о доминирующем Серёже, нежном Олеге и пассивном Игоре.

***

      их тандем Олег шуточно (Игорь в шоке, что тот может шутить) называет «калеки»: Серёжа на голову, Олег физически (пять пуль — не шутка), а Игорь бытовой. ладно, они шутят, смеются, а потом лезут целовать: сразу втроём, как в лучших традициях тоталитарного советского союза.       Олег целует нежно, с ним за право главенствовать борется неугомонный Игорь, а Серёжа просто позволяет им брать вверх над собой, чтобы всё равно в итоге те на коленях перед ним ползали. гэнг бэнг какой-то.       и как-то так получается, но они любят друг друга: все трое; каждый из них привязан к двум другим. не могут отвязаться, почти как изредка Серёжа от кровати, потому что ленты, оказывается, тоже крепкими бывают. и галстуки, и даже носки.       когда они впервые вместе занимаются сексом, им требуется несколько слишком коротких минут (три), чтобы кончить: первым не выдерживает, почему-то, Олег, подавляя свой хриплый стон от сужающейся глотки вокруг его члена, затем Игорь и последний Серёжа; Серёжа всё ещё помнит трясущегося в оргазме Игоря, который с силой сжимает оба их члена в руке.       сейчас они уже около трёх месяцев вместе, а секс — как в первый раз: Серёжа громко стонет, царапает сильно; Игорь оставляет следы от ударов-шлепков и громко дышит; Олег нежнее всех двигается (хотя может и грубо, если попросить) и вместо стонов — сильно кусает. но теперь могут дольше продержаться и даже зайти на второй и третий круги, ещё знают слабые точки друг друга и могут меняться местами.       ну, как меняться: в их отношениях универсалами являются Олег и Серёжа, хотя, в основном, Серёжа чаще всего только пассив. вот только есть одна проблемка, от фантазий о воплощении которой и Олег, и Серёжа приходят в неистовое возбуждение: Игорь абсолютно точно не хочет ложиться под Олега.       и эта проблема немного мешает, но о ней позже. сейчас о том, что нравится.       а нравится, когда Серёжа принимает их двоих одновременно. либо с двух сторон, либо на коленках сразу у обоих, пока два самых восхитительных члена трутся друг о друга внутри него. и это чувство наполненности может дважды, а то и трижды, заставить кончить.       ещё одно любимое: двое трахаются — третий смотрит. какая-то форма садо-мазо, но они не задумываются над этим, изредка привязывая Серёжу к кровати за руки, пока Игорь с Олегом ласкают друг друга. а Серёжа всё равно, в этой ситуации, как будто бы, доминирует. властвует.       смотрит на Олега и Игоря, полностью занятыми друг другом, словно они здесь одни.       и для Разумовского это самый лучший сюрприз: его два грозных мальчика могут справляться и без него. да, по началу они немного ревнуют, цапаются, конфликтуют, а потом у Серёжи начинается сезон совещаний, и он приходит домой поздно (ну, как домой: пересекает границу между офисом и личным пространством через дверь), а потом обнаруживает, как Олег, разлёгшись плашмя животом на их кровати, громко стонет от члена Игоря в своей заднице. сбрасывать напряжение Серёже приходится не в ванной, хотя он на пару минут забегает в душ для освежения, откуда его, мокрого и озябшего (и со всё ещё возбуждённым членом), затаскивают на кровать, а в рот Грому, пока Волков ему соски выкручивает до покраснения.       а теперь возвращаясь к насущной проблеме…       как-то Олег возвращается домой, и прямо из коридора «личного пространства» Разумовского слышит, как в их спальне что-то громко говорит Игорь; и явно возмущается.       — нет, ну, Серёж, я не могу так. ты чего… — замолкает, а затем чуть громче произносит. — Разумовский, это ты из нас троих самый молодой — поэтому ты так и делай, а у меня, мало ли, спину прострелит, пока меня Волков трахать будет!       а Серёжа заливается хохотом.       на фоне звучат звуки порно.       гей-порно.       