Друзья не будут любить

      

***

Пять и (почти) восемь

Мальчик лет пяти сидел на бортике песочницы и с интересом разглядывал ребятишек вокруг себя. Всё для него было в новинку: обстановка, люди, город, ведь малыш Хан Джисон совсем недавно переехал с семьёй в новый город, где ещё не успел толком ни с кем познакомиться. Да и не хотелось, ведь дети на площадке были слишком громкими, упрямыми и вредными, что совсем не импонировало ребёнку, который олицетворял душевное спокойствие. Именно поэтому он сидит в полном одиночестве и ковыряется красной лопаточкой в песке, пока остальные веселятся. — Привет! — услышав очень высокий голос, Джисон резко обернулся, теряя равновесие и чуть не падая с бортика. Перед ним стоял рослый мальчишка с волосами цвета пшеницы, глазами-угольками и озорной улыбкой, которую не смогли испортить даже два отсутствующих передних зуба. — Ты здесь новенький? Не зная, что ответить, Хан неуверенно кивнул и устремил свой взгляд в песок, а на щёчках в этот момент расцветал лёгкий румянец. Он был необщительным ребёнком, поэтому любое внимание к своей персоне воспринимал со смущением. — Как тебя зовут? — не унимался мальчик, гордо глядя на собеседника свысока. — Хан Джисон и мне… Три… Четыре… Пять! — пробормотал он, показывая возраст своими крохотными пальчиками. — А меня зовут Ли Минхо, и мне уже почти 8. Я самый-самый храбрый на этой площадке, поверь! — ребёнок закончил представление и протянул ладошку. — Хочешь поиграть со мной? — А можно? — Конечно можно, вставай! — возбуждённо пролепетал Ли, утягивая Джисона за собой. — Теперь я твой рыцарь, и ни один злодей не посмеет тебя обидеть! Дети весь день провели вместе, пока их не разлучили родители, но ребята верили, что завтра утром они снова встретятся на этой площадке и продолжат свои игры. Именно так и началась одна история, которая оказалась длинною в жизнь.

***

Восемь и десять

Своё «первое» Рождество они провели вместе, когда Джисону было восемь, а Минхо уже десять. Родители Ли пригласили семью Хана, так как благодаря крепкой дружбе их детей, они тоже стали очень близки. — Минхо, выходи! — хныкал Хан под дверью, которая вела в комнату его друга. — Это глупо! — взвыл мальчик по ту сторону, для пущего драматизма стукаясь головой о деревянную поверхность. — Я не собираюсь выходить в этом. А дело было в том, что одним из подарков Ли оказалась пижама со звёздочками, на которых были нарисованы забавные рожицы. И именно это не понравилось мальчику, ведь он уже взрослый и давно вырос из таких слишком детских вещей. — Прошу тебя, — не унимался Джисон, тарабаня в дверь маленькими кулачками. — Открой! Все ждут только тебя, Хо, пожалуйста! Не выдержав уговоров своего лучшего друга, мальчик приоткрыл дверь, высунувшись только по пояс. — Чувствую себя глупо. — Ты выглядишь замечательно, — честно ответил Хан, положа руку на грудь. И ведь действительно, для него Минхо был замечательным и самым лучшим в любом виде, хоть на нём будет мусорный бак или костюм феечки — всё равно он останется для него тем единственным, с которым он ощущал себя правильно. — Правда? — не верил мальчик. — Да. — Это хорошо, ведь я не хотел расстроить тебя. А теперь, кто первый добежит до ёлки, тот получит всё печенье! Дети бегали по дому как заведённые, а когда уже начало темнеть, они отправились на задний дворик дома Ли, чтобы сделать снежных ангелов. — Я люблю тебя, — пропищал Минхо, когда Джисон навалился на него сверху во время снежного боя. — Ты навсегда останешься моим лучшим другом. — А я люблю тебя и твой глупый голос! — засмеялся мальчик, получая порцию снежков в лицо.

***

Пятнадцать и семнадцать

Следующая ступень в становлении личности — это школа. Место, где мы обретаем своё собственное «я», где проходят наши лучшие, возможно, и худшие годы, там мы встречаем своих первых друзей и, естественно, врагов. Время не щадит никого, у него нет своих фаворитов. Взросление — это именно то, что произошло с когда-то маленькими Джисоном и Минхо. Несмотря на то, что Джисон всё ещё оставался очаровательно застенчивым, он обрёл друзей, самым близким из которых стал Бан Чан. Его семья хорошо общалась с семьёй Минхо, поэтому сейчас он временно делил с ним комнату, так как родители должны были уехать решать рабочие вопросы в Австралию. Чан был очень общительным, добрым и милым, поэтому Хан быстро смог впустить его в свой небольшой круг друзей. Но всё равно, тем единственным оставался только Ли, который, кстати, весьма преуспел в средней школе. Из «гадкого утёнка» он постепенно превращался в симпатичного молодого человека, всё с тем же задорным огоньком в глазах. Ломка голоса отступала, а на смену ей приходил бархатный, тягучий как мёд, голос. Неуклюжесть пропала, когда парень решил для себя серьёзно заняться танцами, где он познакомился со многими ребятами. Но Минхо всё равно продолжал посещать класс фортепьяно по воскресениям, наплевав на смешки со стороны одноклассников, вместе с Джисоном, потому что он не мог подвести его. Со временем у них образовалась своя компания. Они были разными, но такими близкими, что про них можно было смело сказать — родственные души нашли друг друга.

