ровное дыхание.

- Ты тоже это видишь? - трагическим шёпотом спрашивает Чун Юнь. Сян Лин отвлекается от увлечённого поедания яблока и незаинтересованным взглядом окидывает стол. Не заметив ничего подозрительного, вгрызается во фрукт. Чун Юнь намеренно больно пихает её в бок, и девушке, сдавленно зашипев, приходится снова обратить на него внимание. - Да что не так? - Вот это, - палец юного экзорциста указывает на простенькую алюминиевую баночку. Сян Лин бесстрашно берет её в руки, вертит и осматривает, не найдя ничего подозрительного, ставит на место и недоумённо косится на друга. - Ну. Твоё любимое? - небрежно пожимает плечами. - Охлаждённый настой цинсинь. - Ты не понимаешь, - терпеливо продолжает Чун Юнь. - Я этот напиток не покупал. Сян Лин догрызает яблоко, метко выкидывает огрызок в корзину, находящуюся в паре метров от своей парты, и открывает учебник, явно не настроенная продолжать разговор. Чун Юнь нервно оглядывает баночку с разных сторон, стараясь к ней не прикасаться, словно та может случайно взорваться. - Наверняка очередной пранк от Ху Тао, - предполагает Сян Лин спустя какое-то время. Ёрзанье соседа по парте её чутка напрягает. Подумаешь, событие мирового масштаба. - Наверняка впрыснула туда чего-нибудь острого. Хочешь, я выкину? - предлагает добровольно, зная, что Чун Юнь не уймётся. Парень светится от благодарности, пока Сян Лин, демонстративно проходя мимо места Ху Тао и покачивая подарком, шумно бросает его в мусорку. Ху Тао строит изумлённую мордочку, будто бы и вовсе не при чём, зато Син Цю рядом с ней неожиданно подпрыгивает. Сян Лин виновато склоняет перед ним голову, складывая руки в извиняющемся жесте - она вовсе не хотела напугать его. - Доволен? - вернувшись обратно, уточняет Сян Лин. - Да, только... знаешь, ну, это перебор, - неуверенно тянет Чун Юнь. Сян Лин тяжело вздыхает - ну вот нотации ей ещё не читали! - и, постепенно закипая, громко фыркает. - Ну уж прости, ты же сам хотел как-то её проучить, вот я и... - Я не об этом, - экзорцист снижает голос до шёпота. - Слишком даже для Ху Тао. Она редко когда действует втихую и её жертвы меняются каждую неделю... - он сбивается и начинает что-то невнятно мямлить. Сян Лин захлопывает книжку, обращаясь вслух. Почитать спокойно ей всё равно не удастся, зато сейчас она услышала кое-что интересное и той же Ху Тао совершенно несвойственное. - Итак? - нетерпеливо интересуется Сян Лин. Чун Юнь путано объясняет, что вот такие подарки он находит уже почти два месяца. Не всегда регулярно, но всегда точно - то, что ему нравится. Холодная лапша, о которой он случайно обмолвился и очень хотел попробовать. Засушенные цветы, которыми он как-то любовался в университетском парке, заботливо вклеенные в закладку и вложенные в одну из книг, которую он хотел купить в книжном. Спортивная кофта со специальным эффектом воздухообмена, позволяющая меньше потеть. Старинные чётки, явно купленные на какой-то винтажной ярмарке, слишком уж подходящие для экзорцизма. И другие приятные мелочи, которые Чун Юнь находил в самых разных местах - в шкафчике для обуви, в раздевалке, на парте, в почтовом ящике своего дома. Чун Юнь, отчего-то уверенный, что это розыгрыш, некоторые подарки с опаской выкидывал. Пару раз он попадался в ловушки Ху Тао, вечно поднимающей его на смех, и с неё непременно сталось бы кинуть бы в лапшу тонну перца или исписать все страницы книги непристойностями. Лучшая тактика борьбы с проказницей - игнор, тогда она быстро сдавалась и переключалась на новую жертву. Но в этот раз шутка что-то слишком уж затянулась. - Ты прав, - задумчиво соглашается Сян Лин. Даже её детективных навыков хватает, чтобы