Натуральная кожа

***

Место женщины — на шаг позади ее мужа. Скромно склонив голову, Нарцисса мягко положила руку на поясницу Люциуса. Она чувствовала напряжение в нем даже через этот один простой жест, напряженность мышц, немедленно выдающих его. Не то чтобы кто-то еще, кто не знал его близко, уловил бы эти признаки. — Люциус! Люциус, сюда! — Нарцисса! Посмотри сюда! — Эй, Малфой! Огни заплясали перед глазами Нарциссы, когда десятки вспышек фотографа погасли все сразу. Она почувствовала, как Люциус снова напрягся перед ней, но ничего не сделала, кроме как положила руку ему на спину. Не ее дело было стоять перед ним. — Сюда, мистер Малфой, миссис Малфой. Проталкиваясь сквозь толпу, охранники министерства расчистили им путь, чтобы следовать за ними. Нарцисса опустила голову и положила руку на спину Люциуса, когда они двигались, используя его и как проводника, и как щит от фотографов. С облегчением они вошли в дверь, которую им показали охранники, и оказались в совершенно пустой комнате. — Цисси. — Люциус обнял Нарциссу за плечи, ведя ее в комнату перед собой, защищая от испытующих взглядов фотографов. — Благодарю вас, господа. Войдя в комнату, Нарцисса услышала звон монет, которые положили в руки охраннику. Это была не очень большая комната, но она служила своей цели: у противоположной стены стояли два камина, у каждого на каминной полке стоял почти переполненный горшок с летучим порошком. Когда дверь тихо закрылась, она повернулась. — Люциус? Она знала, что лучше не протягивать ему руку. Они все еще были на публике, что означало соблюдение приличий, даже если никто не мог их видеть. Стоя перед дверью, Люциус держал спину прямо и высоко держал голову. Азкабан не был добр к нему, но он отказался поступиться своим достоинством на публике. Особенно во время его последнего испытания. Гордость за мужа захлестнула ее, но она сдержалась. Его грудь поднялась, когда он сделал вдох, затем медленно выдохнул. Именно этот простой жест сказал ей, как сильно она будет нужна ему этой ночью. Она улыбнулась. Люциус подошел к ней и положил руку ей между лопаток. — Пойдем, любовь моя. — Направляя ее к одному из каминов, его рука была теплой и успокаивающей. Драко встретил ее, когда она вошла в поместье Малфоев. Стоя с формально сцепленными за спиной руками, Нарцисса легко могла видеть напряжение и в нем. Когда она отступила в сторону, чтобы позволить Люциусу пройти позади нее, Драко заметно расслабился. — Мама, папа, — тихо поприветствовал он их. — Приятно видеть, что вы оба возвращаетесь. Нарцисса не пропустила облегчение в его тоне. Улыбаясь, она повела мужа и сына в гостиную. «Хорошая, крепкая чашка чая-это то, что им всем нужно», — подумала она. Сделав заказ у домового эльфа, она устроилась в гостиной рядом с Люциусом. Когда его рука легла ей на плечи, она снова улыбнулась. — Все прошло хорошо? Потягивая чай, Нарцисса слушала, как разговаривают Люциус и Драко. Она была вполне счастлива оставаться в роли «тихой, пассивной жены», пока они вдвоем обсуждали судебное разбирательство. На это ушло семь недель. Визенгамот отнял у нее мужа целых семь недель назад и вернул его ей только в тот день, окончательно решив, что его действий во время окончания войны было достаточно, чтобы предоставить ему свободу. С ограничениями, конечно, но он был свободен. Нарцисса пришла в себя, когда Драко встал. — Я встречаюсь с Блейзом сегодня вечером за ужином. Он считает, что есть девушка, с которой я должен встретиться. — Последнее было сказано с некоторой покорностью, но Нарцисса все равно ободряюще улыбнулась. Драко пришлось нелегко после окончания войны, но она была уверена, что он выкарабкается. Они все так поступили бы. Они должны были это сделать.

