Цветение сакуры

В Инадзуме – прекрасном месте, где обитают загадочные ёкаи, искусные самураи и животные, разнообразие которых свет не видывал, наконец зацвела сакура. Этот сказочный праздник природы-матери очень многое значит для жителей Инадзумы. Совсем скоро каждый человек, что уважает национальные традиции обязательно примет участие в Ханами, «любовании цветами». Самая важная часть Ханами – это пикники под деревьями сакуры. Прелестная традиционная еда, приготовленная с любовью, разнообразие напитков, компания друзей и близких – все это даёт незабываемые эмоции, заряд энергии на целый год вперёд. Казуха и Скарамучча, являясь выходцами из Инадзумы, разумеется, не могли проигнорировать это великолепное событие. Парни были схожи в том, что не любили шумные компании, правда, в такой момент найти тихое местечко под цветущим древом было практически невозможно. Однако, для них эта проблема уже была решена. Помимо основных, огромных островов Инадзума имеет и маленькие кусочки суши, вмещающие от силы одно-два здания. Подобная система работает как отель – такие места сдаются, становясь выходом для людей, желающих побыть в тишине и умиротворении. Таким образом, хозяин одного островка заранее знал, кто станет арендатором на последнюю неделю марта. И вот, наблюдая воздушный вальс лепестков, в молчании сидели Казуха и Скарамучча. Нет, они не были особо близки – в обычной, повседневной жизни занятые парни вряд ли когда-либо вспоминали друг друга. Однако, что-то в этом празднике заставляло снова и снова возвращаться сюда, в одно и то же место, в одно и то же время. Хотя нет, Скараммуча все же знал причину, по которой мог наслаждаться Ханами лишь с одним человеком. Глаза Казухи. Они были словно две спелые вишни, плоды того самого восхваляемого древа. Одновременно с этим, глубоки, будто винное море, являющееся любимым напитком темноволосого. Иронично, не правда ли? К моменту, когда праздничные блюда были съедены, стало уже достаточно темно. — Холодает. Пойдём в дом. — поднимаясь, произнёс Казуха. Скарамучча кивнул и последовал за светловолосым. Как-никак, в этом небольшом домике, внешне схожим с архитектурными вкусами Ли Юэ прошлого века, парней ожидала вторая часть празднества – алкоголь. Казуха всегда пил саке, а Скарамучча, как уже было сказано ранее, предпочитал вино. Однако, последний искренне не понимал, почему светловолосый так любит эту гадость. Когда Казуха открыл дверцу небольшого шкафчика, предназначенного для хранения алкоголя и достал две заранее приготовленные им бутылки, темноволосый не сдержался от комментария: — Снова напьёшься этого дерьма и вырубишься по щелчку пальцев? Казуха лишь кинул на парня взгляд, полный непонимания. — А у тебя появились какие-то планы? Не найдя подходящего для описания всего своего раздражения слова, Скарамучча выхватил из рук все так же спокойного светловолосого бутылку вина и пошёл искать излюбленный бокал. Алкоголь был разлит, но парни, сидящие за небольшим столом друг напротив друга медлили. — Что ж… — Казуха решил разбавить ощутимое напряжение — …предлагаю поднять тост в честь… — Скарамучча демонстративно осушил свой бокал — …праздника любования цветами. Светловолосый горько ухмыльнулся и, чокнувшись небольшой керамической чашечкой о собственный кулак, выпил все содержимое. Затем, наливая вторую порцию напитка, умиротворенно начал рассказывать об интересных событиях минувшего года. Парень понимал, в каком настроении находится Скарамучча и что ему сейчас нужно. Последний же сидел и, потягивая третью порцию вина, считал чашки, осушенные Казухой. «Шесть» – сейчас начнётся. И он угадал. Светловолосый медленно поднялся, а затем, покачиваясь, побрел к Скарамучче. Оказавшись сзади последнего, Казуха обнял со спины, скрестив руки на груди темноволосого, наклонился и, что-то промурчав, поцеловал в щеку. — Как же ты меня уже… — прорычал Скарамучча. Столько противоречивых эмоций. Парень резко встал и уложил липнувшего Казуху на стол. Он заранее знал, что будет дальше – это повторялось из раза в раз. Скарамучча наконец поцеловал светловолосого, засиявшего от исполнения желания собственного опьяненного разума. Парень продолжал целовать, все больше и больше входя во вкус – как-никак, не только Казуха был пьян. Но забываться ему не следовало. Не прошло и пары минут, как парень, находящийся под темноволосым, засопел. Скарамучча поднялся, сначала окинув взглядом Казуху, затем собственный пах, и пустил нервный смешок. Он этого больше не выдержит. Уложив светловолосого в соседнюю комнату, Скарамучча направился в туалет решать свою небольшую проблему. И в процессе этого парень поклялся, что завтра он точно отомстит этому чертову идиоту. — На следующий день Казуха обнаружил Скарамуччу достающим его драгоценное саке. Облокотившись о дверной проем, светловолосый слегка нахмурился