Серёжа, как самый раскрепощённый и продвинутый в их троице, показывает Игорю — старому деду без интернета в квартире и с непониманием, как секс втроём может происходить — гей-порно, где парня с двух сторон имеют. Волков смотрит на видео и узнаёт в нём то самое порно, которое показывал ему Серёжа, когда они ещё только вдвоём были, на пальцах объясняя что, да как, да куда, да где.       и после этого просмотра, через несколько часов, Олег лишился последнего оплота его мужественности: анальной девственности.       в этот раз Серёжа лежит вместе с Игорем на животе прямо на кровати и нетерпеливо о неё потирается, пока Игорь, пребывая в шоке, не обращает на него внимания. а потом уходит от них в спортзал (который Разумовский лично ему выделяет!), пока Олег медленно и со вкусом отсасывает парню, который то и делает, что болтает: что с Игорем делать — не знаю. хочется что-то ему объяснить, показать, дать попробовать, а он шугается этого, как кипятка. хоть Дубина подключай, чтобы рядом сидел и не позволял этому…ох, да, блять, Олег, хорошо-о-о…майору двигаться.       а Олегу чуть-чуть смешно с этой ситуации, потому что смущающийся майор Игорь Гром — буквально чудо. он сначала хихикает, разрушая в своём угольно-чёрном костюме образ чёрствого пня, а потом громко стонет от этой фантазии, мастурбируя в душе.       да, Серёжа смотрит на него с хитрой улыбкой, но ничего не говорит: они три взрослых половозрелых мужика, которые могут дрочить где, как и на кого угодного.       этот день Разумовский отметит красным цветом в календаре и каждый год будет пить шампанское в честь такого события: в пятницу вечером, когда у них по договорённости укороченый рабочий день, Игорь приходит — смущённый, слегка покрасневший даже — к Серёже в кабинет и стоит, переминаясь с ноги на ногу, одёргивая край футболки. у него влажные волосы (которые, кстати, отросли и теперь забавно вьются), так что видно, что он после душа, но вот по виску течёт капля — то ли пота, то ли просто воды с волос.       — Игорь? — первым замечает его Олег, переставая листать документы, которые ему нужно изучить первым, прежде чем передать начальнику (нет, Разумовский, я никогда не стану называть тебя во время секса «господин начальник»!). до официального конца «укорочённой пятницы» ещё минут двадцать, и он думал успеть, но, видимо, всё идёт не так.       всё идёт по… пизде, грубо говоря, потому что Грома теперь замечает ещё и Серёжа, чей взгляд сложнее вынести по странными причинам, и поднимает глаза от своего компьютера. он смотрит вопросительно, во взгляде читается усталость и нервозность, а рука теребит фенечку на другом запястье.       — Игорь? — переспрашивает Серёжа, который, видимо «не в настроении», хотя всё ещё должно измениться.       Игорю стыдно. думать стыдно. не то что говорить. слишком стыдно. он сам копается в инете, сам всё делает и теперь сам приходит к ним, чтобы сказать, что:       — я подумал над твоим предложением.       — над которым именно?       чувствуется, что Серёжа уже слегка расслабляется, потому что закрывает ноутбук и встаёт из-за стола. но его вопрос слегка пропитан желчью, несмотря на то, что Серёжа весь такой уставший, а в мешках под глазами можно уже закладки прятать. не умеет, блять, Волков сам прекращать работать, так и парня не останавливает. семейка трудоголиков.       — над тем, чтобы мне… — замолкает. закусывает губу, а потом глубоко вдыхает. — мне быть снизу.       Олег убирает бумаги, Серёжа распахивает глаза, а Игорь больше не собирается ничего говорить, потому что стыдно.       ну, всё: жребий брошен, Рубикон перейдён, все мосты сожжены.       Игорь только что дал согласие на то, чтобы Волков трахнул его. б р е д.       — подожди, ты готов быть снизу? — в шоке переспрашивает парень, переглядываясь с Олегом, который уже сам от шока слова воедино связать не может.       