ххх

Это был один из «традиционных вечеров», когда вся компания собиралась у кого-нибудь дома с ночёвкой. В этот раз выбор пал на Минхо, ведь взрослые на некоторое время покинули город, оставляя подростка на совесть старушки-соседки, которая должна была присматривать за ним (чего она, конечно же, не делала). Ребята собрались в гостиной, которую закидали подушками и огромными одеялами, чтобы было удобнее лежать. — Итак, Хо, правда или действие? — громко крикнул Хван, прокручивая бутылку газировки в руках. Это был Хван Хёнджин, который перешёл в их школу после программы обмена и моментально влюбил в себя большую часть учеников благодаря своей милой мордашке, светлым волосам и глупым шуткам. Про него можно было смело сказать «идеальный парень»: он занимался танцами с Минхо, ходил по субботам на футбол и иногда забегал на факультатив по живописи. Ребята познакомились с ним самыми первыми, когда во время ланча он просто сел за их столик и начал разговор о вкусах пиццы и какой-то ерунде. Хёнджин был именно тем человеком, которого с лёгкостью можно описать словом «громкий». Правда ещё был Со Чанбин, который боролся за первенство в этой номинации, но если эти двое встречались в одном помещении, то это можно уже считать катастрофой. Что касается Чанбина, то он был капитаном юношеской команды по футболу, который спал и видел, как в старшей школе всё ещё будет гордо носить повязку капитана, а потом и скауты заметят его талант — и вот он на одном поле с известными футболистами отстаивает честь страны. Он был забавным парнем с вечным беспорядком на голове, за что ему часто давали какое-нибудь прозвище, но на самом деле он напоминал маленького воробья. — Хм, правда! — без сомнений ответил Минхо, слыша в свой адрес тихое ворчанье «ну конечно, так неинтересно» от Хвана. Парень пожал плечами и вернулся к своей содовой, ожидая вопроса от блондина. — Есть ли кто-то, кто тебя привлекает? — Хёнджин прищурился, выжидающе смотря на Ли, чтобы сразу просчитать, блефует ли парень перед ним. Все театрально закатили глаза и вздохнули, потому что более «оригинального» вопроса никто и не ожидал, ведь в этом возрасте гормоны бушевали под кожей. — Оу, хм, хорошо, — замялся парень под пристальными взглядами, поставив бутылку на столик. — Есть кое-кто. — Это не ответ! — воскликнул блондин, размахивая руками и нечаянно ударяя Феликса по лицу, за что сразу же получил подзатыльник. Ли Феликс — это ещё один парень из их дружной компании. Он был одним из членов штата школьной газеты и радио. Феликс вёл свою колонку, пока Чан собирал материал для полноты выпусков. И хоть эти двое были ещё достаточно юны для такого дела, их с радостью приняли, хотя Бан добивался места своим трудолюбием, а Феликс — харизмой и, конечно же, талантом. Появление Ликса в их компании вообще было неожиданностью, ведь парень никак не реагировал на их общество, да и никогда не пересекался с ними, и часто предпочитал проводить время в одиночестве, из-за чего все считали его странным. С Чаном он познакомился в библиотеке, когда — как в киношном клише — они столкнулись с кучей книг в руках. После небольшого разговора ребята поняли, что у них есть много общего, а ранее загадочный Феликс оказался вполне славным парнем. — Всё в рамках игры, ты, придурок! — шикнул Феликс, потирая ушибленное место. Блондин в ответ лишь показал язык и вернулся к своему допросу. — На самом деле, это девушка из танцевальной группы, с которой я познакомился совсем недавно, но я думаю, что она достаточно мила, — ответил Минхо, нервно потирая шею. Некогда весёлый Джисон резко замер, а улыбку с его лица будто стёрли растворителем. Всю оставшуюся игру парень безучастно просидел на своём месте, подтянув колени к груди, и обдумывал слова, сказанные его другом ранее. Внутри бурлила…обида? Ревность? Разочарование? Возможно, ведь он оставался для Хана единственным во всём, и он боялся, что Минхо сможет заменить его какой-нибудь девчонкой из группы. Конечно, ведь они были спортивными, носили короткие юбки, от них всегда пахло конфетами и приторными духами, а голоса были звонкие, немного писклявые, что и нравится парням. Но не Джисону. Ему по душе бархатистый голос, сильные руки и терпкий запах кожи Минхо после тренировки… У него всё сложно. И это сложно началось очень давно, когда на очередной из ночевок Джисон впервые подумал о своём лучшем друге в другом ключе. Было стыдно за себя и противно из-за таких мыслей, но ничего не поделать, судьба выбрала за него. После того как игра подошла к концу, ребята решили, что включат какой-нибудь фильм под завершение вечера. Когда все были увлечены происходящим на экране, Ли пересел на диван к Джисону, сталкивая возмущавшегося Хвана на пол. — Что-то не так? — тихо спросил парень, обнимая друга за плечо. — Мне показалось, что ты грустишь. — Нет, — соврал Хан, делая вид, что увлечен фильмом. — Я просто думал, ну, что мы любим друг друга? — обыденно спросил он, поворачиваясь в сторону Ли и встречаясь с насмешливым взглядом и ухмылкой на губах. — Хэй! — сорвался парень, за что получил толчок в ногу от Хёнджина. — Если я сказал, что она мила — это не значит, что буду любить её больше, чем тебя! — тихо продолжил шатен, наклонившись ближе к Хану, чтобы никто не смог услышать их разговор. Но, окинув взглядом комнату, он понял, что до них друзьям нет никакого дела. Хван удобно устроился на полу и пытался бороться со сном, Чанбин сидел и завороженно смотрел последнюю часть «Человека-паука», ведь именно он выбирал фильм на эту ночь. Чан занял большое кресло рядом с диваном и медленно перебирал волосы Феликса, который устроился у него в ногах и то и дело посылал ему какие-то странные взгляды. Хорошо, следует поговорить с ними об этом чуть позже. — Правда? — Да, и знаешь что? К чёрту её, если это расстраивает тебя! — Я люблю тебя, ты же знаешь это? — прошептал Джисон, обнимая Ли и как можно ближе прижимаясь к нему. — А я люблю тебя, моё маленькое лето. И ведь действительно Джисон был летом. Огоньки в его карих глазах напоминали светлячков в тёмном лесу, который хранил много тайн, смех походил на звучание колокольчиков на ветру, а голос напоминал уютный плед, что окутывал прохладной летней ночью с ног до головы. Да, он был его летом. Смотря на Хана, Минхо хотел улыбаться и купаться в его лучах. А он был зимой Джисона — такой неприступный с виду, но тёплый и уютный, словно рождественская ночь и какао с пастилой. Он был зимой — со своими вьюгами внутри, льдинками в глазах, которые таяли под палящим солнцем в виде улыбки Хана. Джисон влюбился в зиму, когда как Минхо уже давно заблудился в тёмном лесу светлячков. Но никто не должен об этом знать.