***

Место женщины — на шаг позади ее мужа. Желательно с хлыстом в руке. Семь недель-это слишком долго, чтобы разлучаться со своим супругом. Возможно, особенно когда чей-то супруг был способен заставить их почувствовать это… беспомощность. — Ты хорошо поработал, мой дорогой. — Люциус вздрогнул при звуке Ее голоса. Он не мог видеть Ее со своего нынешнего положения. В этом, конечно, и был смысл. Стоя в самом центре их подземелья, теперь это было подземелье совсем не так, как задумывалось вначале, он прислонился лбом к широкой колонне перед собой. С его руками, связанными вокруг центра колонны, и лодыжками, привязанными к основанию, у него не было особого выбора в своих движениях. Изготовленная из мрамора, который за годы использования стал гладким, колонна была частью первоначальной несущей конструкции поместья. Его холодное круглое пространство было всем, что мог видеть Люциус. И ему это нравилось. — На самом деле так хорошо, что ты, возможно, заслуживаешь награды. — Ее голос приближался, но Люциус не мог точно определить, откуда он доносился. — Ты веришь, что заслуживаешь награды? Люциус знал, что лучше не отвечать. Он хотел этого, хотел довольно отчаянно. Но это был не совсем верный вопрос. Она не дала ему разрешения заговорить, и поэтому он этого не сделал. Прижимаясь ближе к колонне, он попытался выровнять дыхание. — Ты веришь, что заслуживаешь награды, мой дорогой? Люциус прикусил нижнюю губу. Дрожь, которую вызвал в нем ее голос, не утихла, и он сжал связанные руки в попытке удержаться от того, чтобы попросить - умолять - о том, чего он хотел. Прикосновение кожи к его плечам заставило его ахнуть. — Ты веришь, что заслуживаешь награды, мой дорогой? Скажи мне. Вот она, команда говорить, которую он так долго ждал. Воздух, который он вдохнул, с содроганием вышел из него. — Я… Я верю, что заслуживаю всего, что Ты хочешь со мной сделать. Она хихикнула, низко и гортанно, прямо у его уха. Он не повернулся, чтобы посмотреть на Нее. Ему еще не дали разрешения на эту привилегию. — О, я скучала по тебе, мой дорогой. — Кожа медленно скользнула по плечам Люциуса. — Ты всегда точно знаешь, что сказать. Скажи мне, ты когда-нибудь испытывал желание ослушаться меня? Чтобы проверить свои границы и посмотреть, что тебе сойдет с рук? Ощущение кожи, болезненно медленно скользящей по его коже, вызвало у Люциуса толчки удовольствия в животе. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз ощущал острое жало кожи на своей коже и был так близко, но все еще так далеко… Он громко сглотнул. — Да. — Это был шепот; грубый, резкий. — Да, я хочу довести вас до предела. Я хочу посмотреть, как далеко Вы позволите мне зайти. Я хочу… Я хочу, чтобы вы наказали меня. Кожа покинула его кожу, заставив Люциуса застонать от ее потери. Желание повернуться и посмотреть, где именно Она стоит, было почти непреодолимым, и его руки снова сжались за колонной. — Ты хочешь, чтобы тебя наказали. Это и есть награда, о которой ты меня просил. — плечи Люциуса напряглись. Он думал, что знает, что сейчас произойдет. В ее голосе было предвкушение, которое взволновало его больше, чем он когда-либо мог выразить словами. Когда первая плеть кота с девятью хвостами хлестнула его по спине, его разум почти полностью затуманился от удовольствия. Ему нравилось ощущать кожу на своей коже. Кнут, девятихвостый кот, хлыст; даже обтянутая кожей ручка весла.