Слишком размытое понятие.

Любовь была настолько размытым, странным, и непонятным определением, что Джордж даже не знал, можно ли отнести сложившуюся ситуацию именно к этому сладкому чувству. Эта самая любовь гложила его достаточно долго. Достаточно продолжительное время подколы Дрима, шутки и дружеский флирт вгоняли Джорджа в краску. Причиной красных щёчек, конечно, изначально была сама комичность ситуации, в большинстве. Однажды Сапнап что-то громко пел, и в один прекрасный момент Джорджу просто захотелось угарнуть над старым добрым другом. Выпятив задницу, он прижался ею к паху Дрима. Тот быстро подхватил шутку, и пока Ник старательно пел ту самую песню, не помня слов, они двое, два истинных придурка, имитировали сраный половой акт. Было весело, и Джордж по-настоящему мог назвать Дрима очаровательным человеком. Проводить чуть ли не каждый день в компании друг друга было даже слишком весело, пока не наступили... Те времена. Времена войны дисков, войны питомцев, революции... Джордж перестал запоминать все сразу после выборов, а незадолго до конца Л'Мэнбурга и вовсе уехал с тех мест. Оставаться там смысла не было, пока он не появился неожиданно сам собой. Дрим и впрямь был мечтой. Мечтой такой размытой, что ухватиться за неё было невозможно даже в собственных снах. Джордж тянул руки к парню, будь он богом, или просто размытым видением. Джордж не мог провести ни ночи, чтобы не столкнуться со сраными галюниками, где блондин, сверкая зелёными глазами, не щурился, по классике улыбаясь, где-нибудь неподалёку. Но Дрима не было. Как бы Джордж не хотел, даже вернувшись он бы не встретил старого друга, не обнял бы его, утыкаясь носом в плечо, ловя запах момента, и самого Дрима. Ник до сих пор был обозлен, рассказывая о посещении друга в тюрьме. Он не отвечал на вопросы, отмахиваясь, словно от мухи. Но Джордж помнил. Он начал понимать, что то смущение было лишь началом любви, такой, что компенсировала отсутствие Дрима снами, такой, что сегодня заставила его идти, и идти достаточно далеко, до самой тюрьмы. *** Ему искренне жалко Алекса. Любовь действительно вещь непонятная, раз такое происходит сейчас. Джордж долго не решается подойти к тюрьме, не решается зайти, поговорить с Сэмом, в конце концов увидеть того, кого так долго желал увидеть! Всё не так просто. Он слышит цокот копыт, после продолжительная радость от встречи с Алексом, и теперь.. Теперь он видит, как растерян Квакити. На самом деле, дружба с Алексом, как бы не отнекивался Гоги, была достаточно веселой. Квакити был настоящим, что ни на есть, придурком. Его поведение порой напоминало поведение Дрима. Он был таким же безбашенным, таким же, сука, жизнерадостным. Его внимание к персоне Джорджа было таким же большим, но всё же у Алекса были люди за спиной. Гоги не раз видел его то с Карлом, то с Ником, и видел, как сильно Алекс был счастлив в их компании. Но и видел то, как Алекса к нему тянуло. Видел эти взгляды, которые он с интересом задерживал на Джордже, чувствовал, насколько же Алекс тактильный человек. Это было жутко странно, и... И тоже вгоняло в краску. Любое объятие за плечи было крепким, Квакити ужасно сильно впивался пальцами в плечо Джорджа, ужасно громко смеялся в его компании. Все идиотские идеи он воплощал лишь с Джорджем и Карлом на своей стороне. И он тоже флиртовал. Делал это странно, по-идиотски забавно, но тоже усердно старался, улыбаясь и сверкая золотым клычком на солнце. Квакити был ужасно странным, но от этого не менее замечательным человеком. Вероятно, именно поэтому Джордж совершенно не тосковал по Дриму, пока Алекс не исчез из их жизни. Это произошло неожиданно, парень и сам не заметил, куда исчезла скрытая за шапкой черноволосая башка. Карл вёл себя так, словно бы ничего не случилось, Сапнап тоже словно бы позабыл о пареньке, как о страшном сне. Они всё так же обнимались, целовались громко, да и в шутку, но тень Квакити, очертания, всё никак не уходили из головы. Никогда и не было. Джордж видит, как дрожат плечи Алекса, он видел, как быстро Квакити пытался сбежать, громко говоря о собственной радости от встречи с ним. Но успел схватить его за руку, за что получил... Объятия? Алекс вжимается лицом в грудную клетку Джорджа, сгорбившись, и футболка постепенно взмокает под градом слёз —Он забыл про меня... - сипит Квакити, сжимая плечо Джорджа. В какой-то момент, Гоги даже