***

Шестнадцать и восемнадцать

Джисон находился в квартире Чана и осматривал место, куда только-только въехал друг. Дело было в том, что Бан, прикрываясь борьбой за свободу для творчества, собрал вещи и покинул дом, сказав, что поживёт у друзей, а у каких именно — не уточнил. После долгих уговоров, парень всё-таки разрешил прийти Хану и увидеть, где теперь временно живёт. Пока Чан разговаривал по телефону в соседней комнате, Джисон медленно рассматривал гостиную, задерживаясь на большом количестве фотографий, которые занимали практически все стены, словно жильцы пытались заменить ими обои или краску. Но взгляд зацепился за некоторые фото, что висели в самом углу рядом с большим книжным шкафом. Нахмурившись, Хан тихо встал и поплёлся к противоположной стене, стараясь получше рассмотреть снимки. На плёнке была запечатлена их компания. Вот они на одной из школьных вечеринок, которые обычно устраивали нынешние выпускники. Чан стоял с красным стаканчиком в руках, свободной рукой пытаясь прикрыть улыбку, рядом с ним был Феликс, который обнимал друга. Что было между этими двумя — знали только они. Никто не понимал, что происходит — состоят ли они в отношениях или же просто являются близкими друзьями. Но везде есть маленькое «но», почти вся стена была в основном заклеена их совместными снимками или же кого-то из них, что наталкивало на тёплые мысли об этих ребятах. Взгляд парня скользнул к Чанбину и Хёнджину, которые в момент фото, пытались сделать забавные рожицы, но получилось, впрочем, как обычно: войдя в эйфорию, перед самым щелчком камеры, Со нечаянно (вовсе нет) пролил напиток из стаканчика на белую рубашку Хвана. Джисон улыбнулся воспоминаниям об этом вечере и с грустью посмотрел на изображение себя и Минхо. Они обнимали друг друга и тоже пытались сделать какое-то забавное выражение лица. Да, сейчас их отношения изменились. Хану казалось, что парень специально отдаляется от него. Теперь они всё меньше проводили времени вместе и встречались чаще всего на общих сборах. Жизнь кардинально изменилась. Хо обзавёлся девушкой в лице одной из красавиц школы — Мины. Конечно, это же чёртово клише — красивый и популярный парень должен быть с подобающей ему пассией. Она была скверной особой, если быть честными — ужасной. Возможно, это именно она стала причиной отдаления некогда близких друзей. Заблудившись в своих мыслях, парень начал двигаться вдоль стены, проводя кончиками пальцев по глянцевой бумаге, пока его рука не остановилась на чём-то тёплом, совсем не напоминающем фотобумагу. — Ой! — пискнул Джисон, одёргивая руку, словно провинившийся котёнок. Перед ним стоял Феликс, который, кажется, тоже был немного в шоке от того, что только что произошло. Уже позже, сидя за маленьким столом и поедая кексы, которые принёс Феликс из пекарни, где подрабатывал в вечернюю смену, они с Баном признались, что решили жить вместе, но афишировать ничего не хотели, пока не наступит подходящий момент. Джисон внимательно впитывал каждое слово друзей, ведь он был безгранично рад за них, ведь парни действительно подходили друг другу. Феликс напоминал маленького котёнка, который всегда искал тепла и ласки. Чан же зарекомендовал себя как зрелый и надёжный мужчина, который сделает всё для своего партнёра. — А как вы поняли, что влюблены? — спросил Хан, когда с чаем уже было давно покончено, и они переместились на диван смотреть глупые шоу. — Знаешь, — протянул Феликс, закидывая руку на плечо своего уже официального парня. — Ты никогда не узнаешь, что такое любовь, не сможешь описать её словами, пока не увидишь это в родных глазах. Итак, одна правда была раскрыта.

