

Тем временем Лукас даже не догадывался о том, что творится с его женой прямо сейчас, как и о том, что его сын пропал неизвестно куда. Примерно в то же время он как раз выходил из машины около дома своего отца – предстояли влажные для компании переговоры и Леонидас настаивал, что сын должен его сопровождать на этих переговорах, тем более что он часто пропускал совещания в последнее время, и не мог найти никаких весомых причин своего отсутствия. Вернее, найти-то их он мог, только вот мнение Лукаса в этом вопросе полностью совпадало с мнением Жади, хотя они этого и не обсуждали: родственникам совершенно незачем знать об их ссоре, а уж тем более – о причинах ссоры. Только Иветти знала и Лукас настойчиво просил мачеху ни в коем случае не проговориться его отцу, а уж тем более – Далве. Да и сочтёт ли отец, даже знай он ситуацию, ссору с женой достаточно веской причиной пропускать работу? Всё же хорошо, что Жади хотя бы вышла на связь и не уехала никуда из Рио, потому что изначально, не застав жену и детей, парень боялся именно этого, что Жади в порыве эмоций и обиды сбежит на край света, лишь бы подальше от него,– к счастью, эти опасения не подтвердились. А вот помириться оказалось куда сложнее, и Жади наотрез отказалась возвращаться домой. Но и признавать только себя виноватым он не желал, до сих пор был сильно задет поступком жены, открытие тайны донорства внезапно указало, что не так уж они откровенны и честны друг с другом, как хотелось думать. Смогут ли они после всего этого снова доверять друг другу? Или доверие, которое они строили столько лет, потеряно? Во дворе он заметил свою маленькую сестру, которая осваивала свой новенький велосипед на пару с какой-то неизвестной девочкой с рыжими волосами, которой выделили один из свободных велосипедов. Он помахал рукой Кристине, а потом уже заметил поблизости Иветти и няню, наблюдающих за детьми. Именно с женой отца он и хотел поговорить, потому и приехал чуть раньше. – Лукас, рада тебя видеть!– улыбнулась ему Иветти.– Но Львеночка пока нет дома, вы же договорились встретиться здесь, чтобы поехать на переговоры, позже, и он ещё не вернулся из офиса. – Я тоже рад тебя видеть,– кивнул парень.– Я специально приехал пораньше. Скажи, мы можем поговорить где-то без посторонних ушей?– уже тише спросил он, намекая в первую очередь на Далву; свою бывшую няню он всегда очень любил, но в этом случае было ясно, что она ничего узнать не должна. – Пойдём в дом,– Иветти взяла пасынка под руку, попутно махнув няне, чтобы не спускала с детей глаз,– Далвы нет дома, она полчаса назад уехала на рынок и по магазинам, вернётся часа через три, если не позже. – Кстати, кто эта девочка?– Лукас кивнул на спутницу сестры. – Новая подружка Тины, её зовут Режининья, они познакомились на детской площадке и подружились. Но ты же хочешь поговорить не об этом, правда?– проницательно спросила женщина. Они вошли в гостиную и Иветти отправила юную служанку принести им напитки.– Вы с Жади так и не помирились...– скорее утверждала, нежели спрашивала она, уже зная большую часть подробностей от самой Жади. – Это очень сложно, Иветти! Жади не хочет даже говорить толком, я даже не знаю, где она сейчас живёт, она наотрез отказалась говорить, зато сказала много другого! А я и не знал, что её столько всего не устраивает в нашей жизни, она мне ничего не говорила до недавних пор! – Она на самом деле так не думает, Лукас. Просто гордость не позволяет ей идти на примирение, вот и получается, что она говорит много лишнего, но Жади вовсе так не думает,– увидев, что парень уже открыл рот, чтобы что-то сказать, она тем не менее продолжила.– Она чувствует угрозу и защищается. Если бы ты был немного помягче... – Помягче? Я и так очень мягко веду себя в этой ситуации. Дело не в этом, Жади ждёт, что я буду извиняться и сделаю вид, что она ни в чём не виновата! Да, я не должен был уходить, не должен был брать её карту из клиники. Но она ведёт себя, будто я один виноват, а она ничего не сделала! Она врала мне столько лет, не краснея! Это просто предательство с её стороны! – Лукас, но она не хотела тебя предавать, она просто боялась рассказать правду, и хотела помочь подруге. Жади даже не столько ошиблась, просто её благородные намерения сыграли с ней злую шутку. Я понимаю, что ты сильно задет, но постарайся её понять... – Нет, Иветти, ты не понимаешь меня, никто не может понять, не оказавшись в похожей ситуации...– тяжело вздохнул Лукас.– А как бы ты отреагировала, если бы мой отец тайком от тебя сдал свой генетический материал, а потом им бы оплодотворили одну из твоих подруг с полного согласия моего отца? Он знал бы всю правду, а тебе бы не сказал, ну, знаешь, чтобы не ругаться лишний раз и не выяснять отношения, он же для себя всё уже решил, а твоё мнение ничего не значит, просто посторонний раздражитель, с которым не хочется иметь дело лишний раз. А я бы тебя утешал, повторяя, что отец просто хотел сделать благородное дело. Как бы ты тогда отреагировала? Тоже сочла бы поступок благородным?– женщина не нашлась сразу, что ответить на эти слова, в комнате повисло молчание.– Вот видишь! На своём примере всё куда сложнее, нежели кажется со стороны! Именно в этот момент в комнату вошла служанка с напитками, а когда та уже собиралась уходить, раздалась трель телефона. Служанка подняла трубку: – Дом Леонидаса Ферраса, слушаю вас. Да, он здесь. Я сейчас передам, конечно, сеньора. Сеньор Лукас, звонит сеньора Жади, у неё срочное дело и она не смогла дозвониться вам на мобильный. – Жади?– молодой человек тут же подошёл к телефону, стоило ему поднести трубку к уху, как тут же услышал рыдания.– Жади, что случилось? Что?! Как это могло случиться?! А ты уже позвонила в полицию? Где вы сейчас? Говори адрес! Да, я немедленно приеду! – Что случилось, Лукас?– спросила тут же Иветти. – Пьетро пропал! Он убежал от Жади в магазине, но это не сразу заметили, а он в это время успел добраться до улицы и на территории около магазина его не обнаружили. Жади напугана, и Мел тоже. Я еду туда сейчас,– поспешно ответил парень.– Иветти, я привезу Мел к вам, хорошо? Ей незачем дальше участвовать во всём этом. И надо позвонить отцу...– продолжал он, спешно направляясь к своей машине вместе с женой отца, пытающейся его успокоить, хотя тоже была изрядно шокирована происшествием.