прикидывает, останется ли синяк на том месте, и находит ответ положительным. Он осторожно складывает руки за спиной Алекса, и отказывается идти в тюрьму в принципе. Что-то желание говорить резко отпало, особенно говорить о чувствах. *** —Ты не должен уходить к ним, - произносит Алекс садясь перед Джорджем. На скромный да ветхий домик Алекса, похоже, было потрачено не так много времени, как могло бы. Сравнивая с Лас-Невадос, пройдясь по улицам которого Джордж пришел в откровенный восторг, он выглядел словно пещера, в которой было суждено пребывать обоим, пока Джордж не осмелится сходить к прежней любви. —Ты не должен уходить к ним. - повторяет Алекс, закидывая ногу Джорджа к себе на бедро. Ах да, ситуация. Похоже, у Алекса не было четкого плана, прописанного в стадиях принятия. Проревевшись, он посидел молча, а теперь вот. Встречайте, агрессия. Стоило Джорджу выдать причину приезда, как Алекс вскипел, взбесился, а теперь и вовсе жопа чувствовала подвох. При чем большой такой, вон как через штаны упирается. —Он социопат, манипулятор, чёрт, Джордж! Ты не можешь любить его! - кричит на него Алекс, яростно сверкая глазами. Джордж понятия не имеет, почему ярость на лице большого Къю так горячит, и он завороженно наблюдает за изменениями в лице парня, - Дрим уёбок! Он не тот, каким ты его знал, Гоги. Я - тот, кого ты знаешь... Джордж понимал, почему Квакити был таким нервным. Ему было больно, по глазам видно, но вот только сейчас, похоже, больно будет Джорджу. Но чувствуя, что его тело горячится не по-детски, Джордж шумно выдыхает, отводя взгляд в сторону. —Хороший мальчик... - тихо произносит Алекс, и чуть двигая бедрами. Интересно, он вообще понимает, что они оба в одежде? Джордж приподнимается, глядя на Алекса вблизи. Они оба растеряны, оба смущены не на шутку. —Я выебу тебя, Гоги, - тихо произносит Алекс, глядя ему прямо в глаза, - Я сделаю так, чтобы Дрим завидовал мне. Ведь у меня есть ты, Джордж-и. Золотой клычок Алекса, коим заменили пропавший из-за Техно зуб, вонзается в кожу болезненно, когда футболка летит с кровати прочь. Джордж вскрикивает, но по взгляду Алекса, слизывающего кровь, понимает, что это излишне. Алекс... Возможно метит его. Его укусы - до крови, все сладко вылизываются. Он хватает за бёдра достаточно сильно, разворачивая, и кусает загривок тоже, бегая руками по открытому телу. Он щипает, гладит, царапает, доставляя какой-то странный, мазохистский кайф, и Джордж откидывается на него спиной, не сдерживая сладостных стонов. Насмешка Алекса не пугает, пока он не кусает за щеку, приказывая тем самым убрать лицо по-дальше от него. Джордж повинуется, после чего Алекс смягчается. Теперь шеи касаются губы, а не зубы, руки проникают в штаны, оглаживая ещё не особо возбуждённый член, Джорджа. —Гоги, я не нравлюсь тебе? - шипит Алекс, хотя на деле осторожничает с половым органом, - Как же ты не понимаешь... Я хочу отыметь тебя, но хочу, чтобы и тебе это понравилось. Понимаешь? Я хочу чтобы ты стонал от удовольствия, а не от боли... Я не хочу, чтобы ты тоже ушёл. От горечи в голосе Алекса Джорджу становится противно на душе, а в груди колит вина и сочувствие, и он еле касается своими губами губ Алекса. Тот сначала изумляется, после чего расслабляется, прикрывая глаза. Не надолго правда. Рука ложится на спину, грубо заставляя Джорджа нагнуться. Алекс берёт его за бёдра, подтягивая к себе. —Я не давал разрешения лизаться со мной, шлюшка Дрима! - агрессивно весело кричит Алекс. Джордж раздражённо хмыкает. —Он ничего не знает, ты же понимаешь это? - спокойно произносит Джордж, после чего вскрикивает, получив по заднице от Алекса, - а у тебя... Тяжёлая рука. —А у тебя жопа тяжёлая, и чё, - ворчит Алекс, довольный после вскрика Джорджа, и подтягивает его выше, спуская с него штаны, - Мне вообще неудобно тебя бить в таком положении, так что молчи. —Как скажешь, Кхххфакити, - нарочно произносит Джордж, после чего ухает, дергаясь. Алекс раздвигает ягодицы обеими руками, наслаждаясь открытым видом на задницу Гоги. В этот раз за смороженную глупость он уже кусает его, и именно это становится причиной упомянутых выше дерганий. Алекс тянет, прежде чем протянуть руку к лицу Джорджа. Зацепившись двумя пальцами за его щеку, он оттягивает её, после чего Джордж послушно берёт чужие пальцы в рот, облизывая и посасывая их. Это доминирование над Джорджем в какой-то