Не боль, которую они причиняли так сильно возбуждала его, а ощущение самой мягкой, эластичной кожи. И она это знала. Удар. Люциус застонал, прижимаясь ближе к колонне. Кожа обернулась вокруг столба, чтобы ударить его по запястьям, от этого ощущения по телу пробежала дрожь. Удар! На этот раз узловатые кончики кожи обхватили его бедра. Его бедра автоматически дернулись, упираясь в холодный мрамор колонны. УДАР! Рот Люциуса открылся в беззвучном крике. В этот момент он едва дышал. На этот раз его поразили только узлы на концах хвостов, все они были сосредоточены на пояснице и ягодицах. Его бедра бесполезно уперлись в колонну, когда удовольствие распространилось по нему. Последним хлыстом была мощная плеть по всей его спине. Он чувствовал, как кожа обтягивает его ребра. Ему казалось, что он способен дотянуться до каждого бугорка, до каждой крошечной впадинки его тела. Он издал всхлип, когда его самообладание пошатнулось на грани. Колонна перед ним была мокрой, когда он уперся в нее. — Я не давала тебе разрешения кончить, мой дорогой. Люциус отчаянно закивал головой. Если и было одно жесткое и строгое правило, которое они соблюдали в этом подземелье, так это следующее: никаких оргазмов, пока Она этого не разрешит. Сделав глубокий вдох, он заставил себя сосредоточиться на обыденных вещах. Беседа с Шеклболтом в министерстве… Ухаживает за своими садами и животными на территории поместья… Размещение еженедельных заказов у домашних эльфов… Люциус сделал ровный вдох, задержал его на несколько секунд, затем выдохнул. — Очень хорошо, мой дорогой. Вы хорошо поработали — От похвалы у Люциуса по спине пробежали мурашки. — Я верю, что сейчас буду трахать тебя. Эти слова почти свели на нет всю работу Люциуса по тому, чтобы снова контролировать себя. Это было действительно редкое удовольствие. Она вынимала член только тогда, когда верила, что он действительно заслуживает награды. Ее шаги затихли в направлении шкафа. Крепко зажмурив глаза, Люциус сосредоточился на том, чтобы восстановить надлежащий контроль над собой. Он был бы бесполезен ни для одного из них, если бы потерял контроль в течение нескольких секунд после того, как она прикоснулась к нему. — Скажи мне, сколько времени прошло, мой дорогой? Дыша медленно и ровно, Люциус тихо ответил: — Три месяца, две недели и пять дней. После окончания войны он был помещен под домашний арест, что оставило ему больше свободного времени по дому, чем когда-либо прежде. Учитывая количество дел, с которыми пришлось иметь дело Министерству, им потребовался почти целый год, прежде чем они даже подумали о том, чтобы заслушать дело Люциуса. Это был один из самых поучительных и плодотворных годов в его жизни. Его внутренности задрожали от предвкушения, когда Она усмехнулась. — Почему нет часов и минут? Он, вероятно, мог бы сказать ей, если бы у него было несколько минут, чтобы как следует прочистить голову. Однако она не позволила ему этого. Прижавшись ближе, она обхватила руками его бедра. — Я так скучала по тебе, мой дорогой, — Ее губы коснулись раковины его уха, когда Она говорила. — Твой запах… твое прикосновение… твой вкус у меня во рту после того, как ты потеряешь контроль… Люциус захныкал. Ее руки скользили по его бедрам. Ее пальцы прошлись по следам от ресниц на одном бедре, в то время как другая очень медленно скользнула по передней части его бедра. — Ощущение твоего толстого, твердого члена внутри меня, пульсирующего, когда ты кричишь о своем освобождении… Рот Люциуса приоткрылся, когда ее пальцы обхватили его эрекцию. Кожаные перчатки; на ней были кожаные перчатки. Как он это пропустил, он понятия не имел. Ощущение того, что он обхватил ею такую интимную часть себя, толкнуло его бедра вперед, в ее руку. — Я скучала по каждому дюйму тебя, мой дорогой. Прикосновение кончика Ее палочки к его коже предупредило Люциуса о том, чего следует ожидать. Заклинания подготовки были пробормотаны ему на ухо, прежде чем Она прижалась к нему. — Ты скучал по мне? — Да, ему хотелось закричать. Отчаянно. Целых