трос рвётся

инумаки пятнадцать, он глядит на мир сердитыми глазами и курит вишневый джойнт, пряча его в кружевных одеялах родительского дома. в двадцать пять джойнт сменяется на ментоловые сигареты, взрывающиеся шипучкой в горле. кружевное одеяло на полу выглядит абстрактно, будто беспородную собаку вдруг запустили в королевский дворец. у юты глаза-чëрные-дыры и россыпь родинок вдоль позвоночника. тоге держит на них взгляд с световую секунду, пока небосвод не начинает крутиться, а потом бесконечно долго смотрит на детские энциклопедии про космос, стоящие на самых верхних полках шкафа. реликвии, тянущие свой астероидный след от детства до половины пройденного пути. юта тянется, и кожа на его рёбрах натягивается корабельными тросами, блестит водной рябью. когда юта курит, тоге кажется, что дым стелется под потолок морским бризом, затмевает лишнее солнце. подглядывающее солнце. инумаки не может об этом рассказать: ни как ему нравится струна чужих чёрных волос, ни как привлекает угольность колен. не расскажет, как заключается в куб его ничтожное существование, когда юта падает на кровать рядом, прорезая локтем между рёбрами путь к лёгким. как полумесяц складывает свои полномочия, когда на синем рассвете ресницы оккоцу дрожат парусником в океане. как пальцы оккоцу запускают в рот пузырьки кислорода — не утони, тоге. как его горло выгибается спасительной лестницей, до которой наконец-то доплываешь. юта смотрит на него пустыми глазами. то ли читает, то ли пытается вспомнить имя. инумаки, вздохнув, тянет с пола кружевное одеяло, кутает в него своё озябшее тело. ментоловые сигареты прожигают на пальцах кротовые норы, тоге тут же затягивает туда себя целиком, неосторожно касаясь. касаться юты в этом случае — грех. чёрные джинсы облегают ноги, как мачты на палубе, чёрное худи прячет брезентовым навесом. на фоне светло-серых стен оккоцу выглядит почти неправильно. почти — бледная кожа лица. когда юта его покидает, инумаки курит прямо в кровати — белый потолок трещинами расходится в памяти, давит и обволакивает нервы. закрыв глаза, тоге погружается в долгий тугой сон.