ххх

Вся компания сидела в университетском кафе и отмечала победу футбольной команды в полуфинале. — Мне нужны калории! — захныкал Хван, пытаясь вырвать меню из рук Чанбина, который затеял с ним шуточную борьбу. — Давайте дождёмся Ли, — заключил Со, убирая меню подальше от Хёнджина, который надулся ещё больше. — Я хочу есть! Мне нужны чёртовы калории, иначе я умру на месте, а вы не проживёте без меня и дня! — проворчал блондин, театрально падая на свои руки. В момент, когда Джисон хотел уже вступиться за Минхо и оправдать его опоздание, колокольчики над дверью приветственно зазвенели. Ли влетел в помещение как ураган, буквально снося официантов на своём пути, которые чудом смогли удержать свои подносы с заказами. Парень просканировал кафе и встретился взглядом с Ханом, который улыбнулся, но потом отдёрнул себя и скрылся за маской безразличия. Но Джисон не хамелеон, а Минхо слишком хорошо знал парня, чтобы поверить в эту жалкую актёрскую игру, поэтому он направился к друзьям под их вздохи облегчения, таща за руку Мину. Джисон прекрасно слышал, как все за столом начали тихо возмущаться по поводу того, что шатен привёл кого-то в их компанию. — Какого чёрта, — заявил Чанбин, откидываясь на спинку стула. — Я имею в виду, разве это не мероприятие для своих? — он сделал акцент на последнем слове, прожигая в Мине дыру. — У тебя какие-то проблемы? — огрызнулся Минхо, сжимая кулаки под столом. Предвидя назревающий конфликт, Чан кивнул Феликсу, который пересел к Со, чтобы что-то прошептать ему на ухо, после чего тот раздражённо фыркнул и уткнулся в меню. Над столом нависла давящая тишина, которую буквально можно было пощупать. Всё это время Джисон ёрзал на стуле, чувствуя себя так, будто его только что предали, хотя да, так и было. Он ловил на себе любопытные взгляды Феликса и Чана, которые были в курсе всей ситуации, но Хан показывал им своим видом, что всё вполне нормально и нет, он не сломлен. Почти. Когда ребятам принесли их заказы, все удивлённо уставились на тарелку Минхо, в которой был лишь один салат из какой-то травы. Поймав заинтересованные взгляды, парень криво улыбнулся. — Это диета, Мина говорит, что я немного набрал. — Ты это серьёзно? — встрял Хван, размахивая ароматным бургером и картошкой перед глазами парня. — Как можно отказаться от божественной еды, Хо? — Вообще-то, Хённи, — приторным голосом начала Мина. — Это же лёгкие углеводы, а Минхо не хочет вернуть себе бока. Лишний вес — ад для танцора. Мы ещё не убрали его животик, думаю, спор закрыт. — Нет, ты серьёзно? — неожиданно для всех вклинился в разговор Чан, которого тут же за руку взял Феликс, как бы поддерживая. — Во-первых, он Хёнджин, а во-вторых, как ты можешь брать на себя ответственность и судить кого-то? Распоряжаться чьим-то телом? Да он уже на призрака похож! Всю эту перепалку Джисон рассматривал словно со стороны, будто все находились за стеклом или экраном в кинотеатре. Парень ещё не помнил момента, когда у них были такие перепалки. Да, что-то случалось, но это были дружеские и шутливые споры, которые никто не воспринимал всерьёз, но сегодня что-то пошло не так. — Твой дружок безумно невоспитанный, — Мина закатила глаза и повернулась к Минхо. — Да к чёрту, к чёрту! — прошептал Чан, срываясь с места. — Удачного голодания, придурок! — кинул он и ринулся к выходу. Феликс с презрением посмотрел на друга и пошёл за Баном, пока Минхо сидел и с безразличием ковырялся в своём салате. За ребятами потянулись и Чанбин с Хёнджином, которые тоже не могли находиться в такой компании ни минуты. Джисон кивнул им, пытаясь передать, что он останется здесь. Не вытерпев напряжения, Минхо отбросил вилку в сторону и тоже направился в сторону выхода. Джисон в шоке смотрел на его девушку, которая продолжала сидеть на месте и предпочла выбирать фильтр для фото, а не успокаивать своего парня или хотя бы просить извинений. Но Хан не был таким, поэтому он решил разобраться во всём сам, пока ещё не стало слишком поздно. Выйдя на улицу, он обхватил свои плечи руками, чтобы хоть как-то сохранить тепло, пока парень рядом с ним доставал из карманов своей джинсовки зажигалку и пачку сигарет. — Это тебя погубит, — внезапно прошептал Минхо, выдыхая облака дыма, что моментально растворялись в воздухе. — Что? — поморщившись от неприятного запаха, который щекотал что-то в носу, переспросил парень, поворачиваясь к Ли. — Твоя привязанность ко мне тебя погубит, — пояснил он, всё ещё не смотря на собеседника рядом, а устремляя свой взгляд куда-то вдаль. — Ты всегда рядом и на моей стороне, не понимаю, почему. Я тебя не заслужил, — заключил он, стряхивая пепел с сигареты. Заметив, как Джисона уже трясло от холода, он стянул свою джинсовку и протянул её парню. — Держи, я не хочу быть свидетелем твоего обморожения. Накинув на плечи куртку, Хан тут же почувствовал, как его окутал аромат парфюма Хо. Это было что-то свежее, как морской бриз, но с какой-то таинственной кислинкой, которая вполне подходила такой личности как Минхо. Перед Джисоном стоял совсем другой человек, а не мальчик в глупой пижаме и с писклявым голосом, каким он его помнил. Минхо был уставшим, истощенным, было видно, что ночами совсем не спит. Но он никому не говорил, что с ним происходит. — Мне страшно, — прошептал Хан, подходя ближе к парню. О Мине уже все позабыли, но, видимо, она была не особо против. — М-мне страшно, что ты можешь исчезнуть из моей жизни так просто. Ты уже начал. — Ты многого не знаешь, Хани, — задумчиво протянул Ли, бросая сигарету и выдыхая остатки дыма. — Прости меня, я реально облажался. Я подвёл тебя. Их взгляды встретились, и Джисон понял, о чём ему тогда толковал Феликс. Он увидел свою любовь в кофейных глазах напротив. — Я так люблю тебя, что мне больно. Друзья не могут так любить, — поддавшись моменту и какому-то внутреннему порыву, Хан дёрнулся вперёд, чтобы попробовать на вкус губы парня. Если его после этого поступка ждёт смерть, то она будет с привкусом табачного дыма. Как он и думал, губы Минхо самые мягкие, а целовать его — это волшебно. Поцелуй продлился всего несколько секунд, но для Джисона это казалось вечностью. Внезапно осознав всю прискорбность ситуации, он отскочил от шатена и, как самый настоящий трус, сбежал с места преступления. Хан прекрасно слышал, как пытались докричаться до него, но в тот момент парень тонул в жалости к самому себе. Неужели он все испортил своим признанием. Последнее, что он помнил — это испуганный Минхо, который кончиками пальцев прикасался к своим губам. Одним утром, когда после рокового разговора уже прошла неделя, в комнату Джисона ворвались Чан и Феликс. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Джисон, осматривая друзей с ног до головы. Бан молча подошёл к парню и передал ему в руки аккуратно свёрнутый лист бумаги. Ничего не понимая, он развернул его. Написанные аккуратным почерком короткие фразы вызвали вопросы, обиду и тоску. — Он уехал, Хан, — заикаясь, прошептал Чан. Это подтолкнуло Джисона к самокопанию на несколько лет. Парень старался понять причину, поставить себя на его место, сделать хоть что-нибудь, чтобы осознать, понять и, возможно, простить Ли, который в буквальном смысле бросил всё и уехал. Никто не знал куда. Он вообще не отправлял никаких весточек ни своим друзьям, ни семье, которая очень болезненно переживала внезапный отъезд единственного сына. Время шло, но надежда всё ещё жила, хотя с каждым днём она становилась всё меньше и меньше. Джисон бросил занятия музыкой, больше не приходил домой к его семье и пытался как можно реже пересекаться с общими друзьями. Потому что было невероятно тяжело в каждом месте чувствовать частичку, что оставил этот парень. Было трудно встречаться с ребятами, которые первым делом спрашивали о нём и, не получив никакого ответа, с сожалением оправдывались. Нет, Хану не нужна жалость, он не жертва… Ладно, быть может совсем немного. Самое жалкое во всём этом то, что Джисон продолжал слать ему сообщения.