великий Игорь Гром, который два месяца упирается, как самый что ни на есть бык, в идею а давай Олег тебя будет трахать и уходит прямо посреди разговора, не общается пару часов, а потом возвращается и грубо имеет Серёжу, а Олегу отсасывает, в конце говоря: «только так и никак иначе, Волков», теперь же согласен на самый влажный сон Разумовского, который обожает быть наблюдателем в сексе своих мальчиков: да, Олег неожиданно горячо извивается под Громом, но всегда хочется, чтобы сам Игорь от удовольствия кусал подушку и тёрся членом о простынь, либо закидывал свои пиздецки длинные ноги на плечи Волкова и выгибался до хруста костей. у Серёжи только от мысли об этом встаёт, и он постыдно ходит дрочить в душ. а когда он озвучивает это Олегу, то узнаёт, что мужчина тоже думает об этом: о покорении недоступной вершины по имени майор Гром Игорь Константинович.       только вот объект их мечтаний упрямо стоит на своём.       а тут соглашается.       — да.       Серёжа летит пулей в ванну, бормоча что-то в духе «я дожил до этого», а Олег, только недавно вышедший из душа, после пробежки, провожает взглядом парня, который уже, блять, возбуждён, и идёт к Игорю.       — сегодня праздник? — Игорь качает головой. — ты пьян? — Игорь качает головой. — тебя заставили? — Игорь качает головой. — ты готовился? — Игорь кивает и смотрит в пол.       и Олег глухо рычит, уже представляя холодные ступни около своих лопаток, и тянет мужчину в их комнату.       целует грубо, сильно, вжимается губами в губы и притягивает Игоря к себе за футболку. целует, слегка надрывисто, жадно до прикосновений и слишком влажно. даже слюна по подбородку течёт. так, слегка.       но как только Игорь уже лежит на кровати — с припухлой нижней губой, которую кусает Олег, со стояком, который видно сквозь штаны, и с охуевшим взглядом, от которого внутри всё так сжимается в предвкушении, что хочется этого наглеца трахнуть, — Олег вмиг становится медленнее, ласковее, даже, слегка внимательнее.       тянет за ухо, проводит пальцами по груди, сквозь футболку гладит-исследует, нежит тело — тело, что вот-вот станет его. это осознание так колотит, так орёт внутри, что Олег захлёбывается, стягивая с себя брюки. а Игорь рядом закидывает голову, пока сверху, на бёдрах, к нему жмётся горячее тело.       Олег в белье, Игорь в мягких домашних штанах и между ними ни миллиметра воздуха. Олег немного грубо сжимает его запястья, наваливается всем телом, но целует медленно, прямо бедром проезжаясь по возбуждённому члену Игоря, который только и думает только бы без Серёжи не начал… и Олег позволяет себе максимум поцелуи — медленные и слегка ниже губ — в ожидании Серёжи, который в одном полотенце выходит из душа.       но это полотенце — всего лишь формальность.       — я первый: хочу кончить, а потом наслаждаться шоу.       и Олег покорно кивает, отсаживаясь почти на край кровати, справа от Игоря, который быстро стягивает с себя штаны, под которыми, ожидаемо, ничего нет.       — как и почему ты решился?       Серёжа не может не отличиться: он во время секса болтливый, громкий и вездесущий; он спрашивает Олега об отчёте, пока тот растягивает его, или прерывается на звонок, пока в нём сразу два члена; всегда стонет, даже когда отсасывает Олегу или Игорю, и его руки постоянно везде и сразу: то в районе паха, на бёдрах, то уже на шее и плечах. он шустрый и гиперактивный, поэтому его сложно заткнуть.       пока Игорь укладывается поудобнее, последний раз медленно целуя Олега в губы, Серёжа кидает полотенце на пол, демонстрируя свой стояк, и идёт к комоду, по пути задавая вопрос где смазка? и без какой-то неловкости снова поворачивается к Игорю, ожидая ответ на свой вопрос (хотя, обычно, он забывает обо всём в то же мгновение).       