семь недель он провел в Азкабане без Нее. Семь. Недели. Это было мучительно. — Ты жаждал моего прикосновения? За эти семь недель он ни разу не прикоснулся к себе. Дементоры, возможно, и покинули это место, но не чувствовалось, что они это сделали. Холодное и сырое, это место пахло горем тысяч мужчин и женщин. Это не способствовало хорошей и правильной дрочки. — Скажи мне, как сильно ты хотел меня. Прежде чем Люциус смог выполнить команду, он почувствовал прикосновение фаллоимитатора, раздвигающего его щеки. Выгнув спину, он подвинулся так, чтобы угол был немного лучше. — Ты была нужна мне каждый день, — выдохнул он. — Каждую ночь. — Да, мой дорогой. — Ее руки переместились, чтобы поддержать его бедра, удерживая его неподвижно, когда она двигалась. — Скажи мне. Ожог, когда Она пробила его, заставил Люциуса задохнуться. Прошло слишком много времени с тех пор, как она прикасалась к нему так интимно. Его голова закружилась, а тело горело. — Я жажду Тебя… Твоего прикосновение… Твоей милость… Твоей… — Люциусу пришлось сделать паузу, так как боль стала слишком сильной. Она немедленно замерла, Ее руки начали массировать его бока. — Не торопись, дорогой. У нас есть вся ночь. Люциус тяжело дышал. Привязанный к столбу, как он был, он не мог видеть Ее лица. Кроме того, было трудно двигаться. Можно было согнуться только, когда его руки были связаны вместе с мраморной плитой. Ровно дыша, он сжал фаллоимитатор внутри себя. — Мне нужно, чтобы Ты была внутри меня. Она немедленно подчинилась. Голова Люциуса продолжала кружиться, когда удовольствие пронзило его, смешиваясь с болью от того, что он вошел в нее впервые за несколько месяцев. Как и подозревалось, было трудно маневрировать, когда столб давил на него, но им это удалось. Когда она вошла в Свой ритм, ударяясь о его простату с каждым толчком, Люциус обнаружил, что ему все равно, что огромная мраморная плита давит ему на лицо. — Скажи мне, мой дорогой. Говори — О-о-о… Я… Я нуждаюсь в Тебе… Только в Тебе… — Да, мой дорогой, да… Он сжался, пытаясь притянуть Ее к себе еще сильнее. Его забытый член подпрыгивал у него на животе, непрерывно капая. Однако он был уверен, что на этот раз ему не понадобятся Ее прикосновения. Выгнувшись навстречу Ей, он попытался подтолкнуть Ее вперед. — Я…Пожалуйста, — выдохнул он. — Пожалуйста? — Пожалуйста… Он потерял контроль над своим голосом. Жар закружился в пояснице, усиливая желание быстро кончить. Сглотнув, он попытался восстановить контроль над собой. — Отпусти, моя дорогая. Скажи мне. — Он издал пронзительный всхлип. — Можно мне кончить? Его голос был почти таким же пронзительным, как и всхлип. Давление внутри было слишком сильным; он зашел слишком далеко. Он совсем перестал дышать, когда Ее рука, все еще затянутая в кожаную перчатку, обхватила его член. — Да. Она погладила его раз, другой, потом… Он почти потерял сознание. Чувство облегчения и облегчения, нахлынувшее на него, было настолько сильным, что он едва мог это вынести. Его бедра уперлись в ее кулак, растягивая его удовольствие, казалось бы, бесконечно. Он рухнул на колонну, когда оргазм наконец отпустил его. — Молодец, дорогой. Она произнесла заклинания, чтобы освободить его от пут. Она не позволила ему рухнуть на пол. Произнеся тихое заклинание, она поймала его и осторожно опустила их обоих на пол. Как следует освободив его руки от пут, Она обвила руками его торс. — Очень хорошо сделано. Ее пальцы пробежались по его волосам, убирая потные пряди с его глаз. Моргая, он попытался сосредоточиться на Ней, но не смог. Его глаза закрылись, когда он поймал Ее довольно расплывчатую улыбку. — Спи, дорогой. Тебе понадобятся все твои силы для того, что я еще запланировала.

***