«Хэй, Минхо! Мы очень переживаем за тебя! Возвращайся, пожалуйста. Ребята очень скучают по тебе… И я скучаю вместе с ними. Хотя бы скажи, где ты?»

«Ли, ты чёртов придурок! Ты знаешь, что на свой выпускной я пошёл с Хваном? А, вот теперь знаешь! Хотя мы ещё с десяти лет договаривались, что именно ты будешь сопровождать меня на выпускном. А я должен был присутствовать на твоём. До сих пор ничего не понимаю. Но ты не подвёл меня!»

«Привет! Если ты не против, я буду писать сюда, когда буду чувствовать острую необходимость высказаться. Ты же знаешь, что откровенным я был только с тобой. Отчасти. Если тебе интересно, то мы скучаем, хотя морока с университетами заставляет нас некоторые вещи отложить! временно! на второй план. Мы теряем Чана, серьёзно, он почти всё свободное время проводит со своим «парнем» (до сих пор не могу осознать этот факт). Но сейчас не об этом. В Е Р Н И С Ь. Никто не понимает, почему ты бросил всё. Твои родители очень переживают за тебя» «Мне иногда кажется, словно переломный момент произошёл в тот вечер, когда мы, ну, ты помнишь, что случилось в тот вечер у кафе. И, если это всё-таки из-за меня, то мне жаль! Я правда не хотел, чтоб всё получилось именно так, клянусь! Я просто отпустил себя на мгновение, хм, что есть, то есть. Пожалуйста, ответь мне, я должен знать!»

«Привет, Думаю, умолять тебя написать нам хотя бы слово — бесполезно. Просто хочу, чтобы ты знал (если интересно): Феликс всерьёз занялся музыкой, скоро он будет играть в каком-то баре, но я пока точно не знаю, но сообщу тебе, вдруг захочешь навестить старых друзей! Чанбин всё-таки получил спортивную стипендию и теперь является одной из восходящих звёзд и бла-бла-бла, мы это и так все знали. Хёнджин решил изучать право, что является забавным фактом, ведь Хван и правосудие — две параллельные. И, что касается меня, хм, недавно я познакомился кое с кем, но, кажется, это не такая важная тема, как твоё возвращение. Хотя, я потерял уже малейшую надежду, что увижу тебя в этой жизни. Мне жаль, но ты подвёл меня»