на этот вопрос сложно ответить, пока парень на коленках стоит перед Игорем, заводя руки за спину и растягивая себя наспех. сложно ответить, потому что видно нахмуренные брови, выгнутую спину, закушенную губу и подрагивающий член. потому что, сука, Разумовский сейчас как античная статуя — какие нахуй вопросы о неуверенности Грома в себе?       — я ничего не решал — за меня всё решили, — говорит Игорь, больше не собираясь терпеть, и тянет парня на себя.       целовать Серёжу приятно, потому что он может отдать контроль: с Олегом можно за это право поспорить — они могут сталкиваться зубами, кусать губы и язык, шипеть, руками горло сжимать, — а вот Серёжа, словно покорный и уступчивый. очень ласковый и хитрый. он может смотреть прямо в глаза в любой момент, в любой позе, что он находится, смотрит прямо в душу, кажется, ищет там ответную реакцию, ищет там любовь, тогда как Игорь в первые разы не может даже выше плеч взглянуть: стыдится. Олег тогда специально держит его голову рукой, заставляя смотреть в глаза парню, пока тот на коленях стоит и делает минет Игорю.       Серёжа, тварь, очень нежный. слишком приторный для них двоих: бывшего военного и нелюдимого майора. он почти буквально слащавый, потому что где ни проведи языком по коже — везде сладкий.       у него на губах вкус вишнёвых конфет. на шее вкус шоколада, и Игорь нетерпеливо оставляет на ней пару засосов, пока рукой перехватывает пальцы в смазке. и сам вводит сразу два пальца, потому что там внутри всё чуть ли не хлюпает.       — Оле-е-ег… — тянет парень, откидывая голову, пока в нём свободно двигаются только пальцы Игоря. — не смей к себе прикасаться.       и Олег убирает руку от своего возбуждённого члена, который он трогал через ткань белья. потому что пусть Серёжа всегда и везде словно маленький и покорный, подставляется и позволяет собой руководить, в постели всегда снизу, но всегда руководит на самом деле. Олег смотрит, слегка с досадой, но парень улыбается и тянется к нему за поцелуем.       — тебе всё равно потом Игорь достанется, так что побереги себя. — улыбается-лыбится, пока в него проникает ещё один палец. — мне аж завидно!       а потом тихо стонет, потому что Игорь перестаёт терпеть и специально придавливает простату. так тебе, птица-говорун.       ещё, Серёжа любит смотреть на Игоря и Олега сверху вниз. любит таким образом руководить, любит смотреть на закатывающиеся глаза. и любит сам контролировать свои и частенько чужие оргазмы. но не сейчас.       сейчас у него есть цель: кончить. и при этом, нет цели заставить кончить и Игоря, потому что право он отдаёт Олегу, который нетерпеливо трогает Игоря, проводя пальцами от колена до середины бедра, а потом кладёт ладонь на талию Серёжи, который резко насаживается на чужой член.       — руки, Олег. — и начинает быстро двигаться. — не смей кончать, Игорь, не смей.       на самом деле, если бы Игорь мог, он бы кончил только от вида Серёжи на его члене, который правой рукой упирается ему в грудь, а левой держится за коленку мужчины, откидывая голову назад так, что рыжие волосы прилипают к ещё влажному от воды лицу.       им нельзя не восхищаться: нельзя не уловить подрагивание ресниц, нервные глубокие вздохи, медленные покачивающиеся движения бёдер, прежде чем он начинает приподниматься на члене Игоря, закусывая губу.       он глубоко вдыхает, сильнее опираясь рукой на грудь мужчины. видимо, Серёжа не ждёт помощи, потому что он ясно даёт понять свою позицию: он первый, он хочет кончить; и он хочет посмотреть шоу. но Игорь тянет руку к бедру и помогает ему подняться, а затем резко и с хлопком сесть обратно.       Серёжа охает. он сглатывает шумно, закрывая глаза, а потом начинает двигаться быстрее, делая бёдрами своеобразную волну, чтобы попасть по простате.       рядом Олег, уже избавившись от белья, задыхается, тяжело дыша, от красоты увиденного, а его член прижимается к напряженному торсу. Игорю этого зрелища вскоре станет достаточно, чтобы кончить, но Серёжа говорит глаза на меня, майор.       