понять - это не Ху Тао. Наследница ритуального бизнеса скорее мелкая пакостница, действующая спонтанно, и продумывать долгосрочные сценарии абсолютно не в её стиле. - А ты не думал, что... - Сян Лин на секунду останавливается. Есть у неё одно предположение, только как его воспримет Чун Юнь?.. - Ладно. Спрошу. Ты не думал, что кто-то к тебе... подкатывает? Сосед по парте пару раз непонимающе моргает, а когда до него доходит смысл сказанного, густо краснеет и смущённо отворачивается. - Н-нет, - запинается он, прижимая к щекам ледяные руки. - Как я? Такой как я?.. Понравиться кому-то?.. Глупость какая... Сян Лин недовольно морщится, но переубеждать этого парнишку с низкой самооценкой ей не хочется. По крайней мере не сегодня. Она уже сделала очень убедительный вывод: кто-то очень хочет угодить Чун Юню, а раз объект воздыхания не хочет мириться с реальностью, то это его дело. - Сян Ли-ин... Девушка обречённо вздыхает. - Ну так прилепи себе на парту талисман слежки, делов-то? - советует она, но Чун Юнь шутку не оценивает и мгновенно мрачнеет. Его контроль духовных сил всё ещё оставляет желать лучшего. - Хорошо, хорошо! - она поспешно толкает его плечом в плечо и обнадёживающе произносит: - Хорошо. Я поговорю с Янь Фэй. Староста класса, выслушав краткое описание проблемы, потирает пальцами подбородок. - Не думаю, что кто-то хочет Чун Юню навредить, - только и выдаёт она. Сян Лин кивает, мысленно отсчитывая про себя от одного до десяти. Это и так понятно, и вообще было бы в разы лучше, если бы с Янь Фэй говорила не она, а непосредственный участник событий, но тот сбежал с места преступления, едва закончилась последняя пара. - Мне тоже так кажется, но я всё равно прошу тебя повнимательнее ко всем приглядеться. Ты же староста, - на всякий случай напоминает Сян Лин. - Помнишь, что в прошлый раз учудила Ху Тао? Янь Фэй кривится так, будто она хлебнула уксуса и закусила лимоном, и нехотя обещает сообщать обо всех подозрительных случаях. Сян Лин, с чувством выполненного долга, уходит домой, молясь, чтобы ничего больше не отвлекало её от яблок, пока их сезон ещё не закончился. Чун Юнь робко касается уголка белого листка, всунутого в его книгу по обществознанию. Открывать записку почему-то не хочется, словно он заранее знает, о чём там написано. Острые края режут подушечки пальцев, и Чун Юнь неуверенно выхватывает послание. Если читать, то сейчас, пока народу в аудитории немного. Сян Лин на месте нет, и к парте мог приблизиться кто угодно. Много ли нужно времени, чтобы вложить простую бумажку? Пара секунд, и вряд ли кто-то это заметит. Чун Юнь приоткрывает сложенный вдвое листок, видит там выведенное аккуратным почерком "тебе не нравятся мои подарки?" и резким движением запихивает записку обратно в учебник. Простая фраза, которая должна вызывать трепет, пугает его до чёртиков, до поднятых на затылке волосков. - Я говорила сегодня с Янь Фэй, - это вернулась из столовой Сян Лин, и она же протянула Чун Юню булочку с сыром. - Ничего нового. Но подарков с того дня больше не было, да? Чун Юнь набивает щёки булочкой, надеясь, что это угомонит бешеное биение сердца. Он и сам до конца не понимает, почему ему так страшно. Ху Тао? Она не раз выставляла его полным идиотом перед всем курсом, но каждый раз заглаживала свою вину, прикрывая его перед преподавателями, и извинялась прилюдно. Даже для неё такие насмешки уж чересчур. Нет, от мысли о Ху Тао Чун Юнь не давится перекусом. Зато заходится в приступе кашля от одного только предположения, что может кому-то понравиться. Что в нём такого, что тайный поклонник выбрал его?.. На паре, прикрыв локтем записку от Сян Лин, Чун Юнь