***

Двадцать и двадцать два

Прошло достаточно времени, когда наконец Джисон смирился с тем, что теперь надо жить без Минхо. Первое время было невероятно сложно, потому что когда-то они проводили друг с другом почти всё свободное время. Теперь не было рядом неспокойного Ли Минхо, теперь был Ким Сынмин, который являлся полной противоположностью. Он был спокойным, не попадал ни в какие переделки и вечно придерживался рамок приличия, которые возвёл в своей голове. Познакомился с ним Джисон весьма при странных обстоятельствах. В один из «свободных» дней на улице стояла довольно-таки типичная погода для их города: немного сыро, небо будто налилось свинцом, а гул ветра раздавался по всему городу. Джисон решил прогуляться, пока все ребята бегали по каким-то очень важным делам. Парень медленно брёл по парку, кутаясь в своё пальто, чтобы хоть как-то спастись от ледяного ветра. — Ватсон! Ватсон! — раздалось у него за спиной. И только Джисон успел обернуться, как на него прыгнул огромный лабрадор, который был размером с Хана. Со стороны эта собака выглядела очень устрашающе, да и вообще, невозможно знать, что у животных на уме, особенно у таких крупных. К ним подбежал молодой парень, в руках которого покоился поводок, как видно — хозяин. — Ватсон, ко мне! — прикрикнул юноша, и собака кое-как поддалась и вернулась к хозяину, который тут же пристегнул к поводку. — Извините, я сам не знаю, что с ним происходит. — Ой, ну конечно, — недовольно буркнул Джисон, начиная отряхивать своё новое пальто от каши из грязи. — Твоим «извините» пальто не почистишь, и вообще, он очень напугал меня. — Простите, — пискнул парень, помогая Хану. — Я так и не знаю, как вас зовут, — вежливо поинтересовался он, когда с импровизированной чисткой было покончено. — Джисон. — Рад необычному знакомству, меня зовут Сынмин, а этот дикий пёс — Ватсон, — парень пожал руку, и это немного затянулось, казалось, что их руки приклеились друг к другу. Джисон вовремя опомнился, что обещал Феликсу прийти пораньше на работу. — Извини, Сынмин, мне действительно пора, — неловко прокашлявшись, Джисон отстранился от своего нового знакомого и поправил ремень сумки на плече. — Приятно познакомиться, хоть и началось всё не очень удачно. — Надеюсь, что эта встреча далеко не последняя. После этого последовал ещё десяток таких «случайных» встреч, обмен телефонами, неловкие свидания, что в конце концов привели к статусу «в отношениях». Как ни странно, компания Джисона довольно-таки легко встретила его нового парня, которого он не торопился представлять друзьям, ведь помнил, что было, когда Ли везде таскал за собой свою девушку. От мыслей о парне теперь отвлекал Сынмин. Он знал лишь тот фрагмент истории, где рассказывалось о крепкой дружбе двух детей, которая не вынесла испытаний временем. А знать про привязанность, которую парень хранил всю жизнь, ему необязательно. Сынмин слишком хороший, а Джисон слишком устал бегать от самого себя, поэтому отпустил всё и поплыл по течению. И он смог дать себе шанс на счастье.