ну, да, действительно вид скачущего на его члене Серёжи менее возбуждающий. его бледная шея, закинутая голова, быстро вздымающаяся грудь, подрагивающие тихие стоны-всхлипы совершенно не возбуждают. Игорь так не считает, потому что чувствует, как возбуждение становится всё сильнее и сильнее с каждым движением парня. даже это его майор заставляет почувствовать болезненное желание. на собственное звание Гром, видимо, в ближайшее время не сможет адекватно реагировать.       Серёжа с надрывом стонет. Игорь неожиданно сжимает руку вокруг его горла, от чего парень хрипит, но пальцами сильнее сжимает-царапает колено мужчины. его хрипы граничат со стоном навзрыд, от которого внутри всё в предвкушении сжимается, а Игорь выгибается, подаваясь бёдрами навстречу Серёже, преступно сильно сжимающемуся вокруг его члена.       — блять, Серёж, я счас… — выдавливает из своей стеснённой груди Гром, убирая руку с чужой шеи.       парень даже ещё не кончает, но тут же слезает с Игоря и садится рядом. одной рукой он пережимает его член у основания, а другой быстро и рвано дрочит себе.       — не смей, блять! — шипит, пока из горла вперемешку с этим вылетают хриплые стоны. — потом не поймёшь всего кайфа.       он сильнее сжимает член Игоря, пока доводит себя почти до самого оргазма, судорожно что-то шепча. отсаживаясь чуть подальше, Серёжа позволяет Олегу подвинуться к Игорю чуть ближе, но затем хватает мужчину за шею и целует.       и кончает себе на живот, отпуская Волкова, у которого в глазах читается весь кайф от происходящего.       Серёжа вальяжно сидит на подушках, чуть дальше, чем сидел до этого Олег, и пытается медленнее дышать. откидывает чуть влажные волосы назад, вытирает живот полотенцем, брошенным им самим около кровати, но внимательно смотрит.       смотрит, как Олег наклоняется к Игорю и целует. медленно, разборчиво, касаясь губ, даже будто не пытаясь делать намёк на что-то более серьёзное. а потом неожиданно берёт Игоря за челюсть, заставляя открыть рот сильнее. держит так, с силой сжимая подбородок, и проникает языком в чужой рот: касается зубов и нёба; даже касается языком языка мужчины, но тут же отстраняется, с улыбкой смотря на прикрытые глаза.       Игорь хочет кончить. и он не в состоянии даже посмотреть со всей ясностью во взгляде.       протягивая Олегу смазку, Серёжа окончательно разваливается у изголовья кровати; Игорь смотрит на него — расслабленного и раскрасневшегося — и даже чуть-чуть завидует.       — могу сразу два? — спрашивает Олег, щёлкая крышкой от тюбика.       медленно кивая, Игорь прикрывает глаза.       — тогда ноги, пожалуйста, пошире.       борода у Олега колючая: жёсткая и немного царапающая. но это можно простить, потому что он нежно и аккуратно целует шею Игоря, чуть задерживаясь около кадыка, пока влажными пальцами медленно входит. неторопливо двигает ими, улыбаясь в ключицы Игорю, шепча какой ты необычный. тихий и покорный.       оставляет посередине грудной клетки несколько поцелуев, пока мужчина под ним тихо поскуливает. пальцы у Олега большие и натренированные: изворачиваются, вместе с кистью, и точно касаются простаты.       — су-ука-а-а… — хрипит Игорь, вжимаясь головой в матрас и сжимая пальцы на ногах.       — ты, когда себя растягивал, находил её? — всё так же тихо спрашивает Олег, словно они вдвоём в комнате. ждёт покорного кивка головы и снова зажимает простату, слушая чуть ли не вой. — не пальцами приятнее.       — заткнись!       двигает бёдрами навстречу, насаживается сильнее на — уже — три пальца, от которых все ещё есть чувство пустоты. мало. хочется ещё. член Олега, например…       ловя себя на таких мыслях, Игорь с уже более спокойной душой позволяет себе откровенно стонать. сначала тихо, когда Олег касается свободной рукой стоящего до боли члена, а затем громко и бесстыдно пошло, когда Олег сжимает член у основания, прежде медленно проводя по нему пару раз рукой, и наклоняется, чуть сжимая губами открывшуюся кожу на шее.       