мере радует Алекса, и, отняв пальцы, он возвращается в своё положение. —Прости, норм смазки нет, будем пытаться на слюне, не слизью же, - произносит Алекс, и Джордж усмехается, прежде чем ощутить в себе чужие пальцы. Алекс явно осторожничает, раз начал с одного, и убедившись, что Джордж привык, вводит уже два. И Джорджу нравится. К чужим пальцам привык легко, и брюнет насаживается сначала на два, после на три, похоже, таки уловив кайф от этой всей суматохи. Алекс вытягивает пальцы, после чего за волосы подтягивает его к себе. —А теперь давай смажем ещё кое-что, - загадочно тянет парень, и Джордж невольно улыбается, глядя как Алекс расправляется со штанами. Спустя две золотистые заклёпки, Джордж наконец-то имеет доступ к члену Лекса. Смотрит на него оттуда, и Алекс невольно отмечает, что это действительно горячо. Джордж не специалист. Он старается быть осторожным, член Алекса замечательно вписывался в рот. Обычная писька, но что-то странно-сексуальное всё же было в процессе. То, как он старательно вылизывает головку, сжимая ее губами, как не скупится слюной на всю длину члена, заглатывая его почти целиком и выбивая стоны удовольствия из Квакити пока его не отпихивают. —Хватит, - стонет Алекс, после чего оба обмениваются удивлёнными взглядами. Они неожиданно заливаются смехом, после чего Квакити вновь скомандовал встать раком. —Ебаться готовсь! Смиррррно! - рычит он, пристраиваясь. Джордж смеётся, после чего и Алекс заходится смехом, и вовремя находит время зайти, понимая, что на слюну - едва ли лучше чем на сухую. Джордж стонет, глядя на Алекса через плечо, и тут же отворачиваясь. Алекс продолжает входить, пока не останавливается, заметив, что Джордж пискнул, прогибаясь. Нашёл. Как только снизу дают команду, Квакити начинает двигаться. Вспоминаются моменты под Шлаттом, под Ником, и вспоминает, как осторожничал он с Карлом. Он был воистину хорош, не менее пошловатый, чем Алекс, но...с Карлом хотелось быть нежным, а если и жестить, то в меру. Карл... Алекс рычит, вцепляясь в бёдра Джорджа, после чего резко вынимается, чего-то не вставляя обратно. —Ляг на спину, Джордж, - произносит Алекс уже и в не особо то командном тоне, а Джордж в любом случае повинуется. Хотя Квакити находит это положение не столь удобным, как изначальное, видя лицо Джорджа проще перестать думать о Нике и Карле. Они ведь взаправду о нём даже не думают.... Неожиданно, Алекса заваливают на кровать, и тот даже не успевает ничего понять, когда лидирующую позицию занимает Джордж. Правда только ради поцелуя приходится слезть с "насиженного места", после чего Джордж начинает с упоением целовать Алекса. Тот отвечает, резко понимая, что им обоим пора бы уже забыть прошлую тупую любовь, которая совершенно не оправдала ничего. Алекс усаживается, после чего разворачивает Джорджа обратно, вновь нежничая, осыпая его шею поцелуями. Член вновь проникает в заветное местечко, и Джордж, ведомый нагрянувшим приливом возбуждения, откидывает голову на плечо Алекса. Тот не акцентирует внимание, и начинает движение. В итоге приходится вновь скинуть его с себя. Гоги быстро очухивается, чуть разводя ноги и упираясь локтями в кровать. Чёрт знает сколько поз они ещё повидали за эту сраную ночь, где оба тщетно пытались забыться друг в друге, лишь бы чужое лицо не стояло пред глазами... *** —Алекс, скажи мне честно... Почему из нас двоих с железякой в жопе сейчас я, а не ты, скажем-с? - ворчит Джордж, одёргивая подол платья ниже. Подъюбники хоть и скрывают отсутствие трусов, сквознячок все-таки заставляет мягкие булки сжаться от прохлады. Поддувает, черт возьми. Алекс шикает, после чего хватает стоящего сбоку Джорджа за запястье, разворачивая, и перетягивая его через высокий подлокотник стула себе на колени. Рука тут же залезает под подол юбки, ухватываясь за упомянутую железяку руками. Губы Квакити настойчиво накрывают чужие, и поцелуй продолжается порядочное количество времени. Отстранившись, Алекс вновь хмуро смотрит на пустующую комнату. Пробка двигается, ведомая Алексом, и Джордж ничего не может с собой поделать, когда хватается за плечи Квакити, словно за спасительный якорь. —Прости, я просто боюсь, что чей-то хуй реально скоро окажется в моей плоской жопе, эта штука может хоть твою спасет, - извиняющимся тоном произносит Алекс, слушая чужие стоны под ухом, - Блядина твоя улыбчатая сбежала говорят...