пишет на обратной стороне "кто ты?", совершенно не надеясь на ответ, и оставляет листок так же, уголком наружу. На каждой перемене утягивает соседку по парте на короткие прогулки по коридорам, но не происходит ровным счётом ничего. Подарки, вызывавшие у Чун Юня неоднозначные чувства, исчезают. Записки тоже, и ту единственную Чун Юнь бездумно сохраняет в блокноте среди тонких шуршащих талисманов. Жизнь Чун Юня возвращается в привычное русло, будто ничего и не происходило. И Чун Юня это неожиданно вгоняет в тоску. Пока на одном из перерывов их не находит Янь Фэй. - Около вашего места тёрлась Синь Янь, - невзначай осведомляет староста. Чун Юнь удивлённо переглядывается с Сян Лин. Они возвращаются в аудиторию, и экзорцист вытряхивает все лежавшие на столе учебники, но ничего не находит. Син Цю, сидящий через проход от Чун Юня, смотрит на развернувшуюся сцену со смесью растерянности и ужаса. - Потеряли жуть какую важную шпаргалку, - поясняет ему Сян Лин, натянуто улыбаясь. - А-а, - выразительно бросает Син Цю и отворачивается. Чун Юнь чувствует... разочарование? Синь Янь хорошая девушка. И на этом всё. Она нравится ему как подруга, но ему отчаянно не хочется, чтобы поклонницей оказалась она. Вечно взбалмошная гитаристка из музыкального клуба с ярким, взрывным характером, и находиться рядом с ней столь же горячо, как жариться на полуденном летнем солнце. После пары Чун Юнь намеренно просит у Синь Янь, сидящей наискосок впереди, тетрадку с конспектом - "не успел записать формулу, можно подгляжу?" - и с досадой находит улику. Это её почерк, тот же самый наклон букв и извилистые линии, что и в первой-последней записке. - Вам надо поговорить, - говорит Сян Лин, когда он делится с ней этим открытием, и Чун Юнь с ней согласен. Ему стоит хотя бы просто извиниться за недопонимание, предложить остаться просто однокурсниками и поставить точку. Скорее даже не для неё. Для себя. И он почти это делает, пока его не хватает за запястье Син Цю. - Разреши, я украду твоего друга? - голос весёлый, зато губа прикушена до содранной кожи. Сян Лин машет рукой, мол, забирай-забирай, и скрывается в толпе. Син Цю, цепляясь ещё сильнее, требует поесть с ним мороженое - за его счёт! - и Чун Юнь не видит смысла отказываться. Они с Син Цю не друзья-друзья, скорее приятели, периодически выбирающиеся куда-нибудь вместе, и в его компании находиться вполне приятно. Обычно разговорчивый Син Цю внезапно молчалив и сосредоточен на мороженом, от которого, кажется, зависит его жизнь. - Всё в порядке? - спрашивает он невпопад. Чун Юнь прикусывает язык вместо мороженого. - То есть? - уточняет осторожно. - Ты в последнее время какой-то... нервный? - тактично говорит Син Цю, явно намекая на то, как они с Сян Лин переворачивали всё вверх дном. И всё бы ничего, но это простое замечание затрагивает какие-то особенные струны в душе экзорциста, выводит его из себя, и лавина холода и отчуждения вываливается на невиновного человека. - Разве тебе есть какая-то разница? Откуда ты знаешь, что я могу чувствовать? - слишком резко спрашивает Чун Юнь, о чём тут же раскаивается. Син Цю всем телом вздрагивает, эскимо падает из разжатых пальцев и шлёпается на асфальт. Взгляд у него нечитаемый, но на лице проступает дикая боль, и с какой-то язвительностью он шипит: - Загляни в боковой карман рюкзака. Чун Юнь, извернувшись, просовывает в узкий кармашек руку, выуживая оттуда записку. В ней знакомым почерком чернеет "ты мне нравишься. мы можем поговорить?", и вместо укола совести парень ощущает очередную волну злости. - То есть ты знал? Видел, что мне... что я с ума схожу, и сейчас решил так посмеяться? Тебя всё