ххх

Хан сидел на заднем сидении автомобиля, постукивал пальцами по стеклу, на котором красовались огромные капли дождя, и частично вникал в разгоревшийся пару минут назад спор. — Кто-нибудь объяснит мне, почему здесь одни хипстеркие песни, и почему я не могу пить пиво? — фыркнул Хван, пытаясь протиснуться к системе с закрытой банкой в руках. — Потому что это моя машина, Хёнджин! — шикнул Феликс, ударяя блондина по руке. — И если ты сейчас же не уберёшь свои грязные ручонки, я за себя не отвечаю. — Ты самый ужасный друг на свете, я разочарован! — наигранно произнёс Хван, положа руку на сердце. — Скажешь это, когда будешь снова ночевать у нас после очередной неудачной вечеринки, — со своим словом встрял Чан, затыкая блондина моментально. Джисон легко улыбнулся, слушая перепалку, ведь всё, как и всегда, было безумно по-домашнему, хотя в последнее время он редко встречался с ними. Но сегодня был серьёзный повод — Феликсу наконец-то дали разрешение на выступление в одном из баров города и, конечно же, никто не мог пропустить этого. Парень так усердно работал над собой в последнее время, что буквально променял своего любимого на гитару. — Хэй, Хани-Хани, — прошептал Хёнджин, переключив всё своё внимание на парня и посчитав перепалку с Ли слишком скучной. — А твой скромняга сегодня тоже будет с нами? — Во-первых, не называй меня так, Хённи, а, во-вторых, я отправил ему сообщением адрес, но ничего обещать не могу, и его зовут Сынмин, так, для справки. — Конечно же он придёт, — сделал заключение блондин, и все в машине начали отчитывать парня за его несдержанность в беседе. В баре, где сегодня проходило выступление, было уже достаточно народу, ведь Феликс выбрал весьма удачное время — вечер пятницы. Именно то время, когда после тяжёлой недели люди плетутся за кружкой пива или чего-нибудь покрепче, чтобы очистить голову и расслабить тело перед грядущими короткими, но такими желанными выходными. Пока парни разбирались с оборудованием и настраивали его, Чан и Джисон устроились у барной стойки. — Я тут вспомнил, — нерешительно начала Бан, постукивая пальцами по лакированной стойке. — Сегодня ровно четыре года, как мы в последний раз видели его. — Я помню, — выдохнул Джисон, отворачиваясь. — Как думаешь, каковы шансы, что он вернётся? — Не знаю, — Чан растянул губы в приветственной улыбке, увидев кого-то за спиной Хана. — Но надежда не умирает. Я пойду проверю, как там Ликс. Бан поспешно двинулся в сторону сцены, оставляя друга в полном одиночестве. Джисон начал искать взглядом хоть кого-то из знакомых, пока не наткнулся на добрые карие глаза (в которых не было огоньков, как у Ли). — Привет, — прошептал Сынмин, приобняв парня за талию и оставив на его щеке поцелуй. — Я же не опоздал? Скажи, что они не разбирают сцену. — Вовсе нет, ты успел как раз к началу. Молодые люди подошли ближе к сцене, где уже собрались их друзья и некоторые общие знакомые. Сказать честно, выступление друга было весьма хорошим, Джисон чувствовал, каким открытым он был перед публикой. Вся его музыка была пропитана нежностью, любовью и воспоминаниями из прошлого. Покачиваясь из стороны в сторону в сильных руках, Хан блаженно прикрыл глаза и отдался моменту. Сынмин крепко держал его и изредка шептал какие-то глупости, целуя смущённого Джисона. И в этот момент всё ощущалось таким правильным, многолетние оковы были наконец-то сняты, и он смог вдохнуть полной грудью. Близился конец выступления, и Феликс взял небольшую паузу перед последней песней. — Этой песни не было, если бы не один человек, — воодушевлённо начал парень, но, увидев кого-то в толпе, попятился назад и сбил свою гитару, которую буквально секунду назад поставил на сцену. — Минхо! Друзья в недоумении начали крутить головами в поисках того, кого так легко смог узнать Ликс. От произнесённого со сцены имени в лёгких Джисона совершенно не было места для воздуха, будто из него выбили последние силы. — Минхо? Кто это? А Чан? — нетерпеливо интересовался Сынмин, совершенно не понимая, что здесь происходит. Толпа расступилась, и к самой сцене медленно подошёл Ли, улыбаясь всем маниакальной улыбкой. — И всё-таки я не успел к началу, — проворчал парень, садясь на свободный стул и закидывая ноги на край сцены. — Господи, — прошептал Бан, закрывая лицо, словно это помогло бы ему убрать эту иллюзию. — О, не совсем, — саркастично протянул Минхо, рассматривая ребят с неподдельным любопытством. — Что— — Предугадывая твоё настроение, хочу сказать, что мы обсудим всё позже, Чани. А пока что иди к своему парню, он сейчас завалит концерт без тебя, — прошипел юноша, останавливая свой взгляд на Хане, который поёжился от холода в этих когда-то родных глазах. Все стены рухнули, будто не было рядом Сынмина, который продолжал придерживать его. Они снова остались вдвоём, один на один, как много лет назад. — Ты так и будешь пялиться на меня? — Ли подошёл ближе и ловко схватил его за руку. Он хотел было уже потянуть Хана на себя, чтобы вывести на улицу, как вдруг его руку кто-то перехватывает и откидывает в сторону. — Проблемы? — спокойно спросил Сынмин, но Джисон видел, что напряжение между ними растёт в геометрической прогрессии. Одно его слово было пропитано ядом и отвращением. — Это Минхо — тот самый друг, о котором я тебе рассказывал, — Пролепетал Хан, вставая между парнями. — А это — Сынмин и мой молодой человек. — Кто бы сомневался, естественно, — фыркнул Ли, совершенно игнорируя его присутствие. — Убери руку! — настаивал Ким, когда тот вновь потянул Джисона за собой прочь из помещения. — Кончай ходить за нами и дай несколько минут, придурок, — огрызнулся шатен, оставляя растерянного Сынмина в баре. Хан успел только кинуть полный сожаления взгляд. Парень дотащил сопротивляющегося брюнета до своего автомобиля и, усадив на пассажирское сидение, заблокировал двери, чтобы собеседник никуда не сбежал. — Что с тобой не так? — на повышенных тонах начал Джисон, всё-таки стараясь сохранить хоть каплю самообладания. — Тебе не кажется, что история повторяется. — Ты так и не ответил на мой вопрос, какого чёрта, Минхо! От тебя не было вестей четыре года, Ли! Все уже думали, что ты где-то умер, а сейчас ты так просто заявляешься и пытаешься разрушить то, что мы так долго пытались восстановить. — Мне надо было многое обдумать. — Один звонок, одно слово, — почти плача, прошептал Джисон. Когда Ли протянул к нему руку, он вжался в дверь и угрожающе зашипел. — Не прикасайся ко мне. — А то что? Придёт твой принц и обезглавит меня своей шариковой ручкой? — Отпусти меня, пожалуйста. — Ну уж нет. Знаешь, я очень долго убегал от этого, видимо, пришло время остановиться. Я приехал сюда, потому что тут мой чёртов дом! Я не говорю о доме в плане физическом, дом — это место, где мы чувствуем себя заполненными до краёв. А этим домом оказались вы, чёрт, им оказался в большей степени ты! Хани, ты не представляешь, как я скучал, что пережил за всё то время, что был в бегах. Но тот вечер буквально выбил меня из колеи, я понял, что и вместе мы быть не сможем, и оставить это просто так нельзя. Поэтому я просто сбежал, потому что боялся стать недостойным тебя, испортить в тебе что-то, что так берёг годами. Боялся, что после всего того, что произошло, ты отвергнешь меня, я так облажался перед тобой. Но сейчас я здесь и хочу, чтобы ты дал мне один грёбаный шанс, крохотную надежду на то, что в моих силах вернуть то волшебное, что было между нами. Я— — Ты не можешь сказать этого! Молчи! — закричал Хан, закрывая уши руками. — Я смог отпустить и начать жить для себя, почему я оказался сильнее, почему? — Я люблю тебя. Всегда любил. Мне нужно было время, чтобы принять это. — Что? Нет! Это ложь, не надо. — Дай мне шанс вернуть тебя. Я же вижу, что ты несчастен с ним. — С чего ты решил? — Потому что ты ушёл со мной и оставил его одного с малознакомыми людьми. — Открой эту чёртову дверь! — парень не переставал дёргать ручку. Сейчас уже он хотел исчезнуть на несколько лет, а лучше бы — на всю жизнь. В голове полная каша, прошлые чувства разбились о скалы реальности. Хан ничего больше не чувствовал, и это пугало. Когда-то близкий и любимый человек стал чужим. — Джисон— — Не надо, прошу тебя. Одного твоего «хочу» не хватит, чтобы вернуть то, от чего ты сбежал, мне жаль.