и произнёс: — Еще вчера ты назвал это дерьмом. В чем твоя логика? — Ты помнишь что-нибудь после того, как осушаешь шестой стакан, м? — со всей серьезностью ответил Скарамучча. — Если честно, не помню после третьего. — неловко почесал затылок Казуха — Я сделал что-то ужасное? Слегка прищурив глаза, темноволосый начал сверлить парня взглядом. Затем, спустя несколько секунд кинул: — Я хочу, чтобы ты увидел себя со стороны. Казухе под таким напором оставалось лишь кивнуть и пойти заваривать чай – похмелье давало о себе знать. Скарамучча же, налив немного саке в стаканчик, а затем принюхавшись, поморщился и отодвинул сосуд подальше. Придётся постараться. Светловолосый очень любил наблюдать за природой, однако, он не мог вечно витать в облаках. Поднявшись с небольшой лавочки и взяв пустой стаканчик из-под чая, парень побрел в дом – проведать временного соседа. Первое, что он заметил – это насколько опустела бутылка с саке. А точнее, там практически ничего не осталось. А второе – Скарамуччу, поднявшего лицо со стола и пытающегося ухватиться за бутылку. Казуха в мгновение ока оказался около последнего, затем осушив остатки самостоятельно. Только сейчас Скарамучча сумел сфокусировать взгляд на пришедшем. Ещё немного поморгав глазами, парень встал напротив соседа. Казуха, слегка нахмурившись, спросил: — У тебя все в поряд…? — пока его не затянули поцелуем. Еле державшийся на ногах Скарамучча навалился на светловолосого и ухватился за его плечи, неосторожно мазав по губам. В силу опьянения сопротивляться парень не мог, поэтому Казуха с лёгкостью отстранил его лицо. — Что ты делаешь? — серьезно. — К-как что? Хаах…показываю тебя со стороны~ — Чего? Щеки Казухи слегка обдало румянцем. Получается, все это время он лез к Скарамучче, а тот позволял ему это делать? Пока светловолосый пребывал в раздумьях, пьяный сосед вновь начал искать поцелуя. Чмокнув очнувшегося Казуху, парень отстранился и: — Как бы ты…поступил на моем месте, ммм?… Давай же~ Произнеся последние два слова прямо в губы светловолосого, Скарамучча потерся пахом о бедро последнего. — Когда ты лез…ко мне целоваться, …ты так не мешкался. Что же не так? Это стало последней каплей. Казуха притянул неугомонного за ворот и грубо протолкнул язык в чужую ротовую полость. Сполна удовлетворившись поцелуями, расплавившими обоих, светловолосый прижал соседа животом к столу. — Если ты ещё раз откроешь свой грязный рот до того момента, как тебе захочется кричать от наслаждения — пеняй на себя. Скарамучча закусил губу. Да, это именно то, чего он желал все эти гребанные годы. — А что…ты мне сделаешь?… — невинно поинтересовался темноволосый. — Я предупреждал. Сорвав с выпятившего задницу шорты, Казуха грубо заломил парню обе руки и, придерживая их собственной, резко вошёл. «И когда он только успел» — подумал Скарамучча, ведь, судя по ощущениям, член был уже смазан. Однако, вход без подготовки оказался довольно болезненным. Нагнувшись и прикусив парня за шею, Казуха начал стремительно в него вдалбливаться. Ничего, стол не такой уж и дорогой – можно будет заменить. — Дай угадаю… — теперь пришла очередь Казухи поиздеваться над Скарамуччей — …каждый раз ты жаждал продолжения, однако… — шёпотом на ушко — …я оставлял тебя дрочить в туалете. «Откуда он…?» — Скарамучча шумно сглотнул, продолжая издавать сладостные стоны. — Твоё желание было настолько велико… — продолжил словесную пытку — …что ты решился выпить целую бутылку ненавистного саке. Казуха выпрямляется и шлепает по упругой ягодице Скарамуччи, из-за чего последний издаёт болезненный стон. Спустя некоторое время непрерывных толчков: — К-казуха, я… В уголках глаз темноволосого собралось немного влаги, парень был готов кончить. Но не все так просто – Казуха остановился. Вновь наклонился к Скарамучче и, взглянув на это несчастное личико, ухмыльнулся как настоящий демон-искуситель: — Что, ты? — Я…я.. — взор темноволосого был застлан пеленой возбуждения. — А я ведь предупреждал. Ну же, скажи это. — придвигаясь все ближе, произнес Казуха. Губы дрожали. Скарамучча моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться на партнёре, однако, лишь две одинокие слезинки скатились по его щекам. — Ты так старался, ради того, чтобы я тебя взял… — светловолосый провёл языком по прозрачной дорожке на щеке, оставленной слезинкой — …и решил сдаться перед самым главным? — проделал то же самое со второй. — Я…п-пожалуйста, Каз-зуха. — Больше. — П-пожалуйста…позволь мне…к-кончить. — Хорошо~ Парень, выпрямившись в очередной раз, продолжил толчки. Чтобы кончить, Скарамучче хватило всего секунд пяти, утянув за собой и Казуху в оргазменную сладость. Придя в себя, светловолосый обнаружил Скарамуччу спящим. Что ж, пришлось быстренько убраться и уложить последнего спать в соседнюю комнату. А как вы празднуете цветение сакуры?