это, - гневный мах рукой, - не касается, а ты тут стоишь и веселишься? Да ты хуже Ху Тао, та хотя бы не издевается над чужими чувствами! - выкрикивает он. Син Цю, низко опустив голову, угрюмо косится из-под чёлки. Выглядит он так, будто вот-вот расплачется, но Чун Юню его ни разу не жаль. - Я никогда бы в жизни над тобой не посмеялся, - глухо и серьёзно чеканит он. - Ни над тобой, ни над твоими чувствами. И, круто развернувшись, уходит. Чун Юнь так и остаётся стоять один посреди огромного парка, и на языке у него неимоверная горечь, а температура воздуха вокруг падает до абсолютного нуля. - Извини, конечно, но ты не в моём вкусе, - хихикает Синь Янь. - Мне вообще-то девочки нравятся. Чун Юнь замирает. Синь Янь продолжает настраивать гитару, каждый раз играя новый аккорд. Между ними повисает тишина, неловкая для одного и никак не мешающая другой. Чун Юнь дрожащими пальцами протягивает ей записки, выдавливая из себя какое-то невнятное объяснение, но девушка окидывает скучающим взглядом. - Их писала я. Меня попросили. И подложила их тебе тоже я. Меня, опять же, попросили. Кто - не скажу. Это настолько очевидно, что мог бы сам догадаться. Вопросы есть? Нет? Ну и иди отсюда, репетировать мешаешь, - и она беззлобно выталкивает его из зала, неиронично пожелав удачи. Чун Юнь, шатаясь, бредёт в сторону библиотеки - единственного тихого места, где он сможет привести мысли в порядок. Заныкивается в самый тёмный и безлюдный уголок, роняет руки на стол и укладывает на них раскалывающуюся голову. Зачем он вообще во всё это полез? Всё ведь закончилось, а желание докопаться до правды рассорило его с Син Цю и опозорило перед Синь Янь. Через пару часов самокопания и саморефлексии, Чун Юнь выползает из библиотеки и нос к носу сталкивается с Син Цю. Тот точно не спал с их последней встречи - под глазами залегли тёмные круги, кожа бледнее обычного, вместо губ какие-то кровавые ошмётки. - О, - округляет глаза Син Цю. Чун Юнь не успевает обойти его, как бывший приятель протягивает ему какую-то тоненькую тетрадку. - Возьми, пожалуйста. Прочитай. И прости. Если не передумаешь, мы никогда больше не заговорим. И теряется где-то среди высоких книжных шкафов, оставив Чун Юня наедине с комком в горле. С "прочитай" Син Цю... загнул. Его почерк больше похож на переплетение сплошных прямых линий и загуголин, и как расшифровать этот непонятный экспромт непонятно. Чун Юнь бьётся над тетрадкой вечер и половину ночи, а до утра борется с желанием позвонить этому угнетённому придурку и потребовать объяснений, что он имел всем этим в виду. Син Цю не появляется в университете всю учебную неделю, не берёт телефон и даже Янь Фэй удаётся узнать только то, что он заболел. Чун Юнь носится с тетрадкой, как курица с яйцом, и, отчаявшись, вновь нарушает спокойствие Синь Янь, славящейся чтением любых криптограмм. Убрав гитару и пробежавшись глазами по тексту, Синь Янь откладывает тетрадку в сторону. - Кто тебе её дал? - спрашивает она с оттенком угрозы в голосе. - Син Цю. Напряжение с Синь Янь спадает, но выглядит она так, словно не знает, куда себя деть. - Знаешь, - она закрывает тетрадь и, проведя ладонью, отдаёт её обратно Чун Юню. - Там нечто личное. Мне не следовало это видеть. Чун Юнь непонимающе склоняет голову набок. Синь Янь набирает кому-то сообщение, потом звонит, как оказывается, Янь Фэй и спрашивает у неё адрес Син Цю. Записывает его маркером у вырывающегося Чун Юня - вот так он и выясняет, что у гитаристок очень крепкая хватка, - на предплечье и похлопывает его по плечу. - Сходи к нему. Это важно. Не только для него, но и для тебя, - и, не давая Чун Юню возразить, она выкладывает козырь: - Он знает твоего ухажёра. Иди. И Чун Юнь обнаруживает себя перед дверью квартиры. Приходит в себя в тот самый момент, когда дверь открывается и показывается взлохмаченный Син Цю. Однокурсник открывает и закрывает рот, а потом открывает дверь и тепло приглашает внутрь. Как заворожённый Чун Юнь идёт за ним на кухню и садится за стол. Син Цю наливает ему ледяной настой цинсинь. - Тебе он тоже нравится? - спрашивает Чун Юнь, пытаясь наладить контакт, но однокурсник отрицательно качает головой. Хорошо поговорили. - Ты прочитал? - хрипит он. Что-то в нём... не то. Это не Син Цю из университета, в отглаженных брюках и накрахмаленных рубашках, с всегда уложенной причёской. Это измученный парень в длинной, до колен, толстовке, а тёмные пряди растопырены в разные стороны. - Я... очень хотел. Но ничего не понял, - честно признаётся Чун Юнь. Син Цю прыскает от смеха и надрывно смеётся в голос. Он на грани истерики, и успокаивается столь же внезапно, беззвучно что-то бормоча себе под нос. - Меня прислала Синь Янь, сказала, что там что-то личное, и ты знаешь, кто подкладывал подарки и записки, и... - Знаю, - обрывает его Син Цю. - Тетрадка с собой? Экзорцист протягивает порядком замусоленную вещицу однокурснику. Тот, набрав побольше воздуха в грудь, начинает зачитывать нечто странное. Список подарков, до боли Чун Юню знакомых, и даты, когда он их получал. Список привычек, которые сам Чун Юнь за собой не замечал - то, как он касается переносицы, когда обеспокоен, и то, как вертит в руках талисманы, когда погружен в раздумья. Краем глаза Чун Юнь замечает какое-то движение, но всё тело оцепенело и голову поднять не получается. Сердце ухает где-то в горле. - И я бы хотел держать тебя за руку, - Син Цю не запинается, с каждым словом его голос преисполняется нежности и... страсти? - Целовать тебя у всех на виду, читать тебе на ночь сказки и подкалывать тебя из-за твоих способностей. И я хотел бы не спать всю ночь, держа тебя в своих объятиях, и я мечтаю просыпаться рядом с тобой на рассвете и засыпать под светом звёзд. Я хочу ходить с тобой на свидания, угощать тебя мороженым, только вот ты, придурок, на меня даже сейчас не смотришь! - и вот тут его голос срывается. Чун Юнь моргает, стряхивая с себя волнение. Тетрадка уже давно валяется где-то на полу, и парень напротив не читает, а говорит те самые слова от чистого сердца. Глаза Син Цю блестят. Ху Тао богата, но никогда в жизни бы не потратила свои деньги на кого-то другого, а вот Син Цю всегда оплачивал их совместные обеды. Син Цю же искренне слушал то, как Чун Юнь делился какими-то своими увлечениями с Сян Лин, и незаметно присутствовал рядом. Что он чувствовал, когда его подарки отправлялись в мусорку у него же на глазах? И тот инцидент в парке... Как после этого показаться на глаза человеку, который неплохо потоптался на твоём признании? - О, - только и находится с ответом Чун Юнь. - Всё в порядке, - улыбка Син Цю дрожит. - Я же говорил, мы можем никогда больше не пересекаться. Забудь. Я тебя не побеспокою. - Нет, я... - Чун Юнь прочищает горло, залпом вливает в себя настой цинсинь и вытирает стекающую с уголка губ капельку влаги. - Я к тому, что... Начинай. Син Цю делает робкий шаг вперёд. - Что? - переспрашивает. Чун Юнь изо всех сил удерживает себя на месте. Не срывается вон из квартиры, не прячется под стол, а смело вскидывает голову. - Твой список. Твои желания. Начинай исполнять. Их разделяет стол, Но Син Цю преодолевает это расстояние за пару секунд, и оказывается так близко, что Чун Юнь судорожно хватает ртом воздух. - Никто не говорил, что нужно идти по порядку, да? - хитро интересуется Син Цю. И целует его.