***

Двадцать три и двадцать пять

Вечеринка по случаю помолвки — это событие, которое случается лишь раз в жизни. Хорошо, может и не раз, но первая помолвка всегда самая запоминающаяся, поэтому все вели себя как возбуждённые щенки. Это был сюрприз для Хана. Всё затеял Сынмин, который решил перевести их отношения на новый уровень и подключил для помощи всю компанию друзей. Хван бегал и проверял, все ли в итоге получили приглашения, пока Чанбин успокаивал родственников, а Феликс и Чан взяли на себя организацию ужина. Когда Сынмин внезапно решил отпраздновать годовщину не в ресторане, а дома, Хан уже что-то заподозрил. Обычно они оба были очень заняты, поэтому предпочитали выбираться куда-то на ужин, чтобы не тратить время на готовку. Когда его привели в украшенную квартиру, где были все его друзья и семья — сомнений не осталось. Всё прошло настолько идеально, что сейчас Джисон стоял на кухне и вытирал слёзы, ощущая на безымянном пальце непривычную тяжесть кольца. Конечно же, он согласился. Но всё это было безумно непривычным, словно это происходит не с ним. — Ты как? — тихо спросил Чан, прикрыв за собой дверь. — Я так боюсь! — заявил Джисон, поворачиваясь к другу и чуть не роняя стакан с водой на кафельный пол. — Посмотри на себя, Хани! Ты такой прекрасный, я даже не знаю, кому я завидую больше: тебе или Сынмо! На середине утешающей речи друга, кто-то неловко постучал. На кухню ввалился Хван, таща кого-то за собой. И этим кем-то оказался никто иной, как Ли Минхо, о котором никто и не слышал все эти годы. Повисла неловкая пауза. Парень переминался с ноги на ногу, просверливая дыру в полу, когда как Джисон начал нервно крутить кольцо на пальце. Первым молчание прервал Бан, который кинулся обнимать своего потерянного друга.  — Господи, Хо! Ты пришёл, — чуть ли не плача визжал он, обнимая парня до хруста костей. — Было трудно не прийти, когда Чанбин и Хёнджин завалили приглашениями и напоминаниями, — отшутился Минхо. — Чан, нас, кажется, звал Феликс, — протараторил блондин, отрывая друга от Ли и утаскивая его прочь с кухни, чтобы дать молодым людям пару минут побыть наедине. — Выглядишь потрясающе, — на одном дыхании произнёс Минхо, неловко обнимая Хана в знак приветствия. — Всё, как ты хотел. «Как я мечтал с тобой» крутилось на языке и обоих, но никто не осмелился произнести это вслух. — Не ожидал, что ты придёшь, — шепчет Джисон, отстраняясь. — Поздравляю с рождением сына. О том, что Минхо стал отцом, он узнал совсем случайно, когда встретил в торговом центре его мать с пакетами детских вещей. Именно она рассказала о недавнем пополнении и жене Ли. Джисону даже показали её фотографию, и только бы дурак не заметил, как она похожа на него. — Вау, а моя мать ещё та болтунья, но спасибо, — выдыхает шатен, осматриваясь. Всё не так, как они мечтали в детстве, всё совершенно не так, но почему-то это приносит какое-то садистическое наслаждение. — Знаешь, не думал, что увижу тебя в этой роли, но это невероятно. — Я сам не ожидал от Сынмина таких серьёзных действий. Мы уезжаем в Америку из-за его работы. Хм, здорово, что ты всё отпустил. — Ты знаешь… не отпустил. — Ты, — резко вздыхает Джисон, отходя к окну. — Не надо. Это неважно сейчас. Я-я, вроде как, счастлив. — Скажи мне одно, — решительно начал шатен, чувствуя предательскую дрожь в руках. — Ты действительно любишь его? — Это так, да, — уверенно отвечает Джисон, изредка кидая взгляды на парня. И кто-то или что-то по щелчку прекращает страдания молодых сердец. Всё сразу стало таким ясным и правильным, другого исхода быть и не могло. Хан осознал, что он больше не привязан к Минхо — всё это были подростковые чувства, сейчас он по-настоящему любит и любим. Ли легко подходит к парню, поправляет его рубашку и в последний раз счастливо улыбается: — Я так и знал. Удачи, Хани, он чёртов везунчик. Никто больше не видит Минхо среди гостей. Он словно испарился, исчез, как утренний туман в лучах восходящего солнца. Поздно вечером Джисон смотрит на своих друзей, родных, жениха и понимает, что это тот самый дом, о котором ему когда-то сказал Минхо. Но он нигде не видит знакомого лица и грустно улыбается сам себе. Друзья не будут любить. Они отпустили, они смогли.