Игоря хочется исцеловать всего, за все его низкие бархатистые стоны, от которых волосы на загривке встают дыбом, а у Разумовского рядом уже снова стоит.       без предупреждения, Олег вводит четвёртый палец, от которого давление только усиливается. Игорю уже хочется просто сказать: «блять, Олег, хватит уже в свои игры играть: выеби уже и закончим с этой хуйнёй!» — но Игорь молчит, сквозь зубы сдерживая стоны, потому что нунемогуятакстонать. немогусдаться. неможетмнеэтонравитьсятаксильно.       Олег смотрит на это безобразие и сам еле сдерживается. всё безобразие заключается в покрасневших от покусывания губах, прилипших ко лбу волосам, быстро и часто вздымающейся груди и, в принципе, в возбуждённом Игоре под ним. Игоре, который уже тихо-тихо умоляет, который краснеет, который рукой даже и не тянется к своему члену, хотя видно, что ему сильносильносильно хочется кончить.       Игоре, который невероятно жарко сжимается вокруг пальцев Олега, во снах видящего Игоря под собой — такого заведённого и тающего от любого прикосновения.       его такого хочется до судорог в ногах, но Олег игнорирует боль в коленях и подтаскивает Игоря к себе за талию, обтирая пальцы о чужие бёдра, и закидывает его лодыжки к себе на плечи.       — только не медли… — тихо говорит мужчина, из последних сил наблюдающий за покачивающимся чужим членом.       — а волшебное слово?       у Олега нет настроения отсрочить то, что сейчас будет, но ему нравится видеть, как в миг возмущается Игорь, резко вдыхая через ноздри.       — иди на хуй.       и Олег резко входит с влажным и громким звуком. Игорь медленно и с надрывом стонет.       — пока что ты…       у Игоря и вправду холодные пятки. он хватается руками за простынь, комкая её в руке. он не в силах открыть глаза, но Олег даже не уверен, что смог бы выдержать этот пьяный взгляд, потому что взгляд Серёжи, который сейчас, кстати, медленно надрачивает себе, из-под полуприкрытых ресниц он выдержать не может, а вот пьяный взгляд Грома и подавно.       в Игоре горячо, влажно, слегка узковато, но из-за позы, в которой они сейчас, член каждое мгновение давит на простату — Игорь буквально дрожит в руках у Олега, и это не может не радовать. он тихо и неразборчиво шепчет, прерываясь на судорожные рваные стоны, от которых тяжело обоим (если не всем троим), а пальцы на ногах постоянно то сжимает, то разжимает, поддаваясь бёдрами навстречу.       — д-да-а-а… — рваный шёпот переходит в низкий вздох, который заглушается яркими и сильными шлепками о кожу.       он краснеет каждый раз всё сильнее, когда из его горла вырываются хриплые полукрики, старается отвести голову в сторону, чтобы спрятаться в матрасе, скрыть пятна смущения и возбуждения. но Игорю не нужно об этом беспокоиться, потому что Олег даже на него не смотрит.       он не может смотреть на это всё ещё блядство, которое стонет и подмахивает парящими над кроватью бёдрами. он жмурится от жара, обволакивающего его пульсирующий член, впивается пальцами в матрас сильнее и четко дышит через нос, сохраняя один темп, в котором и ему удобно, и стоны Игоря слышны хорошо и ясно.       — прошу, резче.       неожиданно произносит еле шевеля губами Гром, который одной рукой нащупывает и сжимает кисть Олега, возле его, тоже слегка приподнятой в воздухе, поясницы.       — а не сломаешься?       хрипит-шипит Олег, но делает движения более размашистыми, что хлопки становятся ещё звонче, а рядом слышно протяжный стон кончающего Серёжи, который разморенный и уставший лежит с белыми каплями на животе.       — сам потом будешь чинить.       а у Серёжи в голове уже мысленный план по вымаливанию у Прокопенко выходных для Игоря, потому что ни завтра, ни послезавтра, ни через четыре дня у него точно не пройдёт ни спина, ни горло.       