Я больше не смогу быть щенком.

      Минги в очередной раз приходит после учёбы, кидает сумку на пол и сразу же идёт мыть руки, забывая про то, что с недавних пор он в доме не один. Пару дней назад он читал о том, что каждая собака реагирует на возвращение хозяина по-разному: одна сломя лапы бежит к входной двери и начинает надрывно лаять, а другая и вовсе не вылезает из-под кровати. Но его щенок был не такой, как остальные. Он был необычный. — Юнхо! Иди ко мне, мой малышулик.       Щенок стоял у порога комнаты, слегка наклоняя голову и пошевеливая ушами, прислушиваясь к словам хозяина. Юнхо услышал ещё несколько похожих фразочек, однако они не заставили его сдвинуться с места. Минги быстро надоело выкрикивать команду «ко мне» уже приказным и более строгим тоном, особенно во время того, как он готовил еду для своего нового питомца. — Малыш, ты что, не голоден? Я же тебя не первый раз одного оставляю, что с тобой могло случиться?       Щенок податливо положил голову в ладони человека и взглянул на него своими грустными глазками, которые были похожи на бусинки. Юнхо обижался каждый раз, когда Минги оставлял его дома одного на несколько минут дольше, чем обычно. Сегодня был именно тот день, когда хозяин вернулся позже. — Что ж, если ты не хочешь кушать, то я покажу тебе ошейник, который прикупил сегодня утром!       Минги достал из своей сумки тот самый ошейник, украшенный тремя голубыми кристалликами, и вернулся в комнату, держа руки за спиной. — Ну что, тебе нравится? Надеюсь, что да, ведь мне пришлось обойти три магазина, чтобы найти для тебя подходящий. — надевая ошейник на Юнхо приговаривал Минги.       Глаза собаки в разы увеличились и стали сиять с такой силой, что, казалось, в них находится целая галактика. Он радостно носился по комнате и сметал на своём пути все игрушки, раскиданные по полу. Минги подхватил своего малыша одной рукой и улёгся с ним на кровать. Да, учёба сильно выматывает, но мысль о том, что дома его ждёт такое маленькое чудо, позволяет лекциям идти быстрее. — Интересно ты себя ведёшь… Может быть, на самом деле, ты — человек?       Минги положил Юнхо на грудь, поглаживая его за ухом и понял, что вот-вот уснёт. Однако, уснуть ему помешало тело, которое лежало на нём всем своим весом. Нет, это была не та килограммовая собачка, мирно посапывающая в ладонь человека. Это был самый настоящий парень двадцати лет, со светлыми кудрявыми волосами. — Ты..Ты кто? Слезь с меня сейчас же! — безусловно, Минги был удивлён.       Он сразу же обратил внимание на шею парня. Тот был в ошейник. В том ошейнике, который Минги купил сегодня утром своему щеночку. Глаза парня сияли также, как у Юнхо. — Во-первых, я твой малыш. А во-вторых, почему это я должен слезать со своего папочки, если мне удобно? —Но… Я задал тот вопрос в шутку… Я… Думал, что это невозможно… —Всё возможно, хозяин. И кстати, ошейник я заценил.       Минги посмотрел на шею Юнхо, обвитую широкой полоской чёрной кожи с тремя кристалликами. Затем, он снова посмотрел парню в глаза. Минги переводил взгляд с одной детали тела Юнхо на другую и находил всю ситуацию очень странной. Его «малыш» сидел неподвижно, глядя на недопонимающее лицо хозяина. —Мой характер, конечно, не подарок, но я обещаю, что в виде человека я понравлюсь тебе намного больше, чем ты этого хочешь. — Юнхо проговорил эти слова Минги на ухо, приблизившись к его лицу настолько, что у того перехватило дыхание. Хозяин готов был подчиняться своему питомцу благодаря тому, что у Юнхо был низкий, бархатистый голос. От такого тембра Минги буквально таял.       Юнхо задержал взгляд на глазах хозяина, которые сегодня светились, как никогда раньше. Не теряя ни минуты свободного времени, питомец прильнул к губам Минги, который даже не пытался сопротивляться нежным укусам, чередующимся со страстными поцелуями. Юнхо медленно опускается к шее и оставляет на ней влажные глубокие раны. Но, как подобает любой собаке, зализывает алые метки, которые сам же нарисовал на теле своего папочки. А тот лишь стонет от удовольствия, путая пальцы в светлых кудрях парня. Оба понимают, что одежда только мешает и создаёт препятствия, поэтому сию минуту избавляются от неё. Минги кладёт Юнхо на спину и слегка надавливает на его шею. —Значит, сегодня ты будешь послушным, малыш? —Только если ты этого хочешь. — хриплым от давления рук голосом произнёс питомец.       И они снова сливаются в поцелуе, который постепенно переходит в засосы, оставленные по всему телу Юнхо. Минги входит в него плавно и ласково, попутно поглаживая его бёдра. Постепенно темп ускоряется, а Юнхо, уже не выдерживая всего процесса, начинает скулить. На его щеках появляется розовый румянец и он закусывает свои губы до крови. Наконец, оба достигают своей высшей точки и бессильно падают на кровать. Минги замечает искусанные красноватые губы Юнхо и снова вовлекает его в поцелуй. На этот раз он был более мягким и долгим. —Хозяин… — еле слышно пробормотал парень. —Что, малыш? —Ты ведь не будешь против того, что я больше не смогу быть щенком? —Ох, как хорошо. Теперь я лишь хочу, чтобы ты был моим. — Минги вздохнул с облегчением, ведь это именно то, о чём он мечтал.