внизу живота с ужасом тянет сильнее. Игорю сложно дальше контролировать что-либо, даже свои дыхание и голос, потому что перед глазами ярко-белым светится сукакончитьхочу. он не может даже руку протянуть к своему члену, не может просить, потому что стоны совершенно лишают возможности говорить. он чувствует глубокие размеренные толчки, как горячо и так, сука, правильно его распирает изнутри, и Игорь позорно, как девственник со спермотоксикозом, кончает себе на живот — долго и мучительно головокружительно, — громко простанывая имя Олега и выгибаясь, прямо до хруста, в спине ещё сильнее. так, что чуть ли не лбом в какой-то момент упирается в матрас.       в голове сплошная каша. сплошное как же хорошохорошохорошо, дышать он наконец может, может даже попытаться открыть глаза, но так ле-е-ень…       Олегу до одури тесно. сейчас уж слишком тесно: его со всех сторон сжимает, и он, делая последние движения невпопад, кончает глубоко в Игоря, ловя все звёздочки перед глазами и даже немного наклоняясь вперёд.       — нет-нет… — протестующе шипит Игорь и отталкивает с себя Олега, который тут же падает рядом и быстро загнанно дышит, вытягиваясь вдоль кровати.       им хорошо, однозначно хорошо. даже прекрасно. и д е а л ь н о.       когда Игорь, с трудом, конечно, дотягивается до ящика у кровати и берёт зажигалку с сигаретами, то закуривает: медленно и с наслаждением, делая одну за одной глубокие затяжки, свесив одну ногу с изножья кровати, качая ей туда-сюда, а под голову положив свободную руку. зажигалку и пачку сигарет он кладёт прямо себе на грудь.       рядом оказывается Серёжа — довольный и расслабленный — и берёт и себе сигарету. закуривает, а затем укладывается прямо Олегу на грудь, через него рукой проводя по бедру Игоря пальцами.       Серёжа докуривает почему-то первым, словно пока находится в прострации своих мыслей, курит в два раза быстрее, затягиваясь скорее для баловства, чем для удовольствия, а потом медленно встаёт, доходит до тумбочки, тушит в пепельницу свой уже только один тлеющий фильтр и подаёт пепельницу Игорю. тот почти беззвучно произносит пасиб, но оставляет её себе, поджигая новую сигарету, которой один раз затягивается Олег и медленно со вкусом выдыхает, упираясь лбом Игорю в плечо.       — мне понравилось, — констатирует Гром, блаженно прикрывая глаза.       — ещё бы не понравилось: такой шикарный мужчина тебя в задницу имел, м-м-м… — издевательски тянет Серёжа, выходя из ванны с влажным полотенцем в руках.       он подаёт его сначала Олегу, потом Игорю, чтобы те вытерлись (ну, камон, Олежа, какой душ после такого рандеву?), а затем снова уходит в ванную.       — издевайся, Серый. и не завидуй, — говорит Олег, оставляя на плече Игоря поцелуй, — потому что в следующий раз могу снова забрать себе эту привилегию и с тобой не поделиться.       Игорь вскрикивает «в следующий раз?» и возмущается, что такого издевательства над своей спиной он точно больше не допустит, нет.       Серёжа, повторяя реплику Олега, переспрашивает «не поделиться?» и начинает тыкать их обоих тем, что они двое в его апартаментах, в его комнате, на его кровати и его парни.       а Прокопенко даже уламывать не приходится, и он даёт Игорю неделю оплачиваемого отпуска, потому что этот отпуск ему нужен, скорее как больничный, потому что спина беспощадно болит, а горло, как у курящего пьяницы.       Дубин, навещая без предупреждения, застаёт Игоря под столом у Серёжи отсасывающим Разумовскому, пока Олег с оттопыренными штанами в районе паха разговаривает с кем-то по телефону. Дима обещает теперь звонить, прежде чем собирается навестить.       Пчёлкина с интересом слушает о больном горле Игоря, а Серёжа с восклицаниями благодарности носится вокруг неё, так как догадывается, что именно